25 глава. Убью
Если в корейских горах водятся кабаны, то в японских — медведи.
…Никакого скрытого смысла, просто в этих краях довольно много гор.
Если гулять по туристическим тропам, нередко можно наткнуться на медведя.
Гималайский медведь.
Дикий хищник, способный разорвать бойца UFC.
Конечно, лицом к лицу я с ним никогда не сталкивался.
Так, лишь воспоминание о том, как однажды неловко встретился взглядом с тем, кто издалека поглядывал на людей.
И сейчас это воспоминание всплыло само собой.
«Испугался же…»
Каяма Рюдзи, огромный, почти как бурый медведь, прислонился к стене, словно цикада.
Он неловко повернулся и скрестил руки на груди.
— Просто проходил мимо.
— А, да.
Сказал-то он сказал, но…
Скрыть охватившее его замешательство было невозможно.
Видя, как он излучает такую растерянную ауру с этим своим свирепым лицом, я даже опешил.
— …Дела, закончил?
— Да, все нужные печати получил и… ну, как его, с Каяма Акари немного поговорил…
Хрусть.
— Поговорил… ну, как его… да…
— По-ня-тно.
Звук ломающейся ветки только что донесся из уст Рюдзи-сонбэ.
Не может же человек носить в зубах ветки.
Похоже, он до боли сжал челюсти…
«Вот черт, и что на это ответить?»
Глубокое сомнение, легкий гнев и слабый интерес…
Похоже, он подслушивал уже давно.
А причина для такого сомнения может быть только одна, верно?
Сопоставляя эмоции Рюдзи-сонбэ, я примерно догадался, о чем он думает.
«Интересуется, что там происходило внутри, да?»
Раз уж после того, как мы легли на кровать, мы все время перешептывались.
…Этот человек точно не расслышал и теперь мучается любопытством.
— Ничего не… было.
— …Я не спрашивал.
Ага, конечно, так я и поверил, что он не хотел спросить.
— Просто немного поговорили об актерской игре.
— …Хм.
Рюдзи-сонбэ разжал руки и медленно зашагал рядом со мной.
Направившись к лестнице, он спросил низким голосом:
— Не хочешь выпить чаю?
— …Мне пора домой.
Даже не знаю, что сказать.
Иногда он кажется очень простым человеком.
Даже после моих слов, хоть он и не избавился от подозрений, от него начала исходить слабая, но все же аура облегчения.
— Провожу.
В обычных обстоятельствах я бы отказался, но, учитывая, чья это семья, я кивнул и пошел следом.
Мы прошли по коридору второго этажа, спустились на первый и зашагали по татами.
Идя у него за спиной, я заметил человека, которого раньше здесь не видел.
Лысеющий мужчина средних лет в очках без линз.
Но на груди у него красовалось яркое ирэдзуми, а от всей фигуры веяло тяжелой атмосферой…
Этот человек, прогуливаясь по коридору, внезапно подошел ко мне и спросил:
— Рюдзи, кто этот парень?
— Это мой младший товарищ, дядя.
— Младший товарищ? Хм… Вот как.
Он отреагировал на обращение спокойнее, чем я ожидал.
Видимо, они родственники и довольно близки.
Дядя, который до этого задумчиво смотрел на второй этаж, где была Каяма Акари, вдруг улыбнулся и хлопнул меня по плечу.
— Ого, плечи довольно широкие. И телосложение крепкое.
Сразу перешел к проверке физической формы.
Взгляд дяди, сканирующий мою школьную форму сверху донизу, был каким-то странным.
— …Ямада Джун. Да.
— Ямада, значит… Ого… Глянь-ка сюда. Мне тут один парень с такой фамилией сделал татуировку, хочешь посмотреть?
Выражение лица дяди внезапно стало жестким.
Он приподнял край одежды, обнажая длинный острый шрам.
— Мне очень нравится этот парень… А ты что думаешь? А?
Он медленно приближался, пытаясь запугать.
Однако аура, вибрирующая вокруг него, была озорной.
От него исходили те же цвета, что обычно бывают у подростков.
— Ну… я бы не стал оставлять хороший отзыв мастеру, который сделал такую татуировку…
Я тоже ответил с легкой иронией.
Подумал, что он просто шутливый мужчина средних лет.
— …
Дядя на мгновение прикрыл шрам одеждой.
Кхм-кхм, прочистил горло и усмехнулся.
А затем:
— Пуха-ха-ха! Рюдзи, ну и забавного же ты себе младшего товарища нашел. А парень-то сообразительный!
Дядя Рюдзи расхохотался так, что стало видно небо.
— Имя Ямада… Джун? Джун, говоришь? А что это за дурацкие очки? Снимай!
— Дядя, мы еще даже не подружились…
— Раз уж переступил порог дома Каяма, считай, что уже подружились! Он ведь младший товарищ Рюдзи? Приходи почаще!
