Глава 4. Путь, выбранный сообщницами (2)
Глава 205Глава 4. Путь, выбранный сообщницами (2)
— У-фу-фу,
Да начнётся испытание «Меча Смертных
Грехов — Озорницы из Кукольного Домика».
Дальше не будет пути назад.
Откуда-то
далеко-далеко послышался голос, от
которого на душе заскребли кошки.
— ...ури…
Неприятное
чувство где-то на границе сознания.
— ...ай,
...Шу…
Однако
это немного неприятное чувство словно
окутало мягкостью тёплого молока, и оно
исчезло...
— Эй!
Шурия! Да очнись же!
Резкий
голос, словно окатив меня холодной
водой, заставил Шурию раскрыть глаза.
— Гра-а-а-а-а-а-ау!!!
— Кристальный
медведь?!
Передо
мной находился монстр-медведь с
кристальным телом, отражавшим солнечный
свет.
— Разойдись,
«Дрожь земли»!
Мастер
вонзил в землю меч, и между монстром и
Шурией с грохотом образовался глубокий
разлом. Кристальному медведю, видимо,
не понравились торчащие оттуда каменные
копья, и он, недовольно прорычав,
ретировался.
Мы
находились в хорошо знакомом мне лесу.
Густая
зелень деревьев, кустарники, усыпанные
мелкими красными ягодами и покрытый
редеющей травой суглинок; щербатый
валун, на котором я упражнялась в магии
и сень дерева, под которым мы с сестрёнкой
Шелми кушали приготовленный матушкой
обед.
— Шурия,
мы сражаемся! Возьми себя в руки,
пожалуйста!
— Э?..
Д-да!
«Точно,
Шурия… Шурия вернулась в родные края!..»
Закончив
с местью, мы вместе с мастером и Минарис
пришли в мой родной лес. Получив задание
уничтожить недавно объявившихся в горах
опасных монстров, мы отправились на
охоту, чтобы защитить мою деревню,
расположенную у подножия.
Чтобы
защитить… деревню?
«Э?..
Тут что-то не так...»
Вновь
раздался рёв монстра.
— Сражайтесь,
«Одержимая марионетка — Ржавые доспехи»!
В
ответ я с помощью моментального навыка
послала доспехи сражаться с окружившими
нас монстрами.
«Как
я могла так отвлечься прямо посреди
битвы?! Ладно, сначала нужно разобраться
с противником».
Кристальные
медведи сбились в стаю. Мы сражались на
некотором расстоянии, но довольно
близко, чтобы иметь возможность прикрывать
друг друга.
«Мастер
и Минарис тоже сражаются, Шурия не должна
ударить в грязь лицом!»
— «Ржавые
доспехи — пять в клине»!
Тело
кристального медведя с треском развалилось
на куски под ударами боевых молотов и
мечей набросившейся на него группы из
пяти доспехов, которыми управляла Шурия.
— Шурия,
с той стороны ещё один!
— Я
с ним разберусь!
После
чего мы продолжили сражаться с упорно
появлявшимися монстрами ещё какое-то
время.
— Ха!..
Фух, Шурия, это последний! Да, хозяин?
— Да,
верно. Это последний, больше поблизости
нет.
— Значит,
мы закончили!
Окружив
последнего монстра, все доспехи разом
набросились на него. Вскоре последний
кристальный медведь был убит, и битва
закончилась.
— Ну,
это оказалось не так-то просто.
Убрав
оружие, мастер с Минарис подошли ко мне.
— Давайте
спустимся к подножию, пока солнце не
село, — предложила Минарис.
Не
успела я опомниться, как опустились
сумерки. Будь я ребёнком, к этому времени
я уже давно была бы дома.
— Ага,
— согласился хозяин. — В гильдию сообщим
завтра, а сейчас вернёмся в деревню
Шурии.
— В
деревню… Шурии? — переспросила я.
— Да,
мы же с самого начала так и планировали
сделать, правда? — сказал мастер. — До
гильдии в городе далековато будет идти.
