— Чжи У и Со Ха сейчас в Центре искусств.
— В Центре искусств? Зачем дети туда поехали?
— Ой… я же передавала вам объявление — вы, наверное, не видели?
Ён Чжэ смотрела на листок, который протянула ей воспитательница, и взгляд её растерянно метался.
«Детский сад „Хана“: об участии в городском концерте ансамблей Тэджона».
— Планы с утренником поменялись: Чжи У и Со Ха выступят от нашего сада «Хана» в детской программе осеннего концерта ансамблей Тэджона.
— …
— Организатор — город, поэтому с детьми занимается преподаватель из городского симфонического оркестра. Я думала, вы знаете и разрешили. Я ведь передавала объявление и по телефону спрашивала… Простите, пожалуйста.
Пока она ехала сюда, разговор с воспитательницей путался у неё в голове.
Вместо утренника в саду Чжи У и Со Ха выступят на осеннем концерте ансамблей.
А в день концерта всю группу привезут на экскурсию — смотреть выступление.
В саду не было преподавателя, который мог бы позаниматься с ними, и воспитатели не знали, как быть.
И тут, на удачу, предложили помощь город и городской симфонический оркестр, и сад согласился.
Оставив за спиной без конца извинявшуюся воспитательницу, Ён Чжэ сразу отправилась искать зал, где был Чжи У.
Лифт вниз, как назло, стоял на верхнем этаже, и она пошла по лестнице.
Спускаясь, Ён Чжэ чувствовала, как часто колотится сердце.
Она толком и не слышала объяснений воспитательницы — в голове крутилась одна мысль.
— Почему…
Почему Чжи У сказал, что останется репетировать в саду?
Ён Чжэ закусила нижнюю губу. Сердце билось неровно.
Вскоре она остановилась перед большой дверью.
Посмотрела на табличку «Репетиционный зал» и взялась обеими руками за ручки.
Потянула — и дверь распахнулась.
Из открывшейся щели донёсся смех.
Можно было и не смотреть — она знала, чей он.
Голос ребёнка, который она слышала каждый день все эти пять лет.
— Тами! Со Ха слишком быстро играет.
— Чон Чжи У, это ты медленный. Я всегда так играю, понял?
— Эту вещь так быстро не играют… Ой?
Дети, препиравшиеся за репетицией, разом посмотрели на Ён Чжэ.
— Мама?
От возгласа Чжи У сидевшая рядом с ними преподавательница вскочила.
Та представилась, и Ён Чжэ в ответ поклонилась.
— Здравствуйте. Я мама Чжи У.
— А, да! Здравствуйте. Меня зовут Тами, я руковожу ансамблем. Чжи У говорил, что вы очень заняты и не сможете прийти. Чжи У, мама пришла!
Ён Чжэ неловко улыбнулась продолжавшей говорить преподавательнице.
Сердце понемногу набирало ход.
— Простите, можно мне минутку поговорить с Чжи У?
Округлившиеся глаза Чжи У испуганно расширились.
Мальчик тихонько слез со стула у фортепиано и спрятался за спину преподавательницы.
— Чжи У, ты ведь сказал маме, что будешь репетировать в саду?
— Ну…
Спрятавшись за спину преподавательницы, сын замялся.
Он избегал её взгляда, и всё стало ясно.
У Ён Чжэ пересохло во рту.
Признавать не хотелось, но она не ошиблась.
Сын её обманул.
Её мальчик, для которого на свете не было никого, кроме мамы, солгал.
К горлу подступило чувство, которому она не могла подобрать названия.
Может, она плохо объяснила, и ребёнок не понял?
Или сама довела его до этого?
А если не то и не другое…
Перед глазами вдруг возник один мужчина, и Ён Чжэ поджала губы.
Нет.
Это уж слишком.
Просто так совпало, — с трудом удерживая себя в руках, твердила себе Ён Чжэ.
— Мама Чжи У, что-то случилось?
Чжи У почувствовал, что что-то не так, и крепко вцепился в одежду преподавательницы.
Та тоже ощутила неладное и обратилась к Ён Чжэ, и тут…
Дверь снова открылась.
Чжи У, смотревший в пустоту, перевёл взгляд на дверь.
Глаза сына засияли, будто пришло спасение, и Ён Чжэ обернулась.
И, увидев того, кто стоял на пороге, почувствовала, как оборвалось сердце.
Всю дорогу она гадала.
Неужели это его рук дело? А теперь, глядя, как к ней приближается Чжэ Хон, она видела, как тревога понемногу становится явью.
Может, Чжи У и оказался здесь, солгав маме, потому что…
Это он мог подбить ничего не понимающего ребёнка на ложь.
Раз поселившись, подозрение уже не утихало.
Оно разгоралось, как раздуваемый огонь, тем сильнее, чем ближе он подходил.
