Дыхание, срывавшееся с его губ, неровно касалось Ён Чжэ.
Не видя его, она по теплу, которое передавалось через прижатую к нему спину, чувствовала, как близко он стоит.
Ён Чжэ застыла с головы до ног.
Онемели ведь только пальцы, а она окаменела целиком, будто увидела Медузу.
Почему?..
К горлу подступил вопрос: «Почему вы играете?»
Вы же так ненавидели фортепиано.
А потеряв память, тем более должны ненавидеть. Так почему?
Мелодия близилась к концу, и Ён Чжэ опустила глаза.
Музыка мягко завершилась, и пальцы, скользившие по клавишам, замерли.
Его тело, прижатое к её спине, понемногу отстранилось.
Только тогда она прерывисто выдохнула.
Ён Чжэ даже не замечала, что всё это время не дышала.
Когда Чжэ Хон закончил играть, в репетиционной повисла тяжёлая тишина.
Тишина затянулась до странности, и тогда он, стоявший позади, шевельнулся.
— Чон Ён Чжэ, у тебя так же?
От низкого голоса Ён Чжэ подняла опущенную голову.
Их взгляды встретились: он стоял, опираясь на изогнутый край рояля.
— Ты бросила фортепиано, потому что надоело?
От неожиданного вопроса её взгляд дрогнул.
Ответом было то, что он сейчас видел перед собой.
Мне трудно играть из-за вас — сказать такое она не могла и закусила губу.
Окаменевшие мышцы расслабились, и в онемевшие пальцы вернулась сила.
— Без комментариев. Слишком личный вопрос, — ответила Ён Чжэ, поднимаясь.
— Ты же любила фортепиано.
Она думала, что твёрдо оборвала разговор, а он снова вернулся к фортепиано.
В глазах Чжэ Хона, смотревших на неё, что-то колыхнулось.
То ли веселье, то ли любопытство — не разобрать.
Чувствуя, что её втягивают в его игру, Ён Чжэ поджала губы.
— Детям пора заканчивать, я пойду. Всего доброго.
Мельком взглянув на часы, она увидела, что скоро восемь.
Ён Чжэ опустила крышку, всё поправила и, прикрываясь Чжи У, хотела уйти.
Но далеко уйти ей не удалось.
— Ты всё ещё меня любишь?
От этого вопроса, прозвучавшего как внезапный налёт, сердце Ён Чжэ ухнуло вниз.
Её взгляд растерянно заметался.
А в глазах Чжэ Хона, смотревшего на неё, не дрогнуло ничего.
Вопрос закончился вопросительным знаком, но звучал так уверенно, будто ответ был уже известен.
— Потому и придираешься ко мне на ровном месте и всё противишься тому, чтобы Чжи У шёл в фонд?
Похоже, именно к этому выводу он пришёл за прошедшую неделю.
«Ты ведь меня всё ещё любишь. Только сердцу не прикажешь, вот и злишься, и огрызаешься, хотя я тебе нравлюсь».
«Разве не так?»
Казалось, именно это говорили его глаза.
Ён Чжэ сжала в кулак дрожащую руку.
Её словно трясло вместе со всем миром, а Чжэ Хон оставался совершенно спокоен.
Глядя на это, она понемногу пришла в себя.
— Не понимаю, о чём вы. Я вас не люблю.
Сердце колотилось, а голос прозвучал спокойно.
К счастью. По крайней мере, при Чжэ Хоне ей не хотелось выдавать смятение. Чжэ Хон, стоявший у фортепиано, двинулся с места.
— Уверена? — мигом оказавшись рядом, тихо спросил он.
Он смотрел на неё прямо, будто хотел услышать совсем другой ответ.
Ён Чжэ изо всех сил старалась не встречаться с ним взглядом.
— Да…
— Тогда почему не смотришь мне в глаза?
Он с поразительным чутьём уловил, что она увиливает.
Ещё отвечая «да», она ощущала уколы совести. Ведь она и правда увиливала.
— Ничего подобного. Когда это я?
Но, делая вид, что не понимает, Ён Чжэ опустила взгляд.
Часы показывали уже начало девятого.
Удачно. Теперь ей и правда пора было забирать Чжи У.
— Мне пора. Уже восемь…
Не успела она договорить…
Пальцы обхватили её подбородок, и опущенную голову подняли вверх.
Взгляд, который она так старательно отводила, насильно встретился с его взглядом.
Чжэ Хон стоял теперь ещё ближе, чем в ту минуту, когда она пыталась ускользнуть.
От его чёрных глаз, смотревших в упор, сердце Ён Чжэ сжалось.
— Чон Ён Чжэ, вот что значит смотреть в глаза.
— …
— А ты меня избегаешь. Потому и придумала нелепый повод, чтобы забиться сюда.
Губы Ён Чжэ задрожали.
Знает, что она его избегает, — мог бы сделать вид, что не заметил, но гибкости в этом мужчине не было ни на грош.
— До сих пор не можешь меня забыть?
От этого вопроса, вбитого, как последний гвоздь, гладкий лоб Ён Чжэ прорезала глубокая морщина.
— Да нет же! Забыла.
Сдерживаемые чувства разом проступили на лице.
Недовольство и непонятный стыд за себя. Всё смешалось.
— Пять лет прошло. С какой стати мне до сих пор вас любить?
— Странно. А мне кажется, что ты меня не забыла.
Он ослабил хватку.
— Раз ты мать Чжи У, ты должна радоваться. И приглашению фонда, и осеннему концерту. Другие дети за такое душу бы продали.
— …
— Я просто никак не могу этого понять.
В лёгкой улыбке, тронувшей его губы, чувствовалась даже какая-то вальяжность.
— Как ни посмотри, тебе нужно принять моё предложение. А не огрызаться на меня.
— …
— Так что, раз не любишь, скажи. Почему ты меня избегаешь и зачем забилась в эту каморку.
Ён Чжэ закусила губу.
Для вас это, может, просто кусочек прошлого, а для меня — нет.
— Это случайность. Мне захотелось поиграть, вот я и зашла. Я вас не избегала.
— …
— И у меня есть ребёнок. Неужели я до сих пор не забыла вас? Это всё просто совпадение.
