Глава 6. Герой с ухмылкой идёт по тропе мести (5)
Глава 216Глава 6. Герой с ухмылкой идёт по тропе мести (5)
Прошло
ещё три месяца. Осталось около восьми.
— Уа-гха-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
— А-ха-а...
Сдохни, сдохни!.. Ну же, давай, кричи ещё,
грязная тварь!!!
Состояние
Алесии не изменилось. Крики раздавались
по всему континенту, в каждом уголке
мира. Не переставая занимаясь геноцидом
с утра до ночи и до утра, я уже давно
потерял ощущение времени, однако всегда
знал, сколько «жизней» у неё ещё осталось.
Праздник был в самом разгаре.
Прошло
ещё три месяца. Осталось пять.
— Убью,
убью, убью, убью...
— Да,
да-а, вот это настрой! А-ах, мысль о том,
что осталось меньше половины, делает
мои руки лишь крепче, когда я рублю тебя
вот так.
Вырывавшиеся
из уст Алесии крики становились всё
тише, словно она привыкла к тому, что её
так часто убивали. Однако удовольствие
от возможности вот так раз за разом
давить противника, чья ненависть от
этого только крепла, становилось всё
сильнее и сильнее.
Минуло
ещё три месяца.
— Хи-ги-и-и-их?!..
П-подонок!.. Аги-и-и-и-их!!!
— Хум-хум-ху-ум.
Ку-ку-ку, ты снова начинаешь издавать
приятные звуки, эй.
Невозможно
не привыкнуть к тому, что постоянно
повторяется. Однако мстя Алесии, я не
мог допустить, чтобы она к этому привыкла,
поэтому добавил заранее припасённые
«Сенсибилизацию нервов» и «Сенсибилизацию
боли». Прекрасные чувства от издаваемых
ею криков переполняли меня.
И
вот наконец показался конец пути моей
мести. Последние два месяца прошли, и
оставалось лишь...
— Э-эй,
мы наконец-то достигли с тобой этого
момента.
— Ха-а…
ха-а… ха-а… ха-а...
Крики
Алесии, что непрерывно раздавались в
течение года, теперь прекратились.
— Это
было долго. Действительно долго.
Я
размышлял над тем, что я сделал и какой
путь прошёл.
— Итак,
это твоя последняя часть.
Экран,
показывавший происходящее в мире, исчез.
Я медленно сформировал в руке большой
клинок, «Меч Смертных Грехов — Нарушающий
Заповеди Демон Пути Гнева», перед
стоявшей без движения частью Алесии.
Объятый чёрным пламенем меч, как и
подобало его названию, был наполнен
жаром. Клинок вонзился в центр куклы,
не показывающей даже намёка на
сопротивление.
— Ага-ах…
аги-игх...
Чёрное
пламя, шипя, медленно сжигало тело
Алесии, разъедая его.
— Эту
вторую жизнь я потратил на то, чтобы
отомстить. От слов «месть бессмысленна»
меня тянет блевать, но ведь такое не
прощается. Разве не так?
— Ги-и-и-их…
Аги-и-и-и-и-игх!
Пламя
понемногу набирало силу.
— Почему
ты улыбаешься? Страдай! Почему ты живёшь?
Умри! Не прощу, я этого не забуду. Даже
когда у меня всё шло хорошо, даже когда
я был готов сдаться, не было ни дня, чтобы
я тебя простил.
— Аги-их-и-й-й-й-й-й-й-йя-а-а-а-а!..
Вскоре
шипящее чёрное пламя охватило её
полностью.
— ...Сгори.
— ...а,
...а, ...а.
Обуглившись,
тело стало разрушаться.
—
А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!..
В
одно мгновение Алесия вспыхнула —
чёрное пламя из большой раны в животе
прожгло её всю. Громкий крик исчез, а
затем воскрешённое тело вновь вернулось
на распятие.
— ...Уфу-фу,
фу-фу-фу, я выдержала! Выдержала! Я это
выдержала!!! — её голос, сначала тихий,
звучал всё громче и громче. —
Ха-ха-ха-ха-ха!!! Ха-ха, ха...
