— Чон Ён Чжэ.
От его нетерпеливого голоса Ён Чжэ прижала ладонь ко лбу. Губы её дрогнули.
И сквозь медленно разомкнувшиеся губы вырвался глубокий вздох.
— Ну зачем… зачем вы так? — дрожащим голосом спросила Ён Чжэ. — Вы ведь не из тех, у кого полно свободного времени, директор Ку Чжэ Хон.
Он был так занят, что продохнуть не мог, — видеться им удавалось только в апартаментах.
— Вам, может, это и кажется пустяком. Но здесь я работаю. Зачем вы ставите меня в такое положение?
— Я ничего такого не делал.
А это тогда что? — хотела было возразить она.
— Я не считаю это пустяком.
Чжэ Хон решительно посмотрел на неё и шагнул ближе.
— И мне самому, знаешь, непросто.
Чем ближе он подходил, тем глубже звучал голос у самого уха.
— Почему я должен ехать сюда? Сам не понимаю.
— …
— Покупать, как ты верно заметила, кофе, который я не пью, — неужели нужно заходить так далеко?
Широким, уверенным шагом Чжэ Хон подошёл и остановился прямо перед ней.
В один миг он загородил ей дорогу.
— Почему ты не берёшь трубку?
Его прямой взгляд разом обострил все её чувства.
Упорно, не мигая, он смотрел на неё, словно требуя ответа.
И так нагло, будто она обязана была отвечать на его звонки.
— Я ответила. Отправила вам сообщение — с самым ясным отказом.
Ведь вместо разговора она действительно написала сообщение.
А потом всё утро вертела в руках телефон: не пришёл ли ответ.
— Вы не видели сообщения? Я точно отправила. Вот здесь…
Ён Чжэ хотела открыть переписку и показать ему экран.
— Не читал.
— Что?
Решив, что ослышалась, она подняла глаза и встретила его чёрный взгляд.
— Не слишком ли это холодно — между нами-то?
Губы Ён Чжэ так и застыли приоткрытыми. Такое из уст Чжэ Хона ей и в голову не пришло бы услышать.
Она ошарашенно смотрела на него снизу вверх.
А Чжэ Хон любезно распахнул для неё пассажирскую дверцу машины, стоявшей рядом.
— Ты же сказала, здесь твоя работа. Если тебя устраивает разговаривать тут — давай продолжим.
С этими словами он кивнул ей за спину.
Она обернулась: и менеджер, и посетители, ещё сидевшие в кафе, — все смотрели на них.
* * *
В машине было не просто тихо — мертвенно тихо.
Слышался лишь монотонный уличный шум да голос навигатора.
Ён Чжэ покосилась на навигатор.
Она думала, он посадил её в машину просто поговорить.
Но в пункте назначения стоял адрес в Тэджоне — похоже, они ехали куда-то неподалёку.
Наверное, говорить о договоре с фондом.
Как бы она ни упиралась, раз Чжэ Хон что-то решил, разговора не избежать.
Как не удалось избежать и раннего ухода из кафе.
Настроение испортилось, и Ён Чжэ опустила взгляд на телефон.
Прошло уже двадцать минут.
Из кафе её отпустили рано, но впереди были уроки в музыкальной школе, так что далеко уезжать было нельзя.
— Мне далеко нельзя. Мне ещё на другую работу. Здесь рядом есть большое кафе. Поедем туда.
Ён Чжэ потянулась переставить маршрут.
— Не трогай. Мы едем обедать.
Чжэ Хон отвёл её руку от навигатора.
Касание было лёгким, мимолётным, но Ён Чжэ вся сжалась. Так, что он это почувствовал.
Поспешно отдёрнутая рука замерла у неё на груди.
— И до уроков в школе у тебя ещё есть время.
То, что Чжэ Хон знает её расписание, до неё даже не дошло.
— Ты чего?
Почувствовав её молчание, Чжэ Хон, смотревший на дорогу, покосился на неё.
Видимо, заметил, что она застыла в странной позе.
Запоздало охваченная непонятным чувством, Ён Чжэ поспешно опустила руку.
— Обедать я не буду.
— Я уже забронировал столик.
— Если ехать прямо, будет большое кафе. Отвезите меня туда.
Ён Чжэ твёрдо стояла на своём.
От одной мысли, что придётся обедать с ним за одним столом, у неё перехватывало дыхание.
— У меня от этого… кусок в горле встанет.
Говорят, после родов женщины садятся на диету.
А Ён Чжэ, наоборот, так исхудала, что весила теперь меньше, чем до беременности.
Растить ребёнка в одиночку, да ещё браться за самую тяжёлую работу — поправляться было некогда.
С тех пор желудок так и не вернулся к прежнему объёму, хотя прошло пять лет.
Ела она совсем мало, а Чжэ Хон наверняка заказал столик в дорогом ресторане.
Оставит еду на тарелке — и придётся ловить на себе косые взгляды.
Ей не хотелось попадать в такое неловкое положение — потому так и ответила.
Её упрямство ему явно не понравилось: Чжэ Хон долго молчал.
Наконец он разомкнул губы.
— Чон Ён Чжэ, ты меня ненавидишь?
