Глава 18. Герой всё ещё вне досягаемости (часть 2)
Глава 155Глава 18. Герой всё ещё вне досягаемости (часть 2)
— Я
дома, — по привычке произнёс я, открыв
входную дверь, хотя прекрасно знал, что
никто не ответит.
Зашедшая
вместе со мной Май промолчала. Наверное,
сказалось то, что она провела много
времени в этом доме совсем одна. Вроде
бы пустяк, но всё равно — повод
побеспокоиться.
— Голоден
как волк. Пойдём, перекусим что-нибудь?
— Нии-сама,
давай приготовим ужин вместе.
— Займёмся
готовкой? С чего вдруг?
— Сестрёнка
заботится о своём брате, и будет рада
время от времени что-нибудь вместе с
ним приготовить, — с улыбкой ответила
Май.
Улыбка
была ласковей и нежнее чем обычно.
Обычное кокетство, но от этого мне
сегодня отчего-то становилось больно
на душе.
— ...Точно,
сделаем ужин вместе. Заодно узришь и
признаешь мои кулинарные навыки,
сестрёнка!
Буду
шутить с ней как обычно, чтобы она не
тревожилась почём зря. Да и неспокойно
мне было оставлять Май без присмотра в
её состоянии даже ненадолго.
— Я
не ожидаю от нии-самы никаких кулинарных
чудес. Всё равно твои навыки готовки
ограничиваются уроками домоводства в
школе, разве нет?
— Это
не так… и… Нет, ты права. Ну, по крайней
мере, нарезать овощи я смогу, верно?
Почему-то
мне казалось, что готовить я умею. Хотя
оснований для этого не было, но, возможно,
я получил кулинарный опыт в то время, о
котором не помнил. В своих снах я
путешествовал в другом мире, а значит,
у меня вполне была возможность готовить
самостоятельно.
«Надо
признать, раз я так непринуждённо стал
думать о другом мире, память ко мне
возвращается».
— Правда?
Смотри, порежешься.
— Ну
что ты, не стоит недооценивать ловкость
моих рук! — пожал я плечами и улыбнулся,
почувствовав, как демон по ту сторону
тонкой стены внутри меня собирается
вырвать очередную цепь.
Положив
сумки в гостиной, мы помыли на кухне
руки и Май открыла холодильник.
— Что
будем делать?
— Так,
мясо… и… — взглянув на меня, Май сразу
же изменила меню. — Нет, давай лучше
сделаем карри.
Увидев
содержимое холодильника, я сразу же
представил, что это будет карри. Видимо,
по моей реакции она догадалась, чего
мне хочется скушать.
«...Даже
это вызывает у меня дежавю. Интересно,
в том, другом мире для меня тоже кто-то
готовил?», — подумал я, наблюдая, как
Май подготавливает ингредиенты для
карри на двух человек.
— ...Нии-сама,
ты очень ловко обращаешься с ножом.
— Куда
мне до тебя.
Стоя
рядом с Май и чистя овощи, я отметил, что
кухонные ножи мне и правда на удивление
привычны, или, скорее сказать, привычно
использование всяких режущих предметов
вообще.
«Я
же... не убийца какой-нибудь?..»
Движения
ножа были такими естественными; каждый
раз я автоматически направлял его под
оптимальным углом, даже этого не
осознавая. Представив себе эту
отвратительную картину, я невольно
почувствовал раздражение от сближения
со своим прошлым «я».
— Что
такое, Май?
— Просто
немного обидно, что нии-сама так хорошо
обращается с кухонным ножом. Это нечестно,
я целый год практиковалась. Почему ты
управляешься с ним лучше, чем я?
— Хе-хе-хе,
то-то же. Теперь у тебя есть возможность
увидеть своего брата в новом свете, —
сказал я, горделиво выпятив грудь.
Обычно
на это Май отвечала: «Не задавайся,
нии-сама. Спесь до добра не доводит, так
ты скоро превратишься в ничтожного
братца», показывая язык… Но не в этот
раз.
— Ты
молодец, нии-сама. Я очень за тебя рада,
— сказала Май и вновь улыбнулась.
Почему-то похвала моей дорогой сестрёнки
совсем меня не обрадовала.
— ...Ай.
