Всё вокруг тут же расплылось, но ей было всё равно.
Она хотела лишь одного — добежать до него.
Всё произошло в одно мгновение.
Перед ней внезапно выросла тень — охранник загородил ей дорогу.
Видимо, его вызвал секретарь.
— Как вы сюда попали? Посторонним вход воспрещён.
С недовольными лицами они кивнули Ён Чжэ на дверь.
Но даже под угрожающими окриками Ён Чжэ думала только о нём.
— Я не посторонняя. Это я, Ён Чжэ, господин директор!
Её отчаянный голос разнёсся по палате, но Чжэ Хон даже не шелохнулся.
Он только надевал пиджак, который подал ему секретарь.
— Чжэ Хон! Оппа!
На этот раз её жалобный голос, выкрикнувший непривычное обращение, заполнил всю палату.
От этого пронзительного крика Чжэ Хон, поправлявший одежду, сильно нахмурился.
— Поговорим минутку.
Только тогда Ён Чжэ выпустили из крепкой хватки.
Секретарь и охранник с недовольным видом отступили, и наступила тишина.
Он пересёк пустую палату и направился к Ён Чжэ.
Расстояние между ними сокращалось, и наконец он остановился в шаге от неё.
— Что ты устраиваешь?
От его прямого взгляда сверху вниз у Ён Чжэ сжалось сердце.
Она так долго смотрела на него лишь издали, и только теперь, стоя лицом к лицу, по-настоящему поверила.
В то, что Чжэ Хон очнулся.
— Когда… вы очнулись? Я даже не знала. Я так волновалась.
Восторг, тоска, благодарность — множество чувств беспорядочно смешалось.
Лицо Ён Чжэ уже было мокрым от слёз.
— Я ждала. Всё это время ждала, места себе не находила.
— …
— Вы в порядке? Правда в порядке? Я так волновалась. Нет, не то… Спасибо, что очнулись. Правда…
Ён Чжэ вцепилась в его рукав и разрыдалась в голос.
Напряжение, давившее на неё с той минуты, как она узнала об аварии, будто наконец отпустило.
— Какое сча…
Она хотела сказать: «Какое счастье».
Чжэ Хон стряхнул её руку и оттолкнул. Рука бессильно упала.
— Ха, это ещё что такое?
С досадой во взгляде он откинул волосы назад.
Открылись глаза, которые прежде скрывала чёлка.
В его чёрных, как тушь, глазах, устремлённых на Ён Чжэ, сверкали острые лезвия.
— Чон Ён Чжэ, с каких это пор мы с тобой в таких отношениях, чтобы ты лезла ко мне с личным?
Его голос был холодным, словно иней среди лета.
— Всё такая же бестактная и назойливая. Я ведь, кажется, ясно сказал тебе так не делать.
С этими словами Чжэ Хон прошёл мимо неё.
Назойливая? Я?
Ён Чжэ снова и снова прокручивала его слова и не могла пошевелиться.
Злой тон, вонзившийся глубоко в сердце. И отвращение, которое он даже не пытался скрыть во взгляде.
Тот Чжэ Хон, которого она знала весь последний год, не был таким бессердечным.
Растерянно моргая, Ён Чжэ запоздало огляделась.
На неё смотрели охранники и секретарь. Может, всё дело в том, что она пришла без спросу?
— Я поеду, а вы сами её спровадьте.
Чжэ Хон кивнул охранникам на Ён Чжэ, словно на какой-то багаж.
И вместе с секретарём направился к выходу.
Она потянулась было за ним, но охранник схватил её за руку.
Ей оставалось лишь смотреть, как он уходит.
Дверь палаты закрылась, и стало тихо.
Только тогда охранники ослабили хватку. Едва её отпустили, Ён Чжэ ухватилась за поручень кровати.
— Когда… господин директор пришёл в себя?
Охранники, собравшиеся было уйти, переглянулись.
Видимо, вопрос был не из тех, на которые нельзя отвечать: начальник охраны подошёл и сказал:
— Неделю назад.
— Неделю?
Она думала, это случилось пару дней назад, но никак не неделю.
Срок оказался больше, чем она ожидала, но, если вспомнить, что он лежал как мёртвый, такое было возможно.
В отличие от её однообразной жизни, где не было ничего, кроме фортепиано и Чжэ Хона, его мир был сложен.
И всё же…
Мог бы хоть позвонить… — Ён Чжэ с трудом проглотила подступившие к горлу слова.
Она молча вертела в руках телефон.
Вдруг он хотя бы напишет.
— Всё. Прошу вас уйти. Нам тоже пора освобождать палату.
Начальник охраны выпроводил её, обессилевшую, из палаты.
Ён Чжэ стояла одна посреди больничного коридора, по которому сновали люди, и смотрела на экран телефона.
Прошло десять минут, полчаса, час — телефон молчал.
Все эти месяцы она изводилась от тревоги и мучилась бессонницей.
Стоило коснуться клавиш, руки начинали дрожать так, что она не могла взять ни одной ноты как следует.
Каждый день был адом, от которого она таяла на глазах, — а ей даже взглянуть на Чжэ Хона не позволяли.
Он очнулся, а ей по-прежнему приходилось ждать — от этой мысли к горлу подступил ком.
