Что такое любовь?
Рука, опустившаяся под занавеску, кажется особенно сияющей.
Улыбка, наложенная на лицо, лишенное красок.
Неужели это зрелище и есть любовь?
Человек, который, как я думал, не откроет глаз, смотрит на меня.
Мой мир, как и прежде, делился на три области.
Черный.
Белый.
Серый.
В этом холодном мире.
Давай улыбнемся и определим цвета.
Красный, синий, желтый…
Поскольку я могу узнать их, только выучив наизусть, для меня цвета — это не то, что можно понять, просто глядя на них.
Даже я, не знающий цветов, могу кое-что чувствовать.
Эмоции.
Давай назовем эту руку, которую я крепко сжимаю, не желая отпускать, тоской.
Если она вот-вот ослабнет, я сожму ее еще крепче.
Если почувствую, что она выскальзывает, я вплету свои пальцы глубже.
Давай назовем это переплетение пальцев тоской.
И, несомненно, цвет тоски будет невероятно теплым.
«…»
Давай назовем шрамы на лице и теле печалью.
Я слишком хорошо знаю, когда они появились.
Слишком хорошо знаю, как они возникли, и оттого эта боль — пусть она будет определена как печаль.
Печаль, безусловно, болезненна, это страшная вещь, к которой не хочется прикасаться.
Но…
Поскольку в этих шрамах остались воспоминания, осталось сердце, которое пыталось меня защитить.
Печаль, несомненно, болезненная, но в то же время нежная.
Может, боли в ней больше, а может, нежности.
Но сейчас, когда я снова встретил того, кого так хотел увидеть, печаль кажется нежной.
Мне нравится эта нежность.
— Я скучал.
Я скучал.
Я тосковал и хотел взять тебя за руку.
Я хотел снова почувствовать тепло.
— Тебе было больно, да? Очень больно…?
— ……
Давай назовем это молчание ожиданием, страхом.
Может, из-за плохого состояния здоровья, а может, из-за того, что мне нечего сказать.
Может, я разозлюсь.
Может, проигнорирую.
А может, я выплесну всю свою обиду, крича, что это целиком и полностью твоя вина.
Давай назовем это молчание перед тем, как разомкнутся губы, страхом.
И, несомненно, страх должен быть темного, тусклого цвета.
Его не хочется видеть.
Это определенно пугающий цвет, непонятно зачем существующий.
Но.
— …Правда.
Одной улыбки достаточно, чтобы всё исчезло.
Страх определенно хуже тени.
Наверное, эта улыбка — самый яркий цвет в мире.
И давай назовем улыбку любимого человека счастьем.
Она такая яркая и чистая.
Мне хочется смотреть на нее вечно, она меняет все мои чувства.
Цвет счастья определенно должен быть таким, что поглощает всё вокруг, даже эгоистично.
Но я готов улыбаться в ответ.
Готов броситься в омут с головой, не зная ни капли сожаления.
Это определенно прекрасный цвет.
Пока не вошла медсестра, маленький ребенок обнимал меня и счастливо улыбался.
Она терлась лицом о мое плечо и без конца повторяла слова благодарности.
***
— Ура!! Бургер!!!
— Хнык… спасибо, что очнулся, Ямада Джун…….
— Черт, Исикава, отцепись от меня.
Приближалась выписка.
Ямада Джун устроил переполох, спрашивая, спал ли он шесть недель, утверждая, что побывал в другом мире и, кажется, забыл об этом.
Исикава не всё понял, но в любом случае прилип к Ямаде и завыл.
— Да ну тебя.
Родители Исикавы тоже начали благодарить и настаивать на вознаграждении, но…
— Все в порядке. Мы же с Исикавой друзья, а помогать друзьям — это естественно… так что просто сделал это.
Ямаде было неловко принимать благодарность.
Конечно, он собирался отказаться два-три раза, а потом с радостью ухватиться за деньги…
— Ого!?
— С сегодняшнего дня я буду считать тебя своим приемным сыном…!
— Приходи в любое время, я обязательно приготовлю тебе вкусную еду.
Вместо денег Ямада Джун получил крепкие объятия и возможность приходить в гости в любое время.
Он хотел сравнить это с денежным вознаграждением, но…
Атмосфера была такой, что Ямада Джун попросту не смог заговорить об этом.
Хорошо хоть, что вкусная еда была в десять раз выгоднее.
Конечно, об этом он узнал уже после выписки.
«Погоди, я что, такой подонок? Как я мог думать о деньгах в такой момент…»
Ямада Джун лишь корил себя, чувствуя неловкость от того, что его чествуют как героя.
В любом случае. Он радовался, что узнал, насколько крепка его жизненная нить.
Немного грустил из-за того, что на самом деле не попал в другой мир.
И.
— Пришел?
— …
Юи, которая подбежала и обняла его, была странно милой.
— Чего ты всё время обнимаешься?
— У-у.
Это что, младшая сестра…?
Если та, что ластится и трется щекой, — настоящая младшая сестра…
То какую же жизнь ведет Исикава?!
«Черт, Исикава… я тебя убью».
С этого момента Ямада Джун начал планировать, как бы вытянуть из Исикавы Бургер.
— Эй…
— М?
Юи, которая немного смущала, подняла голову и задала вопрос.
— Можно мне называть тебя братиком…?
— …… Наконец-то и на моей улице праздник.
— …?
— Зови как хочешь.
!
Лицо Юи покраснело, она подпрыгнула и снова крепко прижалась к нему.
И.
— Братик Ямада….
!!
Это и есть… младшая сестра?
Сердце Ямады начало порхать, и он довольно закивал.
— Братик Ямада.