Я определенно регрессор.
Иначе… иначе я бы здесь умер, и на этом всё закончилось.
«Похоже, я действительно подохну».
Голова залита горячей кровью, а дикая собака, что рычит рядом, даже пронзенная веткой насквозь, всё равно скалится в мою сторону.
Если бы я сражался с такой тварью на ровном месте…
Наверное, я бы стал «комплексным обедом от Ямады» и пошел на один присест.
«Хотя нет, скорее, на два».
Может, время смерти близко, раз меня тянет на глупые шутки?
Зрение уже затуманивается.
Я ведь толком не ел последние три дня.
Но, как ни странно, под конец прилив сил всё же случился.
Может, адреналин впрыснулся в кровь из-за желания защитить милашку Юи?
— У-у… кх… кхе-кхе…
Даже кашлять толком не получалось.
Место, куда я скатился, было усеяно острыми камнями; если бы мне не повезло, я бы точно проломил себе череп.
К счастью, я, кажется, зацепился за какие-то кусты или дерево по пути вниз.
И совершил мягкую посадку в кучу опавших листьев.
«И что теперь делать?»
В носу, в голове, даже в животе, кажется, что-то застряло.
Иначе такая боль была бы невозможна.
Я попытался встать на израненные ноги, но тело меня не слушалось.
«Зачем я вообще решил ей помогать…»
Подумал я, но тут же отбросил эту мысль.
Я от рождения немного ущербный, поэтому считаю, что помогать другим не нужно ради какой-то причины.
Тем более в такой опасной ситуации.
Давай представим, что я спас бедную девчонку, которая с рождения даже цвета толком не видела.
«Хе-хе, неплохая вышла жизнь».
Интересно, если я вдруг очнусь, это превратится в сценарий с тотальной одержимостью?
А… нет, погоди, я же сейчас жирный, уродливый очкарик.
«Ну, тогда в следующей жизни».
Хорошо, так даже лучше.
У меня предчувствие, что в следующей жизни я встречу цундэрэ-сестренку.
Если бог, что отправил меня в этот мир, существует, то он обязан дать мне милую сестренку, которая любит только брата.
Или, скажем, слепую святую (которая прозреет благодаря моим страданиям)…
А если не это, то…
«…Отаку-френдли… гяру… или что-то в этом роде…»
Хе-хе.
После смерти всё заканчивается.
О чем я вообще думаю?
Хе-хе…
После того как я попал в этот мир, я начал видеть эмоции людей.
Иногда это были красивые цвета, но чаще — пугающие.
Если есть хоть что-то, о чем я жалею, так это…
Цвет, который я увидел последним.
То есть цвет нашей милашки Юи.
Он был слишком мутным и неприятным.
Только и всего.
Нашел- нашел-!
Мне послышался этот крик, но мое сознание уже унеслось куда-то вдаль.
***
— …
В больничной палате лежит какой-то некрасивый парень.
Повсюду бинты, слышно лишь мерное капанье раствора из капельницы, воткнутой в руку.
А рядом с ним сидит крошечная девочка.
— …Юи, пора бы уже.
— Я никуда не пойду.
Пришли родители Юи.
Они вздохнули, глядя на осунувшееся лицо дочери.
Они принесли обед, чтобы хоть немного ее накормить, но изможденная Юи сделала пару глотков и отложила палочки.
— «Ребра сломаны, но, к огромному счастью, внутренние органы не задеты».
— «Однако, если не считать этого, ситуация в целом тяжелая…»
— «Особенно беспокоит сильный удар по голове. Возможно, он так и не придет в сознание».
Проблема была в том…
Что на этом всё не закончилось.
— «Учитывая, что организм был истощен, а кровопотеря велика…»
— «Восстановление вряд ли будет легким».
Врач произнес это бесстрастно.
Те слова, что я услышала, тайком приоткрыв дверь в кабинет, были похожи на…
На суд, где зачитывали один за другим мои грехи.
Почему всё так вышло, почему его тело было настолько истощено…
Для Юи, которая знала правду лучше всех, это было невыносимым грузом.
Почему этот человек сделал для нее так много?
Всё это было выше ее понимания.
Она не могла оставаться там долго, и когда родители Ямады прибыли, она вернулась в свой привычный мир.
Тот самый мир, где нет деревьев, похожих на тюремные решетки, а мимо ездят белые стены и серые автомобили.
Но даже вернувшись, Юи всё еще чувствовала себя так, будто она всё еще в той горе.
По ночам ей слышится звон в ушах.
Лай собак пугает…
Когда она остается одна, ей становится так жутко, что начинает знобить.
Дома всё было как обычно.
Исикава не мог вымолвить ни слова, в одиночку страдая от чувства вины.
Он винил себя в том, что всё случилось по его вине, и, кажется, каждый день ходил в больницу, где спал Ямада.
Юи это не нравилось.
Это она совершила ошибку, и ей не нравилось, что кто-то другой берет на себя эту боль.
И это лицо.
Каждый раз, глядя на этого человека, уродливого и сплошь состоящего из недостатков…
Ей было так больно, что она не могла этого вынести.
Поэтому с какого-то дня она перестала приходить в палату.
Рана, оставленная глубоким чувством вины, кровоточила и разрасталась от одного лишь вида спящего Ямады.
Поэтому она проводила ночи без сна, не в силах пошевелиться.
Как глубоко.
Сердце, в которое вошел и вышел всего один человек.
Почему оно так глубоко просело, заставляя меня постоянно изливать всё наружу?