Ночью в отеле становилось немного жутковато, однако благодаря тому, что вокруг всё-таки ходили постояльцы и время от времени доносились человеческие голоса, я чувствовала себя гораздо спокойнее и уже не воспринимала каждую тень как предвестие чего-нибудь ужасного.
— Чем вы занимались сегодня днём?
На этот раз Эдмунд почему-то сам первым заговорил со мной, хотя обычно подобной инициативы от него ждать не приходилось.
— Гуляла по саду, а потом немного поспала, потому что свободное время появилось так внезапно, что я совершенно не знала, чем себя занять. А ты что делал?
— Просто сидел у себя в комнате.
— Правда? Тогда мы вполне могли провести время вместе, а я ведь не стала тебя трогать только потому, что думала, будто ты отдыхаешь.
— Вы всё равно не можете подняться на пятый этаж.
— А, точно, ты ведь уже говорил об этом.
Выходит, загадочный пятый этаж действительно был чем-то вроде личной территории богатого наследника, куда обычным сотрудникам вроде меня доступа не полагалось.
— А больше нигде не побывали?
— Вообще-то…
Я слегка наклонилась к Эдмунду, понизила голос и заговорщически прошептала:
— Побывала на складе за отелем, только Низриэлю об этом ни слова, договорились? Я туда не сама пошла, просто в саду оказалось какое-то странное устройство, которое внезапно меня перенесло.
— А, вы об этом.
— Ты тоже знаешь, что это такое?
— Оно ведь не должно толком работать, потому что сломано.
— Ничего подобного, работает оно прекрасно: буквально один миг — вжух, и я уже оказалась совершенно в другом месте.
После этих слов Эдмунд пристально посмотрел на меня, и в его взгляде появилось какое-то непонятное выражение.
— И вас сразу перенесло?
— Да, практически мгновенно.
— И что вы делали на складе?
— А что мне там вообще было делать?
Я пожала плечами и ответила самым непринуждённым тоном, какой только смогла изобразить, потому что по неизвестной причине рассказывать о найденной там загадочной записной книжке совершенно не хотелось.
Если разобраться, я ведь фактически самовольно присвоила вещь, которая могла принадлежать отелю, а Эдмунд, несмотря на то что нравился мне всё больше, пока ещё не вызывал настолько полного доверия, чтобы делиться с ним абсолютно всем.
— Просто ходила туда-сюда и искала выход, а потом, к счастью, каким-то образом сумела выбраться.
— И на этом всё?
Стараясь ничем не выдать себя, я уверенно кивнула, после чего, пока он не начал задавать новые вопросы, поспешила перевести разговор на другую тему.
— Лучше скажи, ты уже когда-нибудь ходил в ночной обход?
— Нет, не ходил.
— Что, до сих пор ни разу, хотя работаешь здесь гораздо дольше меня?
Эдмунд устроился в отель задолго до моего появления, однако чем больше я о нём узнавала, тем сильнее начинало казаться, что на практике он мало что умеет и всё это время попросту пользовался своим особым положением.
«И правда, с таким коллегой работать будет непросто».
Мне и без того приходилось постоянно уделять ему внимание, а реальной пользы пока было не слишком много, поэтому при таком раскладе я рисковала в итоге трудиться за двоих.
Впрочем, если удастся произвести на него хорошее впечатление и сохранить дружеские отношения с будущим хозяином отеля, все эти старания однажды наверняка окупятся.
— Послушайте, сестрёнка…
— Что такое?
— Скоро уже полночь.
— А, уже? И правда, тогда пора приступать.
Я взяла одну из приготовленных Низриэлем ламп и протянула её Эдмунду.
— Пойдём в обход, только сначала подожди немного, я кое-что возьму.
Оглядевшись по сторонам, я заметила неподалёку зонт, который при необходимости вполне мог сойти за оружие, поэтому тут же прихватила и его.
— И это тоже возьми.
— А он зачем?
— Мало ли что может случиться во время обхода, поэтому лучше иметь под рукой хоть что-нибудь для защиты, хотя, конечно, я очень надеюсь, что применять силу нам вообще не придётся.
— Если именно для этого, тогда лучше возьмите его сами, потому что я не особенно умею драться.
Я изо всех сил старалась проявлять великодушие и принимать Эдмунда таким, какой он есть, однако на этот раз всё-таки не смогла удержаться от лёгкого раздражения, ведь передо мной стоял рослый, здоровый парень, а складывалось впечатление, что пользы от него в опасной ситуации будет меньше, чем от этого самого зонта.
Впрочем, заставлять человека делать то, чего он не умеет, тоже было неправильно, иначе это уже начинало бы походить на притеснение коллеги, да и утреннее наставление Низриэля ничего лишнего Эдмунду не предлагать я прекрасно помнила.
— Ладно уж, тогда зонт возьму я, а ты просто постарайся не отставать.