Чжэ Хон кивнул в знак приветствия и направился к Ён Чжэ.
Шаг, другой.
Сокращая расстояние, он остановился прямо перед ней.
— Пришла?
Его тихий голос опустился ей на слух — так, чтобы слышала только она.
— Мне сказали, ты очень занята, вот я и собирался после репетиции отвезти Чжи У домой.
От его непроницаемого взгляда подозрение превратилось в уверенность.
Всё это устроил он.
Ён Чжэ стиснула кулаки.
Чтобы сдержать рвущуюся наружу обиду.
— А почему это вы должны отвозить Чжи У?
От её сдавленного голоса между бровей Чжэ Хона пролегла тонкая морщинка.
— Почему? — сухо обронил он.
Их разделяло меньше пяди.
Воздух между ними похолодел.
— Тебе не нравится?
Ещё бы, — проглотила она слова, которые так и не решилась произнести.
Пока она подбирала ответ, закрытая дверь отворилась.
— Тами, вот, попейте, пока занимаетесь. Ой, мама Чжи У пришла?
— Мама!
Со Ха, стоявшая рядом с Чжи У, подбежала к вошедшей женщине.
Это была Хе Гён.
— Первый раз играют вместе, а уже так хорошо получается. Конечно, наша Со Ха во многом под него подстраивается.
— …
— Кстати, вы ведь, наверное, ещё не знакомы? Это у нас…
Женщина подошла вместе с дочерью и хотела было представить Чжэ Хона.
— Я знаю, кто это.
Слишком хорошо знаю — в том-то и беда.
— Правда?
Хе Гён удивлённо склонила голову набок, а Ён Чжэ разжала стиснутые кулаки.
Здесь нельзя, — одёрнули её последние остатки рассудка.
Она уже хотела предложить Чжэ Хону выйти поговорить.
Но он опередил её.
Пройдя мимо Ён Чжэ, Чжэ Хон остановился и толкнул тяжёлую дверь.
И кивнул ей.
— Занимайтесь. А нам нужно поговорить.
Он сказал за неё то, что собиралась сказать она.
* * *
Ён Чжэ первой вышла из зала и пересекла фойе.
На улице её встретило уже потемневшее небо.
Она шла мимо фонарей, освещавших ночь.
Стоило ей двинуться, следом раздавался стук его каблуков.
Остановившись перед лестницей вниз, Ён Чжэ резко обернулась.
Шедший следом Чжэ Хон тоже остановился.
Их взгляды встретились и сплетались всё крепче.
Они смотрели друг на друга всё дольше, а Ён Чжэ лишь молча стояла.
Губы её то и дело вздрагивали.
— О чём ты хочешь поговорить? Вряд ли о том, что согласна на договор с фондом.
— …
— Ты же держалась так, будто больше меня видеть не желаешь.
Ён Чжэ захлестнули чувства.
— Вы не понимаете, почему я так себя веду? — глухо вырвалось у неё сквозь разомкнутые губы.
Детский сад Чжи У был не таким уж маленьким, но и не настолько известным, чтобы получать поддержку от города.
Откуда ни возьмись появился концерт, а раз репетировать было негде — нашлось и место. Да ещё профессиональный репетиционный зал в Центре искусств.
Ён Чжэ вспомнила зал, где занимались дети.
Совсем не маленький. Такой, где можно устроить небольшой сольный концерт или выступление ансамбля.
А в центре — рояль.
«Бёзендорфер» — элитный инструмент ручной работы австрийских мастеров.
Чтобы дети арендовали не репетиционную комнату, а целый репетиционный зал?
Даже при поддержке города и симфонического оркестра такое было невозможно.
Привилегия, свалившаяся на её ребёнка, как удача, — она знала, что это вовсе не везение.
И знала, что именно Чжэ Хон умеет создать удачу из ничего.
Ён Чжэ закусила губу.
— Не можете вы не понимать. Ха, раз вы не понимаете, я спрошу. Что вы такое…
Что вы сделали с пятилетним ребёнком — вот что она хотела спросить.
— Это я хотел бы спросить. Что я такого сделал?
Перебив её, Чжэ Хон приподнял бровь.
Он так невозмутимо делал вид, что не понимает, что у Ён Чжэ всё внутри закипело.
— Репетиционный зал для детей, помощь оркестра, участие в осеннем концерте — всё это устроили вы?
— Да.
На её прямой вопрос он без обиняков согласился.
— Кто, кроме меня, способен такое устроить? В этой глуши.
Значит, она не ошиблась.
Убедившись в этом, она тут же подумала о Чжи У.
— Выходит, и то, что Чжи У сейчас здесь, — тоже из-за вас.
— Если на то пошло, да.
— И подговорили Чжи У тоже вы?
От её колючего вопроса брови Чжэ Хона сошлись к переносице.