Смех
раздавался всё сильней, однако заметив,
что она до сих пор распята и находится
в том же состоянии, Алесия притихла.
— Ты
обманул меня? Бога? Нет… нет, этого не
может быть… но ведь...
— Извини,
конечно, но я тебе не обманывал, даю
честное благородное слово. Ведь богу
нельзя соврать, правда? — ответил я
Алесии, явно расстроенной тем, что всё
пошло не так, как она ожидала. — Как
видишь, ещё ничего не закончилось.
Я
от души повеселился, я получил огромное
удовольствие, убивая тебя физически.
Это было здо́рово, чертовски, по-настоящему
здо́рово. А теперь перейдём к следующему
номеру нашей развлекательной программы.
Следующий
шаг — убить твой разум. Давай посмотрим,
что у нас на очереди.
— Осталась
последняя из твоих рассредоточенных
по всему миру частей, с кем был заключён
контракт.
Скажи,
Алесия.
Неужели
ты и правда думала, что я отпущу тебя
после одних только пыток?
— Итак…
последняя из тех, с кем я заключил
контракт.
— Не...
может… быть...
Окружив
себя кубическим защитным барьером, я
призвал последнего актёра в нашем
представлении.
— Сестрица
Рамнезия!!!
Единственная
кукла, которой была одержима Алесия. С
звоном разбившись на куски, цепи чёрного
пламени, которыми Алесия была привязана
к кресту, разлетелись в стороны. Мне
показалось, будет лучше освободить её,
чтобы увидеть Алесию в ещё более позорном
состоянии.
— Сестрица!!!
Ах ты подонок!!! Моя сестра, сестра!..
— Ах?
Где я?..
Как
я и ожидал, Алесия с заплетающимися
ногами с унизительным видом подползла
и прильнула к боковой стороне барьера.
— Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Как ты можешь видеть, это последний
заключивший контракт. Или точнее, души
пятерых людей, которых ты использовать
для завершения этой куклы.
В
призванную мною Рамнезию была влита
почти тысяча человеческих жизней. Лишь
с некоторыми из этих душ я заключил
контракт. Это всё, что я успел сделать,
перехитрив Алесию, однако этого было
достаточно.
— Когда
ты успел?!.
— Когда
активировал свой навык! Вонзив меч, я
открыл через тебя связующий канал.
Да,
это последнее приготовление, которое
я должен был сделать во что бы то ни
стало. Это было необходимо, ведь Алесия
вложила в эту куклу все свои надежды и
чаяния.
— Ты-ы!..
Лицо
заколотившей по барьеру сжатыми руками
Алесии исказилось в ещё большей чем
когда-либо ненависти. При виде этого
приятное покалывающее чувство пробежало
у меня по спине.
— Но
самое главное, ты заметила, да?
— Заткнись!
Отпусти сестрицу Рамнезию, сейчас же!!!
В
конце концов ты так ничего и не поняла,
значит? Ну так давай я открою тебе
обжигающую правду! Сил уже нет терпеть
как хочется увидеть… твоё искажённое
страхом лицо.
— Я
же говорил тебе, правда? Мой навык
«выносит приговор». Судит, выносит
приговор и приводит его в исполнение.
Чтобы расквитаться за ту обиду, что
затаил мститель. Видишь? За тобой стоят
мои сообщники, которые люто тебя
ненавидят, одержимые злобой души!
— Ха?
Взглядом
я указал на объятого чёрным пламенем
демона, что в течение года наблюдал за
судом над Алесией.
— ...Хи-и!
Огромный
демон всё также спокойно стоял, грозно
возвышаясь над Алесией и неотрывно на
неё глядя. Однако в его облике произошли
изменения... Там были многочисленные, —
настолько, что и не сосчитать, — полные
праведного гнева лики покойников. В
доспехах, которые носил демон, в его
теле, в паривших за спиной семи сферах
— души десяти миллионов погибших
объединились с ним.