От неожиданного вопроса Ён Чжэ замерла.
— Да.
Она помедлила лишь миг и ответила без раздумий.
— Для ненависти ты слишком хорошо знаешь, какой кофе я пью.
Сбоку раздался короткий смешок, и Ён Чжэ невольно повернула голову.
— Что такое?
— …
— Если ненавидишь, разве не должна была всё забыть?
От его невозмутимого вопроса во рту у неё мигом пересохло.
Есть вещи, которые не забудешь, как ни старайся.
Даже воспоминания о Мён Хи, которая так её мучила, оставались яркими — что уж говорить о Чжэ Хоне, которого она любила.
Она любила его гораздо дольше, чем жила вдали от Сеула.
Ей хотелось сказать ему всё начистоту.
Что о его вкусе в кофе она узнала, когда они были вместе, а раз он её бросил, разве не естественно теперь его ненавидеть?
Но скажи она это, он бы снова счёл её сумасшедшей.
Дрожавшие губы Ён Чжэ медленно разомкнулись.
— Вы ведь знаете почему.
Разве у нас с вами всё закончилось хорошо? — эти слова, подступившие к горлу, она проглотила.
Ён Чжэ была честна до конца.
Она говорила, что они были вместе, что это недоразумение, — но не поверил ей именно Чжэ Хон.
Машина остановилась на красный, и Чжэ Хон перевёл взгляд с дороги на Ён Чжэ.
Его глаза, смотревшие на неё в упор, были непроницаемы.
Он смотрел на неё таким мутным взглядом, что невозможно было понять, о чём он думает.
— Из-за того, что было пять лет назад? — спокойно спросил он.
Вопрос прозвучал просто, но в Ён Чжэ поднял целую бурю.
Она и подумать не могла, что он первым заговорит о том, что случилось пять лет назад.
Ему нужен договор — а вспоминать тот день значило бы только задеть её.
Ён Чжэ подняла опущенную голову.
Неужели он о том самом?
Их взгляды встретились.
Видимо, это не была оговорка: глаза Чжэ Хона оставались серьёзными.
— До сих пор держишь это в сердце? Пять лет прошло.
— …
— А, так вот почему ты так против договора с фондом? Из-за этого?
Чем больше он строил догадок, тем сильнее цепенела Ён Чжэ.
Она больше не хотела слушать, как то, что столько лет её мучило, сводят к какому-то пустячному прошлому.
— Я не хочу больше об этом говорить.
— Разве не нужно поговорить, чтобы всё уладить? Я готов принять любые твои условия.
На его равнодушный ответ Ён Чжэ сверкнула глазами.
— Я выйду. Остановите машину.
С этими словами она взялась за ручку двери.
Стоит ему остановиться — она сразу выйдет. Чжэ Хон покосился на неё, и лицо его исказилось.
— С ума сошла?
В мгновение ока его правая рука метнулась к ней и стиснула её запястье.
Тепло, разлившееся от запястья, заставило Ён Чжэ вздрогнуть.
— Мы же едем.
Он выговаривал ей, а она смотрела только на свою руку в его пальцах. Сердце билось неровно.
Это было совсем не то, что мимолётное касание минуту назад.
Словно ожили давно забытые ощущения — все нервы сосредоточились в руке.
Ён Чжэ попыталась высвободить запястье. Но чем сильнее она вырывалась, тем крепче он сжимал.
Она резко вскинула голову.
— Хватит. Не видишь, что машина едет?
— …
— Почему ты так изменилась? Почему стала такой безрассудной?
Подняв глаза, она увидела его лицо, перекошенное от злости.
У Ён Чжэ от одного воспоминания о том дне всё внутри переворачивалось, а Чжэ Хону было всё равно.
Его раздражало лишь то, что Ён Чжэ сейчас упрямится.
Она собиралась выйти, только когда машина совсем остановится. Как бы её ни трясло, на это рассудка у неё хватало.
Но, глядя на него, она решила, что объясняться незачем.
— Да. Я сейчас ничего перед собой не вижу. Так что остановите машину.
С договором было то же самое.
Садясь к нему в машину, она собиралась как следует, вежливо отказать.
Думала, что отказ не по телефону, а сообщением можно счесть невежливым.
Но теперь в этом не было нужды.
— Я ведь и тогда была сумасшедшей, и сейчас. Разве у безумной бывают причины для поступков?
Почувствовав насмешку в её тоне, Чжэ Хон сморщил прямой нос.
Так он делал всегда, когда что-то было ему не по нраву.
Смешно, что она даже сейчас об этом думает.
— Я выйду, так что отпустите мою…
Не успела она договорить «руку», как…
Машина вдруг сбросила скорость и остановилась у обочины.
Первым из машины вышел Чжэ Хон.
Он в один миг обогнул машину и рывком распахнул пассажирскую дверцу.
— Похоже, ты и правда не в себе. Выходи.
Чжэ Хон поднял руку, и рядом остановилось такси.
Он вывел Ён Чжэ из машины и усадил в такси.
— Запомни. На этот раз не послушалась ты, Чон Ён Чжэ, — тихо, словно предупреждая, бросил он и захлопнул дверцу.