Кому же ещё заботиться о богатом наследнике, если не мне, раз уж судьба свела нас в одной смене?
Как бы то ни было, вскоре мы отправились в ночной обход и решили начать с четвёртого этажа, а затем постепенно спускаться вниз, проверяя каждый уровень по порядку.
Однако ещё по дороге наверх один из встретившихся нам постояльцев неожиданно обратился к нам:
— Какая неприятная сегодня погода, не правда ли? А ведь сезон дождей ещё даже не начался.
— Да, погода и правда оставляет желать лучшего.
— Говорят, в дождливые дни среди людей иногда затесывается что-то странное, но в этом отеле безопасно, верно?
— Разумеется, здесь безопасно.
После моего ответа разговор, казалось, подошёл к концу, однако постоялец почему-то продолжал стоять посреди лестницы, полностью загораживая нам дорогу, а поскольку Низриэль строго велел лишь отвечать на заданные вопросы и не добавлять ничего от себя, мне оставалось только сохранять приветливую улыбку.
Мужчина долго и пристально смотрел на меня, будто ждал, кто из нас первым отведёт взгляд, и лишь спустя некоторое время наконец отступил в сторону, пропуская нас, после чего неторопливо спустился вниз.
— Фу-ух…
Вот вам и доказательство того, что, если соблюдать установленные правила и не проявлять лишней инициативы, никаких проблем не возникает.
К счастью, Эдмунд тоже следовал наставлениям, которые я дала ему перед выходом, хотя, если быть точнее, по его невозмутимому виду казалось, что ему попросту всё безразлично.
Добравшись до четвёртого этажа, мы приступили к осмотру, и хотя именно здесь жили постоянные постояльцы, в длинном коридоре царила такая тишина, будто весь этаж уже давно пустовал.
Пол был застелен толстым ковром, почти полностью заглушавшим шаги, однако я всё равно старалась ступать как можно осторожнее, словно боялась, что даже самый тихий звук нарушит неподвижную тишину и привлечёт ненужное внимание.
Ш-ш-ш-ш…
В этот момент за окнами внезапно хлынул сильный дождь, плотной стеной застилая ночной пейзаж.
Гр-р-рох!
Почти одновременно небо прорезала яркая вспышка молнии, следом за которой раздался тяжёлый раскат грома.
— Ну и жутко здесь стало, правда? С началом дождя отель и впрямь начал выглядеть так, будто его специально построили для какой-нибудь истории ужасов.
— Вам совсем ничего не страшно?
Шедший рядом Эдмунд задал этот вопрос как бы между прочим, однако сегодня он почему-то проявлял к моим мыслям и поступкам заметно больше интереса, чем обычно.
— Какой философский вопрос. Разве не у каждого человека есть то, чего он боится? Меня, например, больше всего пугает бедность.
— Бедность?
Эдмунд недоумённо склонил голову, словно само это слово прозвучало для него чем-то совершенно непривычным.
— Представь себе, что льёт такой же дождь, как сейчас, но тебе негде от него укрыться, или ты уже едва держишься на ногах от голода, а денег нет даже на кусок хлеба, и тогда подумай, каково тебе будет.
— Разве такое действительно бывает?
— Вот сейчас ты мне не очень понравился.
Похоже, выросший в достатке мальчишка действительно плохо представлял себе, что такое настоящая нужда, поэтому даже самые обычные для кого-то лишения звучали для него почти неправдоподобно.
— В общем, по-настоящему страшны именно такие вещи, которые вполне могут произойти с человеком в реальной жизни, а не какие-то призраки из слухов.
— Вот, значит, как.
По его тону было ясно, что до конца мою мысль Эдмунд всё равно не понял, однако хотя бы не стал задавать новые вопросы и тем самым окончательно выводить меня из себя.
Тем временем мы без происшествий закончили обход четвёртого этажа и спустились на третий, где расслабляться уже было нельзя, потому что именно с этим местом были связаны сразу несколько предупреждений из списка правил.
— Эд, постарайся не смотреть в зеркало, а если заметишь тень маленькой девочки, ни в коем случае ничего не говори и просто подай мне знак рукой, вот такой, хорошо?
— Хорошо, я понял.
Я несколько раз показала ему заранее придуманный простой жест, который невозможно было перепутать или забыть, после чего мы осторожно двинулись дальше по коридору.
Честно говоря, перед первым ночным обходом я изрядно нервничала и заранее готовилась к чему-нибудь ужасному, однако всё до сих пор шло настолько гладко, что напряжение понемногу начало отпускать.
И, разумеется, именно в тот момент, когда я успела об этом подумать, в дальнем конце коридора появилась маленькая тень.
Я тут же легонько потянула Эдмунда за воротник, показала условленный жест и, не издав ни звука, одними губами произнесла:
— Вон тень маленькой девочки, ничего не говори, давай спустимся этажом ниже.