— Агх…
гх...
— Ты
понимаешь? Это души моих сообщников,
жизни которых ты забирала каждый раз,
когда возрождалась.
Это
был сгусток взывающего к инстинктам
страха; сгусток ненависти и злобы, что
кипела, кипела и кипела, пока не
превратилась в само проклятие.
— А-ха-ха-ха-ха-ха!
Они собираются выплеснуть всю накопившуюся
обиду! Заберут всё, что тебе дорого,
перепишут всё, что ты лелеяла и берегла,
а затем...
Я
занёс меч для вынесения окончательного
приговора.
— ...Сто-о-о-о-о-о-о-о-о-о-ой!..
— ..Умри
в бездне ужаса и отчаяния.
— Гах…
Я
с размаху опустил клинок на куклу,
которую Алесия любила больше всего.
Словно разбитая молотом, она с хлюпаньем
развалилась, и как и прежде, всё тело
Алесии превратилось в фарш. Однако в
отличие от раздавленных прежде частей,
это была кукла, в которую было влито
множество жизней.
— Больно-о-о-о-о-о-о-о-о,
мне больно-о-о-о-о, Алесия-а-а-а-а-а-а-а….
Вид
её постепенно регенерирующей фигуры
можно было назвать не иначе как гротеском.
Несмотря на то, что это была кукла, она
могла воскреснуть ещё как минимум десять
раз.
— Ха-а…
ха-а… Мра-а-а-а-азь!!! Мою сестрицу...
Рамнезию… я… тебе... не прощу.
— О
нет, ты простишь меня! Ты научишься
прощать! А-ха-ха-ха-ха-ха!
Я
смеялся, смеялся и смеялся. Окрашивая
слова демоническим смехом, я сжигал
возрождённую куклу чёрным пламенем
своего клинка.
— Ги-и-и-и-иа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
— Это
кара! Твоё наказание! Тебе придётся
почувствовать то же, вынести то же, что
и мне! Нам! Поэтому ты с радостью за это
простишь!
— Что
ты несёшь… агху-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!..
Под
действием обратной связи, передавшейся
от её части, Алесия вспыхнула как свечка.
— В
конце концов, наказание моего духовного
клинка заключается в том, чтобы забрать
у тебя твоё чувство «любви»!
— Агх,
гу-ух… ч-что?..
Алесия,
больше не привязанная к поддерживающему
её тело кресту, корчилась на коленях в
предсмертных муках. Она смотрела на
меня, и в её глазах я видел замешательство
от непонимания моих слов.
— Я,
же, ска-зал. Все чувства, всю твою любовь.
Я отниму, у тебя, это всё! — словно в
назидание, я медленно, чеканя каждое,
проговорил эти слова. — То, что тебе
нравится, станет тем, что тебе не по
нраву. То, чем ты дорожишь, превратится
в то, что тебе противно. То, что ты
любишь...
Я
насмехался, насмехался и насмехался.
Видишь, Алесия? Ты уже заметила это,
правда?
— ...Станет
тем, что ты ненавидишь. Включая эту
куклу, конечно же.
Руки
покойников вот-вот утащат тебя.
— По…
чему… что… что за бред!..
— Ну,
начнём отсчёт последних заключивших
контракт! Три-и.
Я
покромсал на кусочки регенерировавшую
куклу.
— Нет...
не надо… прекрати.
— Две-е!
С
каждым разом уничтожая куклу, что умирала
и возрождалась, я уменьшал на единицу
обратный отсчёт.
От
напряжённого лица Алесии отхлынула
кровь. До чего же восхитительный вид!
— Нет,
не надо!.. Нет, нет, нет, нет, нет, нет...
— Одна-а-а!!!
Напоследок
я намеренно медленно занёс над головой
меч.
— По…
пожалуйста... прошу… прости меня...
умоляю… пощади... я не хочу… пожалуйста,
не надо...
— А
вот хре-е-ен! Разве я могу тебя простить?
А-ха-ха-ха-ха-ха!
—
НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!