— И
лучше нам поторопиться, — поддержала
его Минарис. — Солнце вот-вот сядет.
Во
мне вновь всколыхнулось неудобное
чувство, о котором я, сосредоточившись
на сражении, позабыла.
«Что
же это со мной?..»
Я
была озадачена, но чтобы не отставать,
двинулась вместе с мастером и Минарис.
По тропинке, по которой я много раз
ходила в детстве, мы спустились к подножию
горы. Впереди виднелась деревня Шурии.
— Ну
вот, наконец-то можно расслабиться.
— У
нас было столько дел, что не было ни
минуты покоя. Давайте хоть немного
отдохнём.
— ...Не
может… быть, — чуть слышно вырвались
из моих уст эти слова.
Близились
сумерки, и в деревне происходила привычная
для этого времени суета. Возвращающийся
с промысла охотник, бабушка, держащая
в руках с корзину с убранным бельём, и
спешащие вернуться домой до наступления
темноты детишки.
— М?
Ты чего столбом стоишь?
— Что
такое, Шурия? Ты как-то странно себя
ведёшь.
— Фуэ?
А, нет, ничего.
Похоже,
мастер и Минарис моё бормотание не
услышали. Я поспешно ответила им, что
всё в порядке, но на самом деле это было
не так. Я почувствовала тоску, от которой
защемило в груди, а затем пропорционально
растущее чувство неприязни к ней. Оба
чувства были сильными, но я не могла
понять, отчего я так себя чувствую.
Мысленно недоумевая, я вместе с мастером
и Минарис направилась к своему дому.
— А,
Шурочка. Как ты, деточка?
— Бабушка,
ты уже спрашивала об этом утром.
— Чай
не поранилась? В горный лес ведь ходила
на монстров охотиться.
Пока
я шла по деревни, меня окликали жители.
Отвечая им, я каждый раз чувствовала
охватывающую меня невыносимую тоску,
и вместе с ней росло и крепло отталкивающее
чувство, от которого почему-то хотелось
закричать.
И
вот, наконец…
— ...Дом...
Шурии.
Дверная
ручка была чуть великовата, так что мне
трудно было её ухватить, а тёмно-коричневые
деревянные стены были немного неровными
и слегка сучковатым. Сквозь стеклянное
окошко нелучшего качества в горницу
проникал мягкий свет. При виде его мне
всегда становилось тепло и уютно на
душе, когда я приходила домой.
— Что
ж, солнце совсем село. Давай зайдём в
дом, пока не замёрзли.
— Ну
же, Шурия, чего ты встала? Твоя мама и
сестрёнка ждут тебя внутри не дождутся.
— Э?
От
слов Минарис мысли заклинило как от
попавшего в механизм песка. До меня
никак не доходил их смысл, словно время
остановилось только для Шурии. Не успела
я прийти в себя, как входная дверь
отворилась.
— Сестрёнка?..
Там,
слегка наклонив голову, стояла моя
сестра.
— Шел…
ми…
Такая
же, какой я её помнила, моя младшая сестра
Шелми.
«Как?..
Почему?..»
Что-то
скрипнуло в сердце. Не знаю, не знаю, не
знаю отчего, но на меня нахлынули эмоции,
будто разрывая его изнутри.
— С
возвращением, сестрёнка! Ты в порядке?
Ты не пострадала?
— Э?
А, да… всё… в порядке. Всё хорошо.
Шелми
торопливо подбежала ко мне.
Моя
сестрёнка, которую я так любила, по
которой так скучала.
— Шурия?
Ох, ты вернулась! Всё хорошо? Я так за
тебя беспокоилась.
Я
увидела матушку, которая готовила ужин.
Она поставила кастрюльку на стол и тоже
поспешно бросилась ко мне.
Отчего-то
вдруг безумно захотелось закричать и
заплакать. Скрип в сердце становился
всё громче и громче.
— Шурия?
