«Запомни. На этот раз не послушалась ты, Чон Ён Чжэ».
Ён Чжэ сидела, подперев подбородок рукой, и её светло-карие глаза, устремлённые в пустоту, потемнели.
Стоило ей и за ужином хоть на миг задуматься, как перед глазами сами собой вставали дневные события.
И зачем он явился и разбередил ей душу?
Ён Чжэ закусила губу, и тут…
— Ма-ам.
Услышав голос, Ён Чжэ вскинула голову.
Это был Чжи У. Она встретилась взглядом с сыном, сидевшим напротив.
— М? Ты меня звал?
— Чжи У тебя три раза звал, — надув щёки, ответил сын. — Я уже всё съел, а ты всё кладёшь и кладёшь мне котлету. Вот, смотри.
Опустив глаза, она увидела в пустой тарелке аккуратную горку кусочков тонкацу.
Хрустящая отбивная в панировке была любимым блюдом Чжи У.
Каждый раз, когда сын подносил ко рту ложку риса, Ён Чжэ клала сверху кусочек.
Она ведь следила, как быстро он ест, и подкладывала по чуть-чуть.
— Ну я и растяпа.
Она и не заметила, что он уже доел.
— Мама совсем задумалась. Вкусно было, мой хороший?
Сын, смотревший на неё с напускной обидой, тут же расплылся в улыбке.
— Ага! Котлета вкусная!
Он закивал, и Ён Чжэ невольно тоже заулыбалась.
Она встала и повязала фартук, висевший на спинке стула.
Едва она подошла к раковине и натянула резиновые перчатки, как Чжи У принёс свою ложку.
Глядя, как сын тянется на цыпочках, чтобы положить ложку в раковину, Ён Чжэ просияла.
— Помогаешь маме? Чей это такой славный сынок?
— Чжи У — мамин сынок!
Похвала, видно, пришлась ему по душе: Чжи У обхватил её за талию и потёрся о неё головой.
Похоже, он решил так и висеть на ней, пока она моет посуду.
— Мамин хвостик. Так и будешь держаться?
— Ага. Так и буду.
— Да? Тогда кто первым отпустит, тот и проиграл.
— Ага!
Когда мытьё посуды подходило к концу, Ён Чжэ опустила взгляд.
Чжи У вцепился в неё, как цикада в старое дерево.
Как же он старался!
Брызги летели на него, а он висел, крепко зажмурившись, и Ён Чжэ еле сдерживала смех.
Так хочется выиграть?
Они и раньше часто так спорили, но таким сосредоточенным она видела его впервые.
Спор закончился, только когда Ён Чжэ составила начисто вымытую посуду на сушилку.
— Мама, Чжи У выиграл, да?
Когда она сняла фартук, сын подбежал к ней с сияющими глазами.
Ей всегда было горько, что он повзрослел раньше сверстников.
А сегодня перед ней был самый настоящий пятилетний малыш, и у неё потеплело на душе.
— Да, победил Чжи У. Молодец. А мама, кажется, всегда проигрывает.
На самом деле чаще всего она поддавалась сама.
Но, глядя на его улыбку до ушей, она понимала, что и сегодня поступила правильно.
— Раз Чжи У выиграл, исполни моё желание!
— Желание? Мы о таком вроде не договаривались.
— Только что договорились. Кто выиграл — тот и король.
Сын так ловко выторговал себе желание, что Ён Чжэ, умилившись, сдалась.
Она присела, чтобы оказаться с ним вровень.
— И какое у Чжи У желание?
— М-м.
Глаза, только что искрившиеся озорством, вдруг стали серьёзными.
— М-м-м. Ну, это…
Его губы смешно шевелились.
Что же это за желание, раз он так тянет?
Сдерживаясь, чтобы не расцеловать его пухлые щёки, Ён Чжэ ждала.
— Видно, очень чего-то хочется, раз наш Чжи У так тянет.
Ён Чжэ протянула руку и легонько взъерошила ему волосы.
И тут его маленькие губы разомкнулись.
— Фортепиано.
— …
— Чжи У хочет заниматься фортепиано с дядей.
В тот же миг её рука, перебиравшая его волосы, замерла.
В памяти вдруг всплыл недавний вечер.
По дороге из детского сада, где она встретила Чжэ Хона, Чжи У спросил, можно ли ему учиться играть.
«Можно… мама подумает?»
Отказать ему наотрез она не смогла и ушла от ответа.
Она старалась найти такие слова, чтобы пятилетний ребёнок понял и не обиделся, но это оказалось непросто.
Прошло уже несколько дней, а он, оказывается, всё ещё ждал.
На сердце у Ён Чжэ стало тяжело, словно к нему подвесили десятки гирь.
На самом деле ответ у неё был только один.
«Прости, Чжи У. Нам не по карману учиться музыке».
«Фонд — опасное место для тебя. Если что-то пойдёт не так… нас с тобой могут разлучить».
Ён Чжэ так и не могла выбрать ни один из ответов…
— Это же желание Чжи У, значит, можно?
Сын смотрел на неё ясными-ясными глазами.
Пятилетний малыш, который верит, что право на желание исполнит что угодно.
От слов, которые предстояло сказать ребёнку, полному надежды, у Ён Чжэ сжалось сердце.
— Прости, Чжи У. Это желание мама, наверное, не сможет исполнить.
— Почему?.. Это же желание.
Его большие глаза беспомощно задрожали.
Будто он потерял целое царство — так велико было его горе.
— Тебе, наверное, трудно будет понять. Но мама не может доверить тебя тому дяде.
— …
— Фонд — страшное место. Мама хочет, чтобы ты жил так, как сейчас. Прости.
