Однажды.
Супружеской паре, державшей небольшую овощную лавку, с небес была дарована прекрасная звезда.
К ним спустился маленький ангел, которого должен был оберегать их сын Исикава.
Однако звезда не наделила этого маленького ангела тем, что для других было само собой разумеющимся.
Ибо сияющая красным и синим звезда.
Не даровала красок миру маленького ангела.
— Юи, пусть её зовут Юи.
Так началась жизнь Исикавы Юи.
***
— Откуда у Юи такая красота?
Маленькие пухлые щечки, глаза, словно инкрустированные алыми драгоценными камнями, и живые, блестящие волосы.
Даже будучи совсем ребенком, Юи обладала столь примечательной внешностью, что все вокруг души в ней не чаяли.
— Когда вырастет, наверняка станет девчонкой, что сведет с ума всех парней.
— Да что ты такое говоришь! Жена Исикавы услышит — разозлится!
Взрослые вокруг, осыпая её дежурными комплиментами, то и дело пытались погладить её по голове руками, которые, казалось, только что касались невесть чего.
Держалась ли эта рука за дверную ручку в туалете?
Или, может, она была грязной после того, как прихлопнула какого-нибудь жука?
Юи каждый раз резко отворачивалась, когда к ней тянулись такие руки.
«Не хочу, чтобы мне было больно».
Все дело было в её слабом здоровье.
Стоило ей попасть в пыльное помещение, как она надолго слегала с кашлем, а стоило съесть хоть что-то несвежее — начинал болеть живот.
С самого детства Юи терпеть не могла грязь.
А после того, как она украдкой прочитала статью о том, что человеческие руки — самые грязные на свете, у неё выработалась эта привычка.
— Какая строптивая… Ну ладно, извини, хорошо?
— Пойдем уже. Её надутое личико немного пугает.
Взрослые знают так много всего.
Юи всегда это осознавала.
Двое посетителей овощной лавки, невесть откуда взявшиеся, были связаны с её родителями.
И они знали о ней даже то, чего не следовало.
— Такая милая девочка, и надо же… Эх.
— Боги так жестоки. Хоть бы обряд какой совершили…
Они знали о её пороке.
— Она уже всю таблицу умножения выучила? Да она же гений!
Юи была умна.
Она была настолько смышленой, что понимала всё, о чем говорили взрослые, даже будучи ребенком.
И понимала, с какими мыслями они это произносили.
— Вся в меня, моя дочка.
В словах отца сквозило хоть и слабое, но раскаяние.
Это можно было прочесть по одному лишь выражению его лица.
Его чувство вины казалось тесно связанным с её пороком и этим пресным, лишенным красок миром.
Он постоянно водил её к офтальмологу, и Юи до ужаса боялась этих визитов.
Отчасти потому, что была маленькой девочкой.
А еще потому, что из-за частых болезней она возненавидела больничный запах и эту гнетущую, неприятную тишину.
После возвращения из больницы Юи не улыбалась до самого сна.
Она чувствовала, что те аппараты и люди в белых халатах знают о том, кто она такая, слишком многое.
Было больно.
Сильно больно.
***
Почему у розы есть шипы?
Я не пчела.
Даже пчелы не знают, о чем думают цветы, но одно ясно точно.
У розы определенно есть то, что она хочет скрыть.
Ведь тот, кто прекрасен, должен стремиться лишь к тому, чтобы явить себя миру.
Зачем же тогда ранить других шипами?
Юи была в точности как роза.
Поскольку ей было что скрывать, она отталкивала всех, кто пытался проникнуть в её сердце.
Даже если к ней подходили с детской непосредственностью, Юи прежде всего испытывала страх.
— Хочешь со мной поскладывать цветную бумагу?
— Не хочу, уходи.
— Уа-а-а-а!
Для неё вся бумага выглядела одинаково.
И она боялась, что если об этом узнают, то те дети начнут думать о ней невесть что.
Станут ли они испытывать чувство вины, как её отец и мать?
Страх перед неизвестностью понемногу разъедал Юи, и какое-то время она вообще не выходила из дома.
Это случилось, когда родители, погрязшие в делах, временно отдали Юи в детский сад.
Овощная лавка ещё не встала на ноги.
У родителей были рты, которые нужно кормить, и долги, поэтому им приходилось много работать.
А ещё — расходы на офтальмолога.
Им нужно было собрать сумму, чтобы вылечить Юи, поэтому они были в отчаянии.
И вот.
Юи стала проводить в детском саду немалую часть дня.
И именно тогда ей впервые пришлось украсить свои шипы.
— Не видишь, что это? Странно… Ну-ка, угадаешь цвет — дам конфету. Ой, не можешь? И правда… неприятно.
Взрослая, знавшая о её пороке, растоптала её сердце.
Она предложила сладкую конфету, не задумываясь ни о чем.
От осознания того, что одно такое никчемное слово или жест могут причинить такую боль, Юи стало так страшно и обидно, что она, словно убегая, выскочила на улицу и долго блуждала по дорогам.
Когда на следующий день она вернулась.
Юи получила ту самую конфету, которую предлагала воспитательница.
Оказалось, что конфету отдали мальчику, который сделал доброе дело вместо Юи.
Мальчик протянул ей сладость, покраснел и сказал:
— Ты ведь говорила, что не знаешь цвета этой бумаги? Глупышка! Я угадал за тебя, так что держи.
То, что эти слова были продиктованы добрыми намерениями, она поняла не сразу.
Его покрасневшее лицо.