«...бывай.
Не за… ...вай. Боль… ...в сердце и...
...клятву...»
Чей-то
далёкий голос доносился до меня. Тянущийся
словно из глубины тёмной трясины
демонический голос. Он был смутным и
неясным — я не понимал, что он пытается
мне сказать. Лишь ощущал в нём что-то
жестокое, преисполненное неистовой
ярости. Не желая его слушать, я проснулся.
Надо
мной висел кремового цвета потолок.
— Где…
я?.. Ох, голова…
Голова
была мутной и тяжёлой как после долгого
сна. Тишину пустой комнаты, в которой
не было никого, кроме меня, нарушал лишь
периодический писк приборов.
Светлая
больничная палата. Однако я понятия не
имел, каким образом и почему я здесь
оказался.
— Эм,
вчера я дежурил и поэтому пошёл в школу
пораньше… Мы трепались с Кентой и
Суэхико, освистали Юто, свалившего на
другой этаж повидаться со своей девушкой…
а потом…
Потом?
Что случилось потом? Не помню.
— Доброе
ут… Очнулся?!.. Д-доктор! Докто-ор!!!
Зашедшая
в палату молоденькая медсестричка,
увидев, что я проснулся, тотчас же
выскочила из комнаты. Вновь оставшись
один, я подумал, что не стоило ей с такой
драматичной поспешностью выбегать из
палаты будто в очередном сериале про
больницу.
Не
зная, что делать дальше, я просто сел и
стал ждать, пока спустя некоторое время
не заявился какой-то важного вида врач
со своей свитой.
— О-о,
доброе утро. Для начала позволишь тебя
осмотреть?
— А?
А-а, да.
Не
понимая, что со мной произошло, я ответил
на несколько вопросов. Сняв больничную
рубашку, я был шокирован, увидав своё
покрытое многочисленными шрамами тело.
«Ч-что
это? Что случилось?»
Я
старался сохранять спокойствие в
присутствии доктора, но будь я один,
наверняка бы не сдержался от изумлённого
крика. На шрамы было больно смотреть,
но, слава богу, никакой реальной боли я
не чувствовал.
— …Так,
никаких проблем не вижу. Думаю, тебе
придётся побыть у нас под наблюдением
ещё два-три дня, но самые глубокие раны
в области ключицы уже затянулись. Всё
чистенько, никаких осложнений.
После
проверки фонариком реакции зрачков на
свет, координации движения рук и
прослушивания стетоскопом осмотр был
окончен.
— Гм,
скажите, доктор… Я совершенно не понимаю,
как я здесь оказался… Меня сбило машиной?
Что-то вроде того?
То,
что я ничего не помнил и был весь покрыт
шрамами, походило на сюжет какого-то
аниме или фильма, в котором персонаж
попадает в аварию. Впрочем, чувствовал
я себя отлично, так что вряд ли это было
что-то серьёзное.
Однако
реакция на мой казавшийся очевидным
вопрос оказалась неожиданной.
«Почему
он молчит? Как-то мне не по себе».
Доктор
с озабоченным видом перекинулся взглядом
с коллегами и медсестрой и, кивнув,
повернулся ко мне.
— Укэй-сан,
у меня вопрос: что последнее ты можешь
вспомнить?
— А-а…
эм, кажется, я разговаривал с друзьями
перед первым уроком…
— А
какой день, месяц, год был, знаешь?
— Восьмое
июня две тысячи пятнадцатого, — ответил
я, вспоминая число на календаре в моей
комнате. Услышав мой ответ, доктор вновь
перекинулся взглядом с окружающими и
с серьёзным видом принялся говорить:
— ...Укэй-сан.
Успокойся и выслушай меня: сейчас
тринадцатое октября две тысячи
шестнадцатого года.
— Что?
Как... это?.. Не-не-не...
— Я
знаю, в это трудно поверить, но это
правда.
— То
есть, вы хотите сказать, я… потерял
память о годе с лишним? Не-не-не, может,
я был в коме из-за аварии?
Это
же просто бред, прямо как в манге какой-то.
Не-не-не-не-не-не-не!
Доктор
в ответ покачал головой:
— Тебя
привезли сюда ровно десять дней назад.
— А,
а-а... Точно, если бы я пролежал здесь
столько времени, то был бы ослабшим...
Мм? То есть у меня пропали воспоминания
о целом годе, да? И поэтому сейчас другая
дата?