Похоже,
я отвлёкся и не заметил, как нож
соскользнул. На пальце появился
ярко-красный порез.
— Блин,
порезался. Май, подай мне аптечку...
— Хум.
Словно
рыбка наживку, мой палец заглотила
сестрёнка, и я почувствовал, как по ранке
ползёт её язычок. Стоя в оцепенении под
звук льющейся из крана воды, я не успел
опомниться, как она отпустила мой палец.
— Пха-а…
теперь порядок. Осталось наложить
пластырь, — сказала Май, после чего
достала аптечку из шкафчика в углу
кухни. Вытащив оттуда пластырь, она
взяла мою руку и налепила его на порез.
— Так
нельзя, нии-сама. Будь внимательнее.
— У-угу,
спасибо, — впервые оказавшись в такой
ситуации, я, немного смутившись,
поблагодарил сестрёнку.
Обычно
она не стала бы дезинфицировать мою
рану таким способом, и просто бы наклеила
пластырь после промывки пореза водой.
— А
кровь на удивление вкусная, — облизнув
губы, произнесла Май. — Не так ли,
нии-сама?
Было
в этом что-то завораживающе опасное,
как цветущий на другом берегу бурной
реки цветок, что может исчезнуть в любой
момент.
— Да,
но вкусная она только у нии-самы, —
добавила она. — Кровь других — ничто в
сравнении с ней.
— ...Дура,
хватит чушь нести. Готовка стоит.
— Ай.
Нии-сама такой вредный.
— Меня
это не колышет, — буркнув в ответ, я
снова принялся чистить овощи.
Лица
сестрёнки, которая всегда так мило
дулась, я не видел. Нет, я просто не
захотел смотреть на неё, и отвернулся.
И поэтому не знал, какие эмоции отражались
на её лице.
Карри,
кстати, получилось вкусным, хотя по
какой-то причине я так и не смог толком
его распробовать.
***
В
тот вечер, после ужина, время прошло как
обычно. Хотя не так уж обычно.
Под
давлением Май, которая отправилась
принимать ванну, я был вынужден сидеть
под дверью, разделявшей раздевалку и
ванную комнату. Сам я ванну не принимал
из-за ран на спине, и просто аккуратно
мокрым полотенцем обтёр те места, где
их не было. Потом попросил Май нанести
на раны заживляющую мазь и перебинтовать
меня. Я подумал, что стоит заодно сменить
повязку и на голове, но так как её уже
меняли сегодня в больнице, не стал.
Переодевшись
в пижаму, мы с Май посмотрели по телевизору
какое-то не особо интересное вечернее
шоу, хрумкая картофельные чипсы. Затем
подошло время отправляться на боковую.
— ...Пора
спать.
— Да,
нии-сама.
По
обыкновению мы расходились по своим
комнатам, и примерно через час, когда я
уже засыпал, Май пробиралась ко мне и
незаметно забиралась под одеяло. Каждый
раз я чувствовал её присутствие и
просыпался, но продолжал притворяться,
будто сплю, а наутро, дождавшись, пока
сестрёнка тихо уйдёт, подымался как ни
в чём не бывало.
Но
сегодня всё было по другому.
— Нии-сама,
можно я сегодня буду спать с тобой?
— …
Зачем
вдруг спрашивать о том, о чём мы и так с
ней негласно договорились?
— Ладно,
я не против.
— Тогда
я принесу подушку.
Если
то, что я позволю ей спать рядом, хоть
немного уймёт её тревогу, как я могу
отказать?
Май,
радостно улыбаясь, ушла к себе. Войдя в
свою комнату, я не стал выключать свет,
нырнул под оделяло и закрыл глаза.
Завтра
в школу. Надо будет подыскать для сестры
хорошую клинику через мобильник, пока
идут занятия.
Скрипнула
дверь, и в комнату молча вошла Май.
— Май,
выключи свет.
Я
попросил выключить свет, который оставил
для неё включённым, однако свет так и
не погас, а Май ничего не ответила.
— Нии-сама…
нии-сама...
— Май?
— Я
не буду выключать свет.
Она
медленно подошла к кровати и остановилась
передо мной. Что-то встревожило меня в
её голосе. Когда я открыл глаза и увидел
Май, меня будто холодной водой окатили.
