Даже когда Ён Чжэ вышла из Хёнвольдана, шаманка, смотревшая ей прямо в глаза, так и стояла перед ней как живая.
— Выйдешь отсюда — и тебя будет так и подмывать рассказать. Но не надо, слышишь? Иначе потеряешь не одного, а обоих.
Ей хотелось спросить, что это значит, но она не смогла.
Неужели догадалась, что я беременна?
Она понимала, что такого быть не может, но от пронизывающего взгляда шаманки на душе остался неприятный осадок.
Когда Ён Чжэ подошла к седану, заднее стекло опустилось и показалась Мён Хи.
— Амулет?
— Вот он.
Мён Хи взяла протянутый конверт и убрала его в сумочку.
— На днях начинай ходить в фонд и заниматься. Возвращайся. Двух месяцев ведь хватило?
— Я хочу оставить фортепиано…
Но Мён Хи метнула на неё острый взгляд, и Ён Чжэ пришлось проглотить то, что она хотела сказать.
В эту минуту в машине раздался неожиданный звонок.
— Ой. Кхм, алло?
Мён Хи откашлялась и продолжила разговор мягким голосом.
— Как поживаете, сватья? Ой, да я-то в порядке. Отлучалась ненадолго по делам, не услышала звонка.
Ён Чжэ отступила на шаг от седана и смотрела на женщину, разговаривавшую по телефону.
Лицо Мён Хи, только что осыпавшей её бранью, теперь сияло улыбкой, будто ничего и не было.
— Именно. Как насчёт помолвки в следующем месяце?
Услышав это чуждое слово, Ён Чжэ растерянно моргнула.
Вскоре в её светло-карих глазах заметалась беспомощная тревога.
— К следующему месяцу он, думаю, окрепнет, а на подготовку месяца хватит. Подробности пусть дети сами решают.
— …
— Конечно. Я скажу директору Ку, чтобы готовился как следует. Да-да, всего доброго.
Сватья.
Помолвка.
Директор Ку.
Ён Чжэ била дрожь.
Не может быть, — твердила она себе, а сердце словно сотрясалось до самых корней.
Тем временем Мён Хи любезно попрощалась и закончила разговор.
— Ты ещё здесь? Насчёт возвращения спроси у секретаря Чу. Поехали.
Опустив телефон, она взглянула на Ён Чжэ. Окинула её презрительным взглядом и отвернулась.
Мотор заработал, и Ён Чжэ, протянув руку, вцепилась в машину.
— Ты что делаешь?
Мён Хи сердито свела брови.
От выходки Ён Чжэ машина резко затормозила. Водитель, похоже, тоже испугался.
Слова водителя о том, что это опасно, до неё не доходили.
— Г-госпожа Пхё… Помолвка… О чём вы? — дрожащим голосом спросила Ён Чжэ.
Директором Ку Мён Хи называла лишь одного человека. Ку Чжэ Хона.
Любимого мужчину, который уже второй месяц не приходил в себя.
— Неужели господин директор…
Неужели он очнулся?
Её так трясло, что голос не слушался. Взгляд Ён Чжэ беспокойно метался.
Глядя на неё, Мён Хи сморщила нос и фыркнула.
— Ты всё ещё сохнешь по нашему Чжэ Хону?
Глаза Ён Чжэ медленно расширились.
— Я давно знала, что ты влюблена в моего сына. Но надо же знать своё место. С какой стати ты интересуешься моим сыном?
Десять лет безответной любви. Которую она тщательно прятала от всех и хранила только в сердце.
Она думала, что о её чувствах знает один Чжэ Хон, и на миг растерялась, поняв, что Мён Хи обо всём догадалась.
— И вот что, Ён Чжэ: это не любовь, а одержимость. Чжэ Хону и самому стало бы жутко, узнай он, как ты себя ведёшь. Как можно любить десять лет?
Одной фразой она объявила её любовь одержимостью.
— Чжэ Хон обручится. В следующем месяце.
Стало так тихо, что слышно было даже, как стучит сердце.
В этой тишине оно понемногу набирало ход и наконец забилось бешено.
Но то, что он обручается, до Ён Чжэ толком не дошло.
В голове крутилось другое, куда более важное.
Помолвка могла означать только одно.
Ён Чжэ сглотнула, ожидая продолжения.
— Он очнулся, мой сын. Так что выбрось его из головы.