С
огромным удовольствием наблюдая за
скрюченной от страха Алесией, я размашисто
нанёс последний удар. Разрубленная
надвое кукла с плюханьем повалилась на
землю. Вот только последний приговор
не передался Алесии. Жуткий, словно
исходящий из самой бездны ада вой
раздался позади неё — невыразимая,
будто концентрированное проклятие
смесь множества человеческих голосов,
испущенная в едином стоне.
— НЕ-НА-А-А-А-А-АДО-О-О-О-О-О-О-О!!!
Словно
пузыри со дна болота, мстительные духи
отделились от взиравшего на Алесию
демона и хлынули на её. С бульканьем,
чавканьем и хлюпаньем роившиеся вокруг
Алесии призраки покойников принялись
что-то в ней пожирать. Призраки были
бестелесными, поэтому тело Алесии
осталось невредимым, тем не менее,
переполненные ненавистью духи забирали
у неё что-то важное.
— Агх!..
а!.. а!.. Нет! Стойте! Нет! Нет-нет-нет! Они
исчезают! Они мои, мои-и-и-и-и-и-и-и-и-и!
Алесия
словно тонущий человек в панике замахала
руками и ногами, однако пламя ненависти
это не остановило.
— Не
забирайте!.. А-а-а!.. Зачем… зачем я?!. Нет…
зачем я убила? Нет… хватит!.. Это не так!
— Кхе,
кхе-хе-хе-хе-хе! Я всё, всё перепишу. Всё,
что ты сделала, всё, к чему стремилась,
я всё переверну с ног наголову. Я превращу
всю твою жизнь, всё, — в жизнь, в которой
не было ничего хорошего! Падай, падай
глубже! Утони в самой бездне ада — там,
где невозможно сделать ни единого
вздоха!
— А-а-а-а-а-а-а-а!
В голове всё перепутало-о-сь…
—
А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Слыша
вопли Алесии, я не мог прекратить
хохотать.
— А-а…
агх… гх… а… а-а...
То
ли через мгновение, то ли через бесконечно
долгое время нахлынувшие на Алесию
мутным потоком призраки потеряли свой
напор. Охваченная с ног до головы их
ненавистью, она продолжала безумно
кричать, словно к ней цеплялись призраки,
не сумевшие покрыть её тело.
— Что
ж, Алесия, настало время искупления.
Я
медленно снял барьер. Затем, перед
Алесией, в голове у которой перепуталось
всё, что она любила и всё, что она
ненавидела... я бросил куклу, ради которой
она пожертвовала всем остальным, и
которую продолжала так неистово, так
мучительно желать.
— Всё,
о чём ты мечтала…
— А-а…
гу-ух… а-а… Алесия?.. — застонав, кукла
подползла к ней. Однако Алесия была уже
на пределе.
Её
расфокусированный взгляд беспорядочно
мелькал, а тело дрожало будто в ознобе.
Слабое дыхание, словно она хотела, но
не могла вздохнуть, было признаком
внутреннего сопротивления, будто Алесия
отчаянно пыталась что-то в себе подавить.
Да,
до развязки оставалось всего мгновение.
— ...Надеюсь,
ты уничтожишь своими собственными
руками.
— УА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!
— Кха?!
С
диким, звериным воплем рука Алесии
пронзила сердце куклы.
— Але…
сия?.. Мне… боль… но...
— УМРИ,
УМРИ, УМРИ, УМРИ, УМРИ-И-ИА-А-А-АЙ-Й-Й-Й-И-И-И!!!
Алесия,
казалось, уже не понимала, кто находится
перед ней.
— А-ГА-А!
ГУА-А-А! СДОХНИ! ГНИДА! А-А-А-А-А-А-А-А!!!
— Агх...
агх... угу-у-ух!
Словно
одержимая ненавистью, потерявшая всякую
разумность Алесия примитивными животными
средствами, без оружия, без магии
продолжала уничтожать то, что находилось
перед ней. Она вновь и вновь пробивала
её кулаками, разрывала в клочья и рвала
зубами.