— Если
коротко, это наиболее вероятно.
— Как
же… так… целый год?
Э?
Неужели? Это правда?
Нет,
похоже, никакого проведённого в коме
года не было, но всё равно, потерять
память о годе с лишним — это какое-то
безумие. Это же получается, третий год
пошёл, а там экзамены и прочее, да? А до
общенациональных экзаменов осталось
каких-то три месяца? Э-э?..
— Я
думаю, это временное явление. Давай
сперва сделаем МРТ головы (магнитно-резонансная
томография — прим. перев.).
Тебя отведут.
— А,
х-хорошо… — Всё ещё потрясённый, я
поднялся с койки, чтобы сделать то, что
предложил доктор.
— Нии-сама!
У… у-у!
Бух!
Энергично распахнутая дверь, отскочив
от амортизирующей подкладки, придавила
пытавшегося протиснуться в палату
человека.
— Эй,
ты в порядке?!.
Прикрыв
ушибленные плечи руками, она, пошатываясь,
направилась ко мне.
— ...Нии-сама,
ты очнулся... Это не сон, это не сон… Ты
здесь, ты живой, живой… — Май внезапно
бросилась и вцепилась в меня. Готовая
вот-вот расплакаться, она, словно не
веря своим глазам, торопливо ощупывала
меня повсюду.
— Эй,
у-успокойся, кх, у-ха-ха, щ-щекотно же!
Когда
я в последний раз видел сестру такой?
«...Хм,
что... это?»
Что-то
сжалось в груди, когда я увидел её лицо.
— Нии-сама...
нии-сама… — продолжала тихонько
всхлипывать Май.
Мне
показалось, что и в самом деле прошло
больше года. Вчера вечером… нет, в
последний раз, когда мы виделись, волосы
Май были немного короче, да и выглядела
она повзрослевшей. И всё же обнимавшая
меня сейчас плачущая девушка так
отчётливо напоминала ту маленькую
девочку в детстве.
— Май...
Ха-ха... Прости, заставил я тебя
поволноваться, — подбодрил её я, подавив
появившееся внутри меня это странное
чувство.
Как
и прежде, я старался утешить плачущую
Май, поглаживая её по голове, пока
сестрёнка наконец не успокоилась.
— А
теперь подожди немного, ладно? Мне нужно
пройти кое-какие процедуры.
— Подождём
его в другом кабинете. Нам будет необходимо
поговорить… — обратился к ней доктор.
— ...Хорошо.
Покинув
палату, я разделился с Май, и медсестра
повела меня дальше по коридору с покрытым
линолеумом полом.
— Ваша
сестра так за вас переживала! Каждый
день после школы всё время с вами
проводила… Хм, Укэй-сан? Что-то случилось?
Я
изо всех сил старался не показывать
этого при сестре, но сейчас не смог
удержаться от слёз.
— А…
нет… простите… Не знаю, почему… Просто…
накатило что-то…
— Хи-хи,
редко нынче увидишь, что брат с сестрой
такие дружные.
— А,
да, вы правы. Это так...
Странно,
с чего это я вдруг развёл мокроту? Нет,
вообще-то, я был рад, что сестра так за
меня волнуется. Но плакать из-за этого…
Если Кента увидит, снова станет дразнить
меня сисконщиком.
Вытерев
слёзы, я зашёл в кабинет. Не подозревая,
что дней, когда мои друзья беззаботно
подкалывали меня, больше никогда уже
не будет.
***
После
исследования я вернулся в другой кабинет,
где меня поджидали Май вместе с грузным
мужчиной средних лет в потёртом
тёмно-коричневом костюме и другим
мужиком, помоложе, средней комплекции,
в плотно сидящем на нём чёрном костюме.
Кто-то из больничного персонала?
— ...Доктор,
нии-сама… С ним всё в порядке? —
взволнованно спросила Май, поднявшись
со стула и подойдя ко мне.
— Он
в порядке. На данный момент никаких
отклонений в работе мозга не обнаружено,
можешь быть спокойна.
— Да
не волнуйся ты, всё со мной хорошо. Я бы
даже сказал, лучше не бывает.
— ...Это
правда? Действительно никаких отклонений?