От этих злобно брошенных слов у Ён Чжэ защипало глаза.
Беспросветный мир прояснялся и понемногу светлел.
Он очнулся — отец её ребёнка.
* * *
Когда Мён Хи уехала, Ён Чжэ нетвёрдой походкой подошла к Мин Ён.
Она даже не успела, как обычно, придать лицу спокойное выражение.
— Мин Ён, это правда? Господин директор пришёл в себя?
— Да. Кажется, его сегодня выписывают, — как ни в чём не бывало ответила Мин Ён, доставая планшет и касаясь экрана. — С какого числа сможете выходить в фонд? Госпожа Пхё велела освободить для вас репетиционную. Скажите, когда вам удобно.
Мин Ён, похоже, собиралась уточнить с ней расписание.
Но фонд и возвращение на сцену давно выветрились у Ён Чжэ из головы.
Нахлынули чувства, и она прикрыла рот ладонью.
Очнулся!
Ён Чжэ сжала дрожащие руки, потом провела ладонями по лицу.
За один день случилось многое, но новость о Чжэ Хоне затмила всё.
Целых десять лет она любила безответно, и лишь год назад её любовь наконец обрела взаимность.
— Чон Ён Чжэ, я же сказал: дети пусть водятся с детьми.
От низкого голоса над ухом Ён Чжэ вздрогнула.
Из-за проливного дождя всё вокруг расплывалось, но голос звучал пугающе отчётливо.
Её имя, которое ей так хотелось услышать из его уст, в тот день растоптало ей сердце.
— Неужели я… ни разу не была для вас женщиной? Ха, нет, не отвечайте, не надо. Тогда зачем вы пришли?
Дождевая вода стекала с волос по плавной линии её подбородка.
Струи ливня промочили одежду насквозь, а она не двигалась.
Её поглощало бесконечное отчаяние, а он стоял не шелохнувшись, и, глядя на него, Ён Чжэ горько усмехнулась.
Насквозь промокла одежда, но голос отсырел от слёз ещё сильнее.
С шестнадцати лет, когда она впервые его встретила, и до двадцати одного года весь мир Ён Чжэ заключался в Чжэ Хоне.
Даже когда он говорил, чтобы она не смела его любить.
Даже когда почти угрожающе советовал ей встречаться с ровесниками — её чувства лишь разгорались.
— Почему ты так меня бесишь? Не успокоишься, пока не залезешь ко мне в постель?
Чувства захлестнули её, и Ён Чжэ прикусила губу.
Она с самого начала любила, не ожидая, что он заметит.
Думала, что со временем это чувство само собой перегорит.
Она и без того всё прекрасно понимала — не нужно было приходить и ранить её колкими словами.
— Да. Переспите со мной разок. Тогда я перестану вертеться у вас перед глазами.
Поэтому и сказала то, чего вовсе не думала.
Раз уж всё равно этому суждено так закончиться, ей хотелось дойти до конца.
Под ногами хрустнул гравий — он подошёл.
И сказал, чтобы потом не жалела. До того мига, как его рука грубо вздёрнула её подбородок, она верила, что на этом всё и кончится.
Большие ладони обхватили её щёки, и зонт, который он держал, упал на землю.
Дождь не переставая лил на обоих, а их губы никак не могли разомкнуться.
Отношения, начавшиеся с порывистого поцелуя, были немного странными.
День, два. Три месяца, год.
То, что она считала разовым, всё продолжалось.
Пусть даже их связывала одна постель — ей всё равно хотелось его удержать.
Они вместе ели, катались на машине. А если взгляды встречались — ложились в постель.
И то, что так ведут себя влюблённые…
Что для него она не просто пылинка, — чтобы это понять, ей понадобился целый год.
— Обязательно приходите, это мой первый сольный концерт. Я хочу получить цветы от вас.
— Многого хочешь.
— Обязательно. И не опаздывайте. Мне нужно кое-что вам сказать. Это важно.
Перед первым сольным концертом Ён Чжэ оставила для него лучшее место и ждала.
После концерта она хотела сказать ему, что ждёт ребёнка.
Она ждала с замиранием сердца, но он так и не пришёл.
Нет — не смог прийти. Попал в аварию на мокрой дороге и впал в кому.
Она и подумать не могла, что дебют, прошедший под всеобщие овации, станет её последним выступлением.
Из-за этого Ён Чжэ больше не могла играть.
Дрогнули ресницы, и из-под них показались карие глаза Ён Чжэ.