— Ха-а… он всегда такой, не обращай внимания.
Рюдзи-сонбэ устало покачал головой.
Я рассмеялся и кивнул.
— Ну же, ну же. Дай-ка взглянуть на твое лицо.
Он потянулся к моим очкам.
Рюдзи-сонбэ пытался его остановить, но дядя действовал решительно, так что мне пришлось отдать очки.
К счастью, он не из тех, кто оставляет отпечатки пальцев на линзах.
— Почему линзы такие толстые… нет, погоди. Ты!?
Приняв очки, он повертел их в руках, а потом неожиданно повернулся ко мне.
Я не видел его глаз из-за отсутствия линз, но он просто кивал.
— Это… ого… Рюдзи, Акари дома?
— ………Да.
— Ха-ха, ничего себе, а?
— …??
О чем вы говорите, Рюдзи-сонбэ?
Почему от вас вдруг начала исходить такая пугающая аура?
Цвета я вижу, но… человек… сейчас умрет…
Я долго сидел, не видя ни зги, и ловил каждое движение.
Пока дядя не вернул очки.
— Ой, зря только время отнял.
— Нет, что вы.
Я по-корейски отмахнулся, и межбровье дяди постепенно разгладилось.
Он пробормотал:
— И характер довольно ровный… Хорошо, ладно. Ямада, сказал? Запомню.
Дядя рассмеялся и вернул очки.
Он начал долгий разговор, улыбаясь во все тридцать два зуба.
О том, что таким молодым людям, как я, нужно то-то, о том, какая сейчас страна…
Начал нести типичную чушь, которую обычно говорят дядьки в его возрасте.
Я подыгрывал, но Рюдзи-сонбэ похлопал меня по плечу, предлагая идти.
— Дядя, не стоит заражать ученика своим пессимизмом по отношению к миру.
— Да-да… идите, идите. А, кстати, Ямада.
Я уже собирался уйти, оставив Рюдзи-сонбэ, но дядя внезапно схватил меня за запястье.
И вместе с невероятно холодной аурой, приблизившись, прошептал надтреснутым голосом:
— Ты ведь друг Акари, верно? Вряд ли второкурсник просто так пришел бы в гости.
— …Да, так и есть.
— Хм, вот как. Друг Акари… ясно.
У дяди странно хорошая интуиция.
Как он сразу понял, что мы одноклассники?
— …
Он перевел взгляд с уходящего Рюдзи-сонбэ на лестницу, ведущую на второй этаж, а потом снова на меня.
И добавил:
— Если хоть раз заставишь нашу Акари плакать, я тебя убью.
— ………?
— Утоплю в море.
Внезапно по всему телу пробежал холод.
Атмосфера вокруг человека изменилась на 180 градусов в одно мгновение.
Свет в его глазах погас, и они мгновенно налились мутным цветом.
Крепко…
Рука, которая казалась тонкой, была покрыта венами, со шрамами тут и там.
Даже след от пулевого ранения на груди…? Да что это, блять, за человек такой?
— Мой старший брат ее ненавидит, поэтому я тоже делаю вид, что мне плевать… но я заботился об Акари с самого детства.
— …
— Поэтому для этой проклятой семьи Акари — особенный ребенок, по крайней мере для меня. Ты ведь понял мою шутку, значит, сообразительный?
Я кивнул.
Сверля меня взглядом, он указал на верхний этаж.
От того, как тяжело он на меня смотрел, я покрылся холодным потом.
— Если не хочешь быть раздавленным этим идиотом Рюдзи, который помешан на сестре, и стертым в порошок мной…
Глоток.
— …не смей заставлять Акари плакать. Веди себя как мужчина.
Его палец скользнул по моему животу.
У него не было ногтей, просто тупые кончики пальцев, но ощущение было такое, будто полоснули ножом.
Я снова сглотнул и сказал:
— Мы… еще даже толком не подружились… Мы ведь просто… друзья.
Я ведь, блять, ни в чем не виноват, да?
Я вложил все это в свои слова, пытаясь возразить.
— С такой-то внешностью и «просто друзья»? Если не хочешь сдохнуть, не заставляй её плакать. Понял?
— ……Да.
— Это значит, не обращайся с девушкой как какой-то третьесортный хулиган. Понял?
Слушая слова, которые я не мог до конца осознать, я подумал:
«Да я уже видел, как она плакала дважды…»
Но если я скажу об этом, то, кажется, действительно стану «свежей рыбой» для сашими.
Я, застывший, как лед, только и делал, что кивал.
Только тогда дядя снова начал улыбаться.
— Ха-ха! Парень, ладно. Держи, и проваливай.
Он вытащил что-то из кармана, сунул мне, и снова расхохотался.
«Нет, блять… что… что это?»
Это что, настоящий якудза?
Голова шла кругом, я даже вздохнуть не мог.