— Нии-сама
— он мой и только мой нии-сама, правда?..
Я
попытался подняться, но Май перехватила
мою руку и приковала её наручниками к
кровати.
— А?
Э?
И
пока я, оцепенев, пребывал в недоумении
от происходящего, другую руку и обе ноги
тоже плавно приковали наручниками.
— Что…
Э-эй, Май, что за дела?!
Со
стороны, наверное, выглядело забавным,
как я, прикованный наручниками, хлопая
от удивления глазами, извиваюсь под
одеялом.
Однако
мне было не до смеха.
— Нет,
нии-сама, если я выключу свет, ты не
сможешь рассмотреть меня всю.
— О-о
чём ты?.. Погоди, успокойся. Эта шутка
зашла слишком далеко! Если я чем-то тебя
разозлил, просто сними их — я не сбегу.
— Не
выйдет. Нии-сама у меня такой бестолковый,
поэтому я должна усмирить его, чтобы он
не сбежал и не пытался сопротивляться,
прикрываясь здравым смыслом. Я буду
убеждать его снова и снова, пока он не
уступит и не станет паинькой, — с
обольстительной плотоядной улыбкой,
которую я никогда у неё не видел, она
стянула одеяло.
А
затем уселась на меня верхом.
— Эй,
т-ты что?.. Май!
— Это
всё твоя вина, нии-сама… Всё потому, что
ты собираешься снова исчезнуть. Снова
собираешься уйти туда, где не будет Май.
Одну
за другой она расстегнула пуговицы у
себя на пижаме, оголяя гладкую упругую
кожу.
— Кто
они? Кто такая *******-сан? *****-сан? Кто такая
*******-сан? Что за сны тебе снятся и почему
ты с такой нежностью произносишь эти
неизвестные Май имена? Почему, почему,
почему? Почему ты пытаешься оставить
меня?
— Гу-ух!
Имена,
которые она произносила, заглушались
сильным шумом, и в тот же момент я испытал
приступ сильной головной боли, будто
невидимая рука вцепилась прямо мне в
мозги. Отчаянно стараясь вытерпеть
боль, я увидел лицо сестры — лицо
потерявшейся маленькой девочки, которая
вот-вот расплачется.
— Хватит,
нии-сама. Тебе лучше ничего не вспоминать.
Я же говорила, правда? Если это доставляет
тебе боль, не нужно ничего вспоминать.
Если это не даёт тебе покоя, пожалуйста,
думай о Май. Думай только о нас, и ты
будешь счастлив.
— Прекрати...
гух… Я просто хочу... чтобы ты не
тревожилась…
Чуть
выше груди словно впился коготь. Головная
боль хоть и немного утихла, но всё равно
затмевала всё остальное. Мой голос
слабел.
— Тревожусь?
Конечно, я тревожусь. Я ежедневно
вспоминаю тот день, когда все исчезли.
Я боюсь, что спина нии-самы, которую я
вижу, просыпаясь утром, вдруг окажется
иллюзией. Поэтому давай перейдём эту
черту... черту между нами. Просто думай
о Май, только об этом. А я позабочусь обо
всё остальном, сделаю что угодно. Разве
это не счастье?
— ...Ты
что, собираешься вечно держать меня
так?..
Мимолётная
головная боль отступила, и я наконец
смог собраться с мыслями. Голова всё
ещё плохо работала, я с трудом улавливал
смысл её слов, но то, что я смог осознать,
меня ужаснуло:
— Постой,
мы же брат и сестра, мы не можем…
— Да,
нии-сама лишит девственности свою
сестрёнку. Тогда мой ответственный
старший брат останется с Май навсегда.
Что бы ни случилось потом, что бы он ни
вспомнил, он больше не сможет думать ни
о чём, кроме Май, правда?.. И даже если
ему придётся меня оставить… Эхе-хе,
эхе-хе-хе, — улыбнувшись по-детски
глуповатой, одурманенной улыбкой, она
замолчала.
— Ты...
это серьёзно?..
— Всё
будет хорошо. Я уверена, нии-сама выберет
меня. Всё равно выберет меня. С чувством
вины и сладостным чувством удовольствия…
Эхе-хе-хе-хе-хе.