Что случилось?
— …
От
этих голосов пошла трещина.
— С-сестрёнка?
Ты ранена, да?!
— ...
От
этой сцены она углубилась.
— Ранена?!
О боже! Скорее, надо позвать священника…
— …
От
этих движений она стала шире.
— Эй,
Шурия, с тобой правда всё хорошо?
— Шурия?
Что случилось?
Вытянувшиеся
позади руки бесцеремонно коснулись
плеч.
— Замолкните.
И умрите.
— Гах.
— Игх.
Сдерживающие
меня оковы разлетелись вдребезги от
вскипающей раскалённой ярости внутри
Шурии.
— Ш-Шурия?!
Что ты наделала?!.
— Почему?!
Сестрёнка?!.
На
пол со стуком упали и покатились головы,
срубленные призванными мною доспехами.
Сверху вниз я посмотрела на лица мастера
и Минарис.
— А-а,
замолчите, перестаньте! А-а, а-а-а-а-а-а,
как вы посмели? Как вы посмели рушить
мою реальность этой утопией?
Да,
это чувство. Это чувство, которое я так
давно уже не испытывала. Словно тебе
выворачивают внутренности, словно
прожигают глаза раскалёнными прутьями,
а изнутри раздирают глотку. Искра, что
зажигает пламя не снаружи, но разгорающаяся
внутри меня самой. Равноценное пламя,
что прожигает тело Шурии.
— Танцуй
на нитях, «Одержимая марионетка —
Котище».
Я
призвала чудище, появившееся тогда, в
тот день, в тот момент, когда мир Шурии
перевернулся. С душераздирающим мяуканьем
явился белый плюшевый кот. В одной лапе
он держал вилку, а в другой — нож, и на
нём был нагрудник, испачканный красными,
словно от кетчупа, пятнами. Монстр, с
которого всё началось для Шурии,
порождённый всей ненавистью, которую
я смогла в него влить.
— Матушка
с Шелми мертвы.
В
отличие от прежнего, он был огромен.
Прежнего я могла держать в руках, а этот
был вдвое больше Шурии, с торчащей на
нагруднике сюрреалистично большой
пастью. Вилка и нож в его лапах были
густо измазаны чёрно-красным, а жуткие
пуговицы-глаза напоминали фасеточные
глаза насекомых.
— О-о
чём ты говоришь, сестрёнка?! Мы живы,
живы!
Раздражающий,
очень неприятный для меня голос.
— В
мире Шурии матушка с Шелми жили и
радовались жизни, и неважно, во что они
превратились.
Да,
Юмис превратила их в нежить, от них
остались уродливые комки плоти, которые
съел демон. Лишившись всего человеческого,
они страдали и умерли в муках.
— Шурия!
Успокойся! Мы не умерли!
И
вы снова пытаетесь их у меня отнять?..
— Нет,
они мертвы. Я видела это собственными
глазами.
Хотите
отнять их у меня даже после смерти?
— Ты
же спасла нас, сестрёнка! Юмис нас чуть
не убила, но в последний момент ты спасла
нас вместе с Кайто и Минарис, разве не
так?!
— Это
чудесный сон. Но сон есть сон. Юмис
превратила Шелми с матушкой в нежить,
от них остались уродливые комки плоти,
которые съел демон.
Вы
пытаетесь отнять даже те последние
мгновения, которые мы были вместе?
— Шурия,
тебе просто приснился кошмар! Успокойся
и посмотри на меня, хорошо? Тебе нечего
бояться. Мама и Шелми здесь, рядом с то…
— Я
сказала молчать!!! Больше ни слова-а-а-а-а-а!!!
Не
забирайте, не отнимайте, не оскверняйте
их.
— Сожри
их, Котище!
Неважно,
как они выглядели, это была матушка и
Шелми, которых в последний раз видела
Шурия.
— И-и!
Н-нет, не надо, сестрёнка!!!
— Почему,
за что, Шурия?!