— Чего стоишь? Иди быстрее.
— А… да…
Рюдзи-сонбэ позвал меня, и я пришел в себя.
Оставив странное ощущение в кармане на потом, я неловко попятился.
И уже собирался пойти за Рюдзи-сонбэ, как он сказал:
— Сигэру. Я Отани Сигэру.
— …?
— Живи дружно с Акари, Ямада.
— …Да!
Я низко поклонился и поплелся за Рюдзи-сонбэ.
Сонбэ спросил, что сказал дядя… но я не смог ответить.
В голове было слишком много мыслей.
……
То, что Акари спряталась под одеяло…
А вдруг она на меня злится и не хочет даже видеть мое лицо?
«К-куа-а… н-нет…!»
Стоило мне представить будущее, где я стану кормом для морских рыб, как меня тут же накрыл приступ паники.
Видя, как я шатаюсь, Рюдзи-сонбэ осторожно спросил:
— …Ты болен?
— Мне нужно… оформить страховку.
— Страховку…?
Так я пулей вылетел из сада, даже толком не попрощавшись с Рюдзи-сонбэ, и поспешил домой.
Вау, я чуть не стал сашими.
Сняв промокшую от пота рубашку, я сел в прихожей, чтобы перевести дух.
Шурх.
«…?»
Он ведь точно что-то положил мне в карман?
Что же там такое, что издает этот звук…
«Ом».
И вот, пачка купюр.
Развернув её, я увидел купюры по 10 000 иен: одна… две… три… четыре…
Нет, погодите.
«Десять штук?»
Вот почему было так тяжело.
А если бы я выронил это, пока шел?
И прежде всего: этот человек только что просто так дал 100 000 иен ученику, которого встретил впервые?
Нет, это правда?
Я долго смотрел на эти деньги, разворачивал, снова пересчитывал.
…
Вдруг это фальшивки? Или они отравлены?
Может, там жучок?
………
Нет, это слишком обременительно, зачем он это дал??
Так эти 100 000 иен перекочевали в мой фонд на черный день, которым я вряд ли воспользуюсь.
…Потому что было как-то страшно.
Наступило утро понедельника после выходных.
Отани Сигэру приехал в тихий район на машине, так как в особняке Каяма снова появились дела.
Улица и особняк всегда были полны очарования.
Он неспешно прошел через главные ворота и пересек сад.
Девушка, которая уже оправилась от простуды, проходила через сад в школу.
— …
— А, здравствуйте.
Кивок.
Каяма Акари, несчастное дитя, которое не любит отец.
Он кивнул в ответ и медленно пошел дальше.
«…Бедняжка».
В сердце было лишь тяжелое чувство.
Сколько раз он выпивал горькую чашу, слыша от Рюдзи, что у неё до сих пор нет ни одного друга.
А теперь ещё и с братом, который души не чает в сестре, возникли проблемы.
Абсолютно одинокий ребенок — вот кто такая Каяма Акари.
«…А, теперь, кажется, друзья у неё есть?»
Сигэру на мгновение вспомнил недавние события.
Он тихо повернулся и впервые за долгое время заговорил с Акари.
— Как школьная жизнь?
— ……Ш-школьная жизнь?
Акари испугалась, как кролик, от внезапного вопроса.
Сигэру на мгновение изучил её реакцию.
Если бы у Акари не было друзей, это отразилось бы на лице.
Ямада Джун — действительно ли он хороший друг для Акари или просто случайный знакомый?
Чтобы выяснить это, Сигэру прищурился.
А затем:
— Хе-хе… Х-хорошо.
— ………Вот как.
Глядя на Акари, которая, тихо улыбнувшись, поспешила в школу, Отани Сигэру впервые за долгое время посмотрел в небо и подумал:
Ямада Джун.
Я немного проявил назойливость, чтобы проверить, достаточно ли он мужественен и не является ли он хулиганом.
Ямада Джун сильно отличался от других парней.
Он был сообразительным и не пытался упрямиться без причины.
«Мой глаз на людей… всё ещё верен».
Гордость.
Наконец-то Акари нашла настоящего друга.
Я наговорил ему кучу лишнего.
Просто потому, что он выглядел так, а говорил о друзьях и прочем, что казалось мне нелепым.
А ещё дал много карманных денег, чтобы он почувствовал груз ответственности.
Если я так легко даю такие деньги, надеюсь, он понимает, как легко мне было бы убрать одного человека.
…Ой, нет, просто сделаем вид, что я не знал, сколько карманных денег нужно давать первогодке.
— Ха-ха… ну и ну.
Глядя на уходящую Акари, он снова развернулся.
Сегодняшнее утро было светлым и ясным.
Наблюдая, как стрекозы пролетают над его головой, Отани Сигэру улыбнулся.
— Хорошая погода.
Погода была действительно прекрасной.
Настолько, что невозможно было отрицать.
###