И вот он очнулся.
В глазах, весь день пустых, наконец зажёгся свет.
Нужно ехать.
Правда ли он очнулся, всё ли с ним в порядке? Голова была занята одной мыслью: поехать и увидеть всё своими глазами.
— Мне нужно заранее согласовать расписание, так что… Ён Чжэ?
— Простите. Поговорим потом.
Не дожидаясь, пока секретарь подойдёт, Ён Чжэ развернулась.
Она выбежала на большую дорогу и вскинула руку, останавливая такси.
— В больницу S, пожалуйста.
В эту больницу она приезжала бессчётное количество раз.
Но ни разу ей не позволили его навестить.
Ведь он был сыном её покровительницы, а она — всего лишь выросшая на чужие деньги подопечная, которая теперь служила у Мён Хи простой сотрудницей.
Каждый раз она топталась у дверей палаты и уходила ни с чем.
Но сегодня она переступит порог.
Ведь теперь у неё есть причина набраться смелости.
Ён Чжэ нежно погладила живот.
Малыш, говорят, папа очнулся.
Она впервые обращалась к ребёнку, и к горлу подкатил ком.
Малыш появился у неё, когда она совсем не была к этому готова, — и ему уже приходилось нелегко.
Но теперь всё хорошо. Ведь он очнулся.
Всё будет хорошо, — твердила себе Ён Чжэ, сжимая руки.
Надеясь, что ребёнок не почувствует, как они мелко дрожат.
* * *
Выйдя из лифта, Ён Чжэ пошла по длинному коридору.
Ещё не увидев Чжэ Хона, по оживлённо гудевшим людям и врачам, столпившимся у палаты, она поняла.
Он и правда очнулся.
Ён Чжэ с трудом делала шаг за шагом. Ноги подкашивались, и она едва заставляла их идти.
Чем ближе была палата, тем неистовее колотилось её сердце.
И вот наконец она остановилась у двери.
В щель приоткрытой на ширину кулака двери была видна палата.
Её заполнили врачи, но взгляд Ён Чжэ приковал к себе только один мужчина.
Мужчина, который сидел, откинувшись на спинку кровати.
Тот, кто всегда лежал с закрытыми глазами, теперь смотрел на кого-то и разговаривал.
Он то хмурился, то кивал.
Глаза Ён Чжэ широко распахнулись.
Защипало в носу, медленно подступили слёзы.
Целых два месяца она не видела его глаз, тёмных, как тушь.
С этим мужчиной всегда приходилось встречаться тайком.
Шептать о любви они могли только наедине, и она прекрасно понимала, что именно такое место отведено ей в его жизни.
Но сердце оказалось сильнее рассудка и само повело её вперёд.
— Тогда после выписки я буду регулярно приезжать к вам домой на осмотр. Вам пришлось нелегко.
Врачи все разом поклонились ему.
Один за другим они стали выходить, и дверь палаты распахнулась.
Проходя мимо Ён Чжэ, застывшей у входа, врачи косились на неё.
Словно зачарованная, Ён Чжэ вошла в палату.
В опустевшей палате остались только Чжэ Хон и его секретарь.
— Сразу поедете домой?
— Да. Вечером нужно ехать в Чхондам-дон, в родительский дом, так что надо отдохнуть.
Секретарь, стоявший рядом, почувствовал чьё-то присутствие и поднял голову.
Увидев идущую прямо на них Ён Чжэ, он округлил глаза.
Ошеломлённый секретарь, кажется, двинулся к ней, но Ён Чжэ видела только Чжэ Хона.
Она шла вперёд на подгибающихся ногах.
К мужчине, который сидел к ней спиной на краю кровати и застёгивал запонки на рубашке.
— Чон Ён Чжэ?
Голос секретаря прозвучал в тихой палате. Чжэ Хон медленно обернулся, и их взгляды встретились.
От его прямого взгляда у Ён Чжэ сжалось сердце.
Грудь сдавило от нахлынувших чувств, и Ён Чжэ закусила губу.
Между ними было всего несколько шагов, а казалось — тысячи километров.
Она так боялась, что он больше никогда не очнётся.
Но стоило увидеть его — и все тревоги растаяли, как снег.
Правда очнулся. Ку Чжэ Хон.
Глаза Ён Чжэ обожгло слезами.
— Господин директор…
Едва выговорив это, она сорвалась с места.