Душераздирающе
мяукнув, Котище превратившейся в зловещее
копье вилкой подцепил за одежду и поднял
их обоих в воздух.
— Как
бы вы ни пытались походить на настоящих,
вы не матушка и не Шелми!
— Это
не так! Верь мне, сестрёнка!
— Мама
настоящая! Поверь!!!
— ...Ваши
слова — оскорбление для нас, живущих в
этом похожем на ад мире.
Наделённый
ненавистью Шурии, Котище в один миг
разрезал их тела на две половины огромным
и устрашающим, похожим на пилу зазубренным
ножом, после чего с чавканьем и хрустом
сжевал эти омерзительные подобия своей
огромной пастью, выросшей на нагруднике.
Шурия
внимательно наблюдала за всей этой
сценой. Внимательно смотрела, стараясь
ничего не пропустить.
Когда,
перемалываясь, один за другим исчезли
в пасти их руки, их ноги, их туловища и
головы, в пространстве образовалась
трещина.
Сон
заканчивался. Я просыпалась от этого
похожего на кошмар сладкого сна. И в тот
момент, когда последние части их тел
были окончательно проглочены Котищем,
с моих губ были готовы сорваться какие-то
слова — Шурия и сама не знала, были ли
они проклятием, сожалением или чем-то
другим. С последним жевком мир сновидений
полностью разрушился, и Шурия проснулась.
Окружающая
обстановка напоминала детскую комнату
с разбросанными повсюду игрушками. На
потолке, мягко позвякивая, вращались
подвешенные магические предметы; стены
и окна были украшены яркими цветами —
белым, розовым и желтым. Повсюду лежали
мягкие игрушки и куклы; игрушки, которые
издавали звук и игрушки, которые красиво
сияли, если к ним прикоснуться. Даже
комнатная мебель — стол, стулья и кровать
— всё выглядело игрушечным, за исключением
их размера. Единственная странность
заключалась в том, что всё в комнате
было каким-то поломанным, что придавало
ей искажённый вид. Разрыв между сказочным
видом комнаты и её изломанностью создавал
ощущение отторжения этой реальности.
— Это
место… внутри духовного мира мастера?
Шурия
с осторожностью огляделась. Нужно быть
начеку.
— Мя-а-у?!
— ...Котище?
Скривившись,
он внезапно схватился за пасть на
нагруднике, из которой стал выходить
чёрный туман.
— А-а-ах,
я сделала такую чудесную шкатулочку, а
её поломали, совсем-совсем поломали,
бу-бу-бу-у.
Чёрный
туман собрался, приняв человеческую
форму, и, прежде чем я заметила, появилась
парящая в воздухе и улыбающаяся по-детски
невинной улыбкой девочка.
— Ты…
духовный меч мастера…
Кажется,
это духовный клинок — «Похоть» или
как-её-там. Её длинные, до пояса волосы
переливались всеми цветами радуги; кожа
девочки была ослепительно белой, почти
прозрачной; а подол её белого
платья-сарафана, развеваясь, колыхался.
— Этот
голос… Точно, я слышала его прямо перед
тем, как погрузилась в этот дурацкий
сон.
Я
убрала задыхающегося Котищу, оставшись
с ней наедине.
— Дурацкий
сон плохой?! Плохой сон — дурацкий?!
Как-то по-дурацки он плохой!
Аха-ха-ха-ха-ха-ха!
Похоть
радостно смеялась, повторяя «плохой,
плохой».
— Ах
ты!..
Такое
поведение вызвало у Шурии новую вспышку
ненависти. Однако Похоть, будто для
того, чтобы её погасить, внезапно
приблизилась, оказавшись прямо у меня
перед носом.
— Скажи,
скажи, а зачем ты его сломала?
Смотря
на Шурию пустым, пронизывающим душу
насквозь взглядом, она находилась так
близко, что я могла чувствовать её
дыхание.