— Это не маленькая девочка.
«Эй!»
Я резко повернулась к нему, потому что только что специально предупредила не произносить ни слова, однако Эдмунд совершенно спокойно указал вперёд.
— Сами посмотрите.
Пришлось снова взглянуть в ту сторону, и тогда я с удивлением обнаружила, что тень, ещё несколько мгновений назад казавшаяся совсем крошечной, уже вытянулась до роста взрослого человека.
Я потёрла глаза и пристально всмотрелась в дальний конец коридора, не понимая, действительно ли с самого начала ошиблась или же тень каким-то образом изменилась прямо у меня на глазах.
В следующую секунду она медленно шевельнулась, после чего из темноты показалась и та, кто её отбрасывал.
— Ой, здравствуйте, вы, наверное, совершаете обход?
«Фух, и правда не девочка».
К нам подошла миловидная постоялица, приветливо заговорившая со мной, и только когда она оказалась ближе, я заметила повязку, закрывавшую её левый глаз, поэтому невольно подумала, что у женщины, возможно, какое-то воспаление или другая глазная болезнь.
— Я кое-что потеряла в коридоре и уже давно ищу, хотя странно, ведь это совершенно точно было где-то здесь.
Похоже, маленькой её тень показалась лишь потому, что женщина до этого почти лежала на полу, разыскивая пропажу, и мне ужасно хотелось спросить, что именно она потеряла, однако правила запрещали первой заводить разговор с постояльцами, поэтому оставалось только надеяться, что нужный вопрос она задаст сама.
— Вы, случайно, не видели?
— А что именно вы потеряли?
— Глазное яблоко, моё левое глазное яблоко.
«Чёрт, да как вообще можно потерять собственный глаз?..»
От неожиданности я на несколько мгновений окончательно лишилась дара речи и застыла на месте, а женщина, не заметив или не придав значения моей реакции, снова спросила:
— Вы его не видели? Оно очень красивое, жёлтое.
— Нет, не видела.
— Ха-а-а! И куда же оно тогда подевалось?
С совершенно растерянным выражением лица она снова принялась осматривать коридор в поисках собственного глаза, а я ещё некоторое время ошеломлённо смотрела ей вслед, пытаясь принять увиденное как нечто вполне обычное.
Первым нарушил повисшую тишину Эдмунд.
— Она потеряла глазное яблоко.
— Я слышала, с кем не бывает, такое ведь время от времени случается, поэтому просто не обращай внимания.
Я ответила как можно спокойнее, изо всех сил стараясь сделать вид, будто встреча с женщиной, которая посреди ночи разыскивает выпавшее глазное яблоко, совершенно не выбила меня из колеи.
— Сразу видно человека, который больше всего боится бедности.
— Ты сейчас надо мной издеваешься?
— Я совершенно серьёзно.
Вот в этом-то и заключалась проблема, потому что по лицу Эдмунда было прекрасно видно: он действительно не шутил и, похоже, искренне считал мою реакцию вполне естественной для человека с подобной системой ценностей.
Если не считать встречи с постоялицей, разыскивавшей посреди ночи собственный глаз, обход третьего этажа тоже завершился без каких-либо осложнений, поэтому под непрерывный шум всё усиливавшегося дождя мы наконец спустились на второй этаж и продолжили проверку.
— Теперь осталось внимательно осмотреть только этот этаж, а с первым мы уже без труда справимся.
— Сестрёнка, а если что-нибудь всё-таки случится, вы сможете меня защитить?
Неожиданный вопрос Эдмунда заставил меня остановиться и поднять на него глаза, причём разница между нами выглядела особенно нелепо именно сейчас: он был выше меня почти на целую голову, крепко сложен и совершенно не производил впечатления человека, которого нужно от кого-то защищать.
Однако страхи бывают у всех, и ничего странного в том, что даже взрослый мужчина может бояться привидений, в сущности, не было.
— Я постараюсь.
— Тогда пообещайте мне.
— Обещаю, что постараюсь тебя защитить, если возникнет такая необходимость.
— Нет, — возразил Эдмунд и, мягко улыбнувшись, протянул ко мне мизинец. — Пообещайте именно то, что защитите меня.
В его улыбке почему-то чувствовалось что-то опасное, но одновременно она была настолько притягательной, что отказать оказалось неожиданно трудно, словно на несколько мгновений меня действительно чем-то околдовали.
— Ой…
Когда я наконец опомнилась, оказалось, что наши мизинцы уже сцеплены, а обещание фактически принято, хотя ведь именно такие слова и не стоит давать, если не уверен, что сумеешь их выполнить.
— Кажется, кто-то пришёл.
— Что такое?
Я вслед за Эдмундом повернулась к окну и увидела, что, несмотря на проливной дождь, через сад действительно идёт чья-то фигура, медленно приближаясь к отелю.
— Пойдёмте встречать гостя.