— Аха,
аха-ха-ха-ха-ха-ха! Правильно, правильно!..
А-ах, как же ты низко пала, Алесия-а-а-а!
Ку-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!
Я
чувствовал, как что-то переполняется
внутри меня. Что-то, что текло изо всех
щелей, сколько бы я ни вливал, теперь
ощущалось наполненым настолько, что
количество пролитого уже не имело
значения.
Прошло
много, много, много времени. Но наконец
настал этот момент. Я наконец-то добрался
до этой точки.
— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Аха-ха-ха, а-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!
— Что
я… А-а-а-а-а, прости, прости, прости,
прости меня-а-а-а!!!
— ...Кахи-игх…
ги-их...
Я
не мог перестать смеяться. Я уже так
долго хохотал, но был не в силах
остановиться. Мой смех, крики Алесии и
стоны продолжавшей регенерировать
куклы, которую убивали снова и снова —
всё смешалось...
— Ха-а...
ха-а... ха-а... Э?.. Зачем... я... это сделала?
А? Э? Э-э-э-э-э-э-э?!
Конец
наступил неожиданно быстро: кукла, на
создание которой Алесия потратила
столько усилий, с шелестом рассыпалась,
превратившись в песок, и уже не воскресла.
— А-а-а,
ты сломала её. Ты сломала её, свой
драгоценный, драгоценный комочек мечты.
А, нет, это же был просто комок плоти,
правда? Ну-ка, ну-ка, — каково это, скажи?
Пожертвовать всем, чтобы его создать,
а в конце концов самой его и сломать.
Здо́рово, правда? Ведь для тебя это уже
не просто мусор, это символ отвращения.
— Странно...
это странно, да? Что я сделала? Это плохо?
Это хорошо? А? А?
— Нет
тут ничего странного. Ты
создала это безумие, а мы
заставили сойти с ума тебя!
Мы
многое друг у друга отняли.
Мы
многое потеряли сами.
Поэтому
единственными, кто здесь остался, были
совершенно обезумевшие люди.
— Этот
мир сошёл с ума.
Взяв
в руки меч, я подошёл к почти полностью
сломавшейся Алесии.
— Отдай
мне их! Пожалуйста, верни! Моё сокровище!!!
Я не могу без ни-и-и-их!!! Ты меня ненавидишь?!
Нет, почему… это не моя вина... разве я
виновата?! А-а-а-а-а-а-а...
— Это
конец. Я сожгу твою душу и разум этим
мечом, чтобы больше ты не смогла
воскреснуть.
С
искажённым безумием прекрасным лицом,
которое она царапала кончиками своих
тонких пальцев, Алесия вдруг протянула
руку, словно цепляясь за меня как за
соломинку.
— Да,
с тобой всё это и началось, — сказал я.
Совершенно
другая сцена, при совершенно других
обстоятельствах, даже смысл был совершенно
иным…
«Добро
пожаловать, славный Герой», — фигура
сказавшей в тот день эти слова Алесии
наложилась на Алесию передо мной.
Всё
начало рушиться после этих слов.
— Эти
продолжавшиеся словно сон дни подошли
к концу. И я наконец-то выполнил свою
клятву.
Что
ж, тогда с этим лицом и положим этому
конец.
Уверен,
именно так и должно всё закончится.
— Нет,
нет-нет-нет, я не хочу… я поступила
правильно… Нет, это не так… я должна
страдать и умереть… я заслужила…
Неправда!!! Я… я… а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!
Почему-у-у-у-у-у-у-у?!
— Я
же тебе говорил? Я заберу у тебя всё, не
оставлю ни единого лучика света. Твоя
жизнь будет разрушена и ты умрёшь.
Поэтому
я.
В
конце тропы мести, по которой я шёл.
Улыбался
своей лучшей улыбкой.
—
Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!!!
— ...Да-а,
просто кайф.
Передавшееся
через вонзившийся меч ощущение было
сладким, горьким, жарким и холодным
одновременно.
Ощущение,
наполнившее меня изнутри.