— Это
же была лучшая развязка, которую ты
могла желать, правда? Всё было по-настоящему,
и если бы ты его не сломала, была бы
на-амного счастливее. Этот мир никто бы
не мог разрушить, так почему? Ну же,
скажи, почему?
Лицо
было бесстрастным, словно её недавнее
радостное настроение и звонкий смех
были ненастоящими.
— ...В
какой бы мир я ни поверила, это не изменит
того, что случилось.
— И
ты не жалеешь? Поверив в него, ты могла
бы жить счастливой-пресчастливой жизнью.
Скажи, почему же ты выбрала месть? Тогда
ведь тебе не пришлось бы проходить через
все эти страдания!
— Когда-то
давно, когда я выбрала этот путь, мастер
сказал мне то же самое. Что со временем
я смогу забыть о мести и жить счастливо.
— Угу,
угу, ты ведь знаешь, да? Но всё равно
выбрала месть? Разве ты не жалеешь об
этом? Наверняка твоя мать, сестра и
все-все-все желают, чтобы ты забыла о
них и была счастлива…
— Я
думала, что было бы, если бы всё оказалось
наоборот. О том, если бы я умерла, а Шелми
продолжила жить. Но сколько я ни думала
над этим, ответ был один.
— ...И
какой же?
— Если
бы Шелми и матушка забыли о Шурии и
продолжили жить счастливо без неё…
Шурии было бы очень одиноко. Она была
бы рада, что они счастливы, но ей было
бы мучительно больно и грустно оттого,
что о ней позабыли.
— …
— Если
бы исчезли их воспоминания о Шурии,
какими бы мерзкими, какими бы ужасными
они ни были… Шурия прокляла бы за это
даже матушку с Шелми.
Да,
вот почему Шурия пришла сюда. В этот
тёмный, тёмный, претёмный мир. С целым
морем липкой, продолжавшей обволакивать
Шурию крови мир.
— ...Ты
мне не нравишься. Не нравишься, но…
ладно, будем друзьями! Кья-ха-ха-ха-ха-ха!
— Мгу-у-у,
пусть ты духовный меч мастера, Шурия
тебя терпеть не может!
— А-ха-ха-ха-ха-ха!
Ещё больше тех, с кем можно поиграть!
Ва-ай!!! Вай-вай-ва-ай!!!
Плавно
парившая как привидение девочка вновь
радостно рассмеялась.
Как
же она меня бесит!
— Я
разрешаю тебе пройти испытание «Меча
Смертных Грехов — Озорницы из Кукольного
Домика», аха-ха-ха!!!
Похоть
вытянула указательный палец и, сделав
кувырок в воздухе, прочертила линию.
Следуя за кончиком её пальца, из щели
пространстве просочился свет.
— Этот
проход ведёт к моему владельцу. Но если
пойдёшь дальше, пути назад уже не будет,
зна-аешь?
— Мнгххх!
Хватит уже надо мной хихикать!
Когда-нибудь
я прибью эту девчонку!
— Хм!
Шурия с остальными смогли погрузиться
на самое дно этого моря крови, потому
что все пути назад давным-давно разрушены.
— Давай
потом ещё поиграем!
— Вот
уж нетушки!.. Бе-е!
Показав
напоследок язык, я запрыгнула в светящуюся
расщелину. Чтобы вернуться к своим
сообщникам, с которыми Шурия плыла в
этом море крови.
***
— Ки-хи-хи-хи,
по-дру-жи-лись, по-дру-жи-лись!
Когда
Шурия исчезла и Похоть осталась одна,
она закружилась в воздухе и стала
танцевать.
— Папочка,
мамочка, в самом-самом конце у меня стало
больше друзей, которые думают так же,
как и я, — Похоть улыбнулась счастливой
улыбкой двум поломанным куклам супругов.
— Хочу поскорее быть вместе с вами!
Весёлая
и оживлённая улыбка на её лице говорила
о том, что настроение у Похоти было куда
лучше обычного.
Испытание
Похоти — пройдено.