Взгляд
её был серьёзен, а значит, она точно была
не в себе. И не просто не в себе: Май была
уже на пределе.
— Что
за чёрт?.. Проклятье! Эти идиотские
наручники!..
— О
нет, нии-сама, не надо так дёргаться. Я
специально выбрала такие, чтобы они
легко не сломались. Если собираешься
сбежать, мне придётся немножко тебя
наказать. Поэтому не сопротивляйся,
нии-сама, ладно?
По
спине пробежали мурашки.
Свет
в глазах Май исчез, и я почувствовал
реальную опасность, что она может
решиться на что угодно, если буду
брыкаться.
— Давай,
нии-сама, снимем твою одежду.
Май
потянулась к пуговицам моей пижамы.
— Стой!
Остановись, Май!
— Не
ос-та-но-влюсь, — проворковала она в
ответ.
Я
попытался извернуться, но наручники не
давали мне толком сдвинуться. Май с
впечатляющей быстротой работала
пальцами, и вскоре моя пижама была
расстёгнута.
— Успокойся
и подумай сама! Это принесёт нам только
несчастье...
— Ты
ошибаешься. Я буду счастлива вместе с
нии-самой, он будет смотреть только на
меня, будет любить только меня. Нии-сама
тоже будет рад, что сестрёнка полностью
принадлежит ему, заботится обо всех его
потребностях и балует до невозможности.
И всё ненужное больше не станет его
отвлекать.
— Подумай
о родителях, они расстроятся.
— Это
неправда. Когда в детстве я сказала, что
выйду замуж за нии-саму, мама и папа
засмеялись и ответили: «Вот и славно».
Они не будут против.
Плохо
дело, она помутилась умом в прямом смысле
слова. Она не слышит того, что я ей говорю.
Она отвечает на услышанные слова, но
они до неё не доходят.
— Скажи,
нии-сама, кого ты хочешь первым — мальчика
или девочку? Я думаю, неплохо было бы
девочек-близняшек.
Пижама
спала с её плеч, демонстрируя чёрное
кружевное бельё и оголённое тело. Я
поспешно отвернулся.
Что
же делать, что делать, что делать?! Если
не остановить Май, она действительно
сломается!
«Если
это продолжится, для неё не будет пути
назад…»
Нужно
выиграть время, как-то отвлечь её, как-то
предотвратить эту ситуацию…
— Нет,
нии-сама, так не пойдёт. Смотри сюда,
смотри на меня. Я берегла своё тело для
нии-самы. Всегда поддерживала фигуру,
всегда готовилась к этому дню. Я с детства
следила за своей внешностью. Чтобы
соответствовать твоему вкусу.
— П-перестань,
Май.
— Посмотри
на меня, бесчувственный нии-сама. Ты
должен открыть глаза. У нас впереди ещё
долгая ночь. Я хочу наслаждаться этим
медленно и как следует. Поэтому давай
откроем глазки, нии-сама?
Май
нежно взяла в руки моё лицо, которое я,
закрыв глаза, отвернул в сторону. Её
хихиканье прозвучало у меня над ухом.
— Ах,
нии-сама, что же мне с тобой делать, ты
такой торопливый… Если тебе так не
терпится пойти дальше вместо любования
друг другом...
— Май!
Не надо, Май! — Ощутив нежное прикосновение
к моей груди, плавно опустившееся ниже,
я поспешно открыл глаза.
Передо
мной находилось лицо Май — так близко,
что я чувствовал её дыхание. Расстояние,
на котором мы могли заглянуть друг другу
в глаза. И там, глубоко внутри, плакала
настоящая Май. Она была так близко…
— Тебе
не надо этого делать, я всё равно буду
рядом с тобой. Я же твой брат.
Бесхитростные
слова убеждения, от которых не будет
проку. Я знал это, но на ум не пришло
ничего, кроме этих сорвавшихся с губ
банальных фраз.
— Да,
нии-сама — мой нии-сама. Поэтому забудь
обо всём остальном, кроме Май, ладно?
Теперь
единственное, что оставалось — разыграть
свой джокер.
— ...Скажи,
Май. Если хочешь, чтобы я всё забыл, скажи
мне кое-что сначала.