— Значит, Чжи У… не пойдёт с дядей? Так нельзя.
Переспрашивая, Чжи У смотрел на неё глазами, полными слёз.
— У нас же нет фортепиано…
Его маленькие плечи затряслись.
По щекам покатились крупные слёзы.
— Чжи У надо играть… — всхлипнул он.
Он не выдержал и разрыдался.
— На утреннике мы с Со Ха… будем играть вместе, — икая от слёз, выговорил он. — Чжи У — главный.
Чжи У ревел в голос, рассказывая, что на утреннике в саду ему поручили играть в дуэте.
Ён Чжэ впервые слышала об утреннике и растерялась.
Не успела она ничего спросить…
— Теперь Чжи У врунишка! Со Ха не будет со мной дружить!
— Чжи У!
Сын убежал в комнату, где стояла кровать.
Не оглядываясь на её зов, Чжи У с головой укрылся одеялом.
Даже толстое одеяло не могло заглушить его всё более громкого плача.
* * *
— Как работа в фонде, справляешься?
Услышав резкий звонкий голос, Чжэ Хон поднял голову.
Голос принадлежал Мён Хи.
— Да. Понемногу.
На его краткий ответ Мён Хи приподняла один уголок губ.
— Говорят, ты нашёл какого-то гения? Чон Чжи У, кажется.
— …
— Видела видео. В фонде все с ума сходят. Заполучить такого — всё равно что выиграть в лотерею.
Видя, что Мён Хи будто бы невзначай его прощупывает, Чжэ Хон поставил чашку на стол.
— Да. Поэтому и стараюсь его заполучить.
— Вот-вот. Старайся. Для тебя это дело жизни и смерти.
Мён Хи загадочно улыбнулась и взяла чашку.
И подула на поднимавшийся от неё пар.
— Кстати, ты ведь знаешь, что Ё Ын возвращается?
Разговор перешёл на другое, и при этом малоприятном имени Чжэ Хон едва заметно вздрогнул.
Сколько он его ни слышал, привыкнуть не мог.
— Мне доложили.
— Доложили? Послушать тебя — будто о посторонней речь. Наша Ё Ын обидится.
Ровные брови Чжэ Хона чуть приподнялись.
Он никак не мог привыкнуть к тому, что Мён Хи о ком-то говорит так ласково.
Чжэ Хон подавил невольную усмешку.
— Так она мне и есть посторонняя.
— Что?
Не обращая внимания на её злой взгляд, Чжэ Хон потянулся к чашке.
Тёплая чашка удобно легла в ладонь. Все пять лет, что Ё Ын училась в Америке, она ни разу не приезжала в Корею.
Ей сейчас, пожалуй, лет двадцать шесть.
— Я даже лица её толком не помню.
Он попытался вспомнить её лицо — оно расплывалось.
Неудивительно: виделись они от силы раз пять.
Если бы не Мён Хи, Чжэ Хон частенько забывал бы о существовании Ё Ын.
Чон Ён Чжэ он и то помнил отчётливее, чем невесту.
Чжэ Хон вертел в руках чашку.
И так же естественно, как по ладони расходилось тепло, перед глазами встало лицо Ён Чжэ.
Юная девичья нежность исчезла: теперь она была безупречной женщиной.
Лицо было то же самое — той Чон Ён Чжэ, которую он знал.
Но исходившая от неё атмосфера была чужой.
— Тебе ещё и смешно?
Подняв голову, он увидел Мён Хи, смотревшую на него с возмущением.
— А. Я улыбался?
Чжэ Хон провёл рукой по губам. Видимо, он и правда улыбался, сам того не замечая.
Мён Хи посмотрела на него так, словно ей это до смерти надоело, и покачала головой.
Это ведь именно Мён Хи отговаривала Ё Ын уезжать на учёбу.
Пять лет назад и по сей день Мён Хи неизменно хотела, чтобы они поженились.
Настаивала, приводя нелепый довод: мол, и замуж выходить, и рожать — чем раньше, тем лучше.
Свадьбу их она принимала всерьёз и потому вечно была недовольна вялым Чжэ Хоном.
— Вот поэтому мне и стыдно перед сватьей. Сколько лет уже прошло? Пусть Ё Ын и молода, но нельзя же так долго заставлять девушку ждать.
Всё тот же неизменный репертуар.
Зная, что последует дальше, Чжэ Хон закрыл глаза.
— Ты ведь знаешь, как много председатель на тебя возлагает. Думаешь, просто так тебя перевели в фонд? Это всё проверка председателя Ку — она связана с наследством.
— …
— Будет ужин со старшими родственниками. Подготовься как следует…
Он, как всегда, собирался пропустить всё мимо ушей.
Но тут тишину нарушил стук в дверь.
— Это Чу Мин Ён. Позвольте войти.
Секретарь Чу поклонилась и вошла в комнату.
— Что такое? Не видишь — мы разговариваем?
— Видите ли… госпожа Пхё. Вам звонят.
— Звонят?
Мён Хи перевела взгляд с Мин Ён на протянутый ей телефон.
При виде имени на экране её лицо заметно просветлело.
— Я на минутку.
— Пожалуйста.
Глядя, как Мён Хи поднимается, Чжэ Хон подумал, что это даже к лучшему.
Разговоры о помолвке ему давно опостылели.
Мин Ён поклонилась ему, и он равнодушно взял телефон…
— Алло? Это я, Пхё.
Голос Мён Хи, переступавшей порог, звенел от волнения.
Следом вышла секретарь Чу и закрыла дверь.
— Госпожа шаманка, почему до вас в последнее время не дозвониться?
И всё же резкий звонкий голос отчётливо долетел до Чжэ Хона.