Дрожащие руки Ён Чжэ легли на плоский живот.
Пусть он, возможно, и не обрадуется её звонку, ждать больше она не хотела.
Глубоко вдохнув, она нашла в контактах Чжэ Хона и нажала вызов.
Ровные гудки тянулись один за другим. Пока не включился автоответчик, никто так и не взял трубку.
«Это Ён Чжэ. Я буду ждать в апартаментах. Не уйду, пока вы не придёте».
Отправив сообщение, она всё равно не успокоилась и послала ещё одно.
«Так что обязательно приходите».
Крепко сжав телефон, Ён Чжэ сдвинулась с места.
Сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее.
* * *
— С возвращением. Госпожа в столовой.
Когда Чжэ Хон прошёл через знакомый сад и вошёл в главный дом, его встретила Мин Ён.
Он снял пиджак, и Мин Ён привычным движением приняла его.
Чжэ Хон прошёл мимо неё в столовую.
Двери были распахнуты, в центре стоял большой стол.
Когда он вошёл, Мин Ён, следовавшая за ним, повесила пиджак на вешалку.
Взгляд Чжэ Хона обежал комнату и остановился.
Во главе красноватого деревянного стола сидела женщина.
— Пришёл? — ровным голосом спросила Мён Хи, глядя, как Чжэ Хон отодвигает стул напротив.
— Да. Попал в пробку, немного опоздал.
— Ну, бывает. Слышала, тебя выписали. После ужина сразу в Самсон-дон?
— Да, поеду.
В Самсон-доне была квартира, где Чжэ Хон жил отдельно от матери.
Мён Хи кивнула на его сухой ответ и подала знак стоявшей рядом Мин Ён.
Мин Ён подошла и пододвинула к нему тарелки с его любимыми закусками.
— Этого хватит. Приятного аппетита.
— Секретарь Чу, можешь идти.
Исполнив свои обязанности, Мин Ён вышла и закрыла за собой дверь.
Мён Хи обвела взглядом затихшую столовую, и на её губах мелькнула довольная улыбка.
— Давай есть. Сколько же мы не ужинали вместе?
Зачерпнув ложку супа, она замерла и посмотрела на сидевшего напротив Чжэ Хона.
— Сынок, доктор Ким говорил, что прогноз очень плохой и мне надо готовиться к худшему. А ты взял и очнулся — ты не представляешь, как у меня отлегло от сердца.
— …
— Следователь ещё не звонил? Насчёт аварии с тобой свяжется следователь Ли. Записи с камер и всё, что они там собрали, потом посмотришь.
— Хорошо.
Чжэ Хон молча слушал, а Мён Хи всё говорила и говорила.
Когда чувства переполняли её, она прижимала ладонь к груди.
«Мужа и так нелепо потеряла. Думала, и тебя вот так же потеряю», — причитала Мён Хи, но Чжэ Хон смотрел на неё безучастно.
Вдруг он отвлёкся от еды и покосился в сторону.
Телефон, лежавший на столе, замигал и высветил пропущенный вызов.
Чжэ Хон потянулся к нему и на миг замер, словно кадр на паузе.
Но резкий голос матери вернул его к действительности.
— Кто это названивает человеку, которого только что выписали?
— Ничего важного.
Он взял телефон и перевернул экраном вниз.
— Кстати. Говорят, Чон Ён Чжэ приходила к тебе.
Услышав от матери это неуместное имя, Чжэ Хон поднял голову.
— Аж мурашки по коже. Секретарь Чу говорит, она десять лет по тебе сохнет. Это уже не любовь, а одержимость.
— …
— Пока ты был без сознания, она несколько раз приходила в больницу. Держись от неё подальше. Только себя уронишь. Вот поэтому и нельзя было пускать таких в дом. Моя ошибка.
Мён Хи говорила и брезгливо морщилась.
— Сосредоточься на выздоровлении и как следует готовься к помолвке. Хорошо ещё, что та семья пошла нам навстречу и не разорвала договорённость.
Чжэ Хон, молча слушавший её, положил приборы.
— Кусок в горло не лезет?
— Да, что-то не хочется.
Он молча поднялся из-за стола.
В тихой ванной шумела вода; Чжэ Хон упёрся руками в раковину.
Его ровные брови сошлись, и он обхватил лоб рукой.
Весь ужин — нет, с того самого момента днём, когда он, собираясь на выписку, столкнулся с Чон Ён Чжэ, — голова болела не переставая.
— Ха.
Губы его скривились, с них сорвался прерывистый выдох.
Стоило вспомнить её заплаканный взгляд, как боль становилась сильнее.
— Я что, с ума схожу?
— …
— Или у меня с головой что-то не так?
Опустив глаза, он увидел телефон на краю раковины.
Вспомнился звонок во время ужина.
Чжэ Хон взял телефон и разблокировал экран.
Несколько касаний — и открылся список пропущенных вызовов.
Среди незаписанных номеров затесалось одно незнакомое имя.
Глядя на него, он сильно нахмурился.
«Ён Чжэ»
Этого имени не должно было быть в его контактах.
Стоило вспомнить Чон Ён Чжэ в палате, как голова снова разболелась.