— Что
ты хочешь узнать? Я отвечу на любой твой
вопрос. Мои размеры…
— Ящик
стола в твоей комнате, окровавленный
нож в нём — что это, чёрт возьми?
В
тот момент, когда я произнёс эти слова,
я почувствовал, что мне удалось тронуть
её сердце, коснуться самой его глубины,
которой раньше достичь не удавалось.
Однако я не смог притянуть её к себе, а
лишь оттолкнул ещё дальше.
Это
была не ставка, что может быть провальной
или удачной. Я просто выбрал плохой
исход вместо худшего.
— А…
а-а… н-нет… всё не так. Откуда? Как ты
узнал?.. Почему, почему, почему? Ты же...
не станешь меня ненавидеть?! Нии-сама?!
Я же твоя сестра… а-а, а-а-а-а-а?!
— Ма…
Май...
Её
длинные волосы растрепались, и она
разразилась потоком бессвязных слов.
Дыхание стало прерывистым, будто ей
отчаянно не хватало воздуха; взгляд
стал расфокусированным. Закрыв уши, она
мелко дрожала; по щекам текли слёзы.
— Ведь
я... я… у меня не было выбора... Эта кровь...
кровь… а-а-а-а-а-а?! Нет, она меня
испачкает... нет... прочь... Почему… кто…
это он, это он, это он, это о-о-о-о-о-он!!!
— Тише,
Май, успокойся.
Увидев
её состояние, я стал сомневаться, было
ли это правильным. Кажется, способ,
который я выбрал, чтобы избежать
катастрофы, на самом деле оказался
чудовищной ошибкой.
«Нет,
соберись! Ты должен её убедить, всё ещё
можно исправить!»
— Май,
успокойся! Послушай меня, поговори со
мной. Я больше не сбегу, ни от себя
прежнего, ни от тебя! Поэтому, Май...
Однако
её растерянность вскоре пропала.
— ...А,
всё ясно. Они всё ещё стоят у меня на
пути. Всё ещё хотят забрать то, что мне
дорого. Значит, всё-таки придётся
разобраться со всем до конца. — Май
внезапно прекратила трястись. — Значит,
эти
люди
внушают нии-саме ненужные мысли?.. Ну,
ничего. Завтра всё это будет уничтожено,
эхе-хе.
На
лице Май вновь отразилась та прежняя,
невинно-глуповатая улыбка из детства.
— Да,
это не страшно. Всё же не стоит
останавливаться на полпути. Эхе-хе, не
получилось. Ты просто подожди немного,
нии-сама.
— Май…
послушай меня… Давай остановимся.
Столько всего случилось, ты устала.
Давай сходим в клинику. Нож — это ерунда,
подумаем над этим вместе.
— Нож?
Какой нож? Я покончу с этим раз и навсегда,
нии-сама не должен ничего знать.
Май,
казалось, не замечала абсурдности того,
что она говорила. Произнеся это спокойным
тоном, она легонько поцеловала меня в
щёчку как в детстве.
— Эхе-хе,
давно я так не чмокала нии-саму. Просто
подожди до завтрашней ночи, ладно?.. Я
убью их всех и сделаю так, словно ничего
не было, — сказав это, Май набросила
пижаму и поднялась.
— Убьёшь?!
Нет, не делай этого, Май! Кого ты хочешь
убить? Не смей! Можешь держать меня
скованным, но давай просто поговорим,
Май! Этого нельзя будет исправить!
Ничего
не ответив, она выключила свет.
— Давай
спать, нии-сама. Завтра важный день, я
должна быть в превосходной форме. За
это время ты как следует подумаешь, что
Май — единственное, чем нужно дорожить.
— Май…
Я
уже потерял счёт этим нелепым разговорам.
Как поломанная кукла, она смущённо
хихикнула и, застегнув пуговицы на
пижаме, забралась ко мне под одеяло.
— Спокойной
ночи, нии-сама. Завтра будет хороший
день, — с этими словами сестрёнка обняла
меня и умиротворённо закрыла глаза,
после чего сразу же заснула.
Я
так и не смог ничего ей сказать. Получив
лишь небольшую отсрочку, не смог схватить
Май и удержать её.
Пусть
мне и удалось избежать катастрофы,
желаемого результата я так и не достиг.
Моя сестра, которая была на грани,
сломалась.