Ты мне не врёшь, нии-сама? У тебя и так
там было не густо, как у губки, не
деградировало ли оно ещё больше? —
Сестра как всегда была остра на язычок,
но при этом продолжала заметно переживать
и не отпускала мой рукав.
Она
с детства такая язва. Обычно не в моих
правилах молча сносить оскорбления, но
она была такой милой, что я не обижался.
Даже скорее готов был простить ей что
угодно.
«Сегодня
вроде будний день. Ничего, что ты
пропускаешь школу, Май?»
Наверно,
ушла с уроков пораньше, чтобы меня
навестить, но, думаю, делать этого было
необязательно. Впрочем, я был рад, и
поэтому вслух ничего не сказал. А если
бы сказал, она бы начала дуться.
— Хо-хо,
позвольте представиться: Миягава из
полицейского отделения Иидзука.
— Здравствуйте,
я Ониси.
Толстый
мужик, довольно бесцеремонно влезший
в наш разговор, представился Миягавой,
а второй, назвавшийся Ониси, показал
удостоверение полицейского.
— Вы
из полиции?
— Да,
и у нас к тебе несколько вопросов.
Во-первых…
— Миягава-сан,
он — пациент этой больницы и находится
под наблюдением врачей. Ситуация требует,
чтобы мы его допросили, но попрошу вас
воздержаться от излишнего давления.
— О-о,
я понял, понял. И правда, поторопился.
Ну, не злись на меня так, Ониси, дружище,
— Миягава пожал плечами, слегка щерясь.
— Ха-а,
есть за что, — вздохнул в ответ Ониси.
— Эм,
так что же?..
— Укэй-сан,
давайте присядем, и я обо всём расскажу,
— сказал врач.
— А,
да.
Пока
мы по его приглашению рассаживались за
столом, медсестра принесла нам чай.
Затем, легонько вздохнув, доктор начал:
— Большинство
полученных тобой ран зажило, и угрозы
для здоровья они не представляют. Самые
глубокие ранения у правой и левой
ключицы, также, можно сказать, практически
полностью излечены. Так как онемения в
конечностях не наблюдается, мы на всякий
случай понаблюдаем тебя ещё и дня через
три выпишем.
— Вот
как. Так, а насчёт моей памяти…
Больше
всего сейчас меня волновало именно это.
— Результаты
МРТ-исследования не подтвердили
каких-либо нарушений работы мозга.
Потеря памяти носит скорее всего
психологический характер.
— Гм,
так что, когда примерно ко мне вернётся
память? Я имею в виду, у меня ведь экзамены…
и прочее...
Если
память вскоре ко мне не вернётся, и я не
успею подготовиться к экзаменам — пиши
пропало.
— Экзамены?
А-ха-ха! Об этом точно можешь не
беспокоиться!
— Миягава-сан,
если вы не перестанете, я попрошу вас
удалиться!
— …Миягава-сан,
вы забываетесь.
— Ох,
пардон. Язык мой — враг мой.
— ...Эм,
о чём это вы?
Меня
встревожило то, как резко доктор и Ониси
осадили Миягаву. Тот лишь пожал плечами.
Май, кажется, это обеспокоило ещё больше,
и она потянула меня за рукав, который
держала.
— Укэй-сан,
прошу, успокойся и послушай. Во-первых,
как я уже сказал, тебя привезли сюда
более недели назад. Из городской школы
поступил экстренный вызов. У тебя были
рваные раны по всему телу, изначально
резаные. Кроме того, глубокие колотые
раны в области ключицы. Потребовалась
срочная госпитализация.
— В
школе? А что произошло?.. Гм, может,
какой-то несчастный случай?
Дело
было серьёзное, как ни крути. Сидевшие
передо мной детективы — тому подтверждение.
— С
этого момента позвольте я. Да и не доктору
это объяснять, — Миягава отхлебнул чаю
и продолжил: — Перейдём к главному.
Тебя, Укэй-сан, считали пропавшим без
вести более года. А сказал я, что не стоит
беспокоиться об экзаменах потому, что
тебя, в первую очередь, к ним не допустят,
и будешь ты сдавать их на следующий год,
а-ха-ха. Да и вообще, перейти в следующий
класс теперь будет затруднительно.
— ...Что?
Эта
ожидаемо-тревожная весть меня ошарашила.
Что
я там спросить-то хотел?
...Серьёзно?
Вместо того, чтобы готовиться к поступлению
в университет, мне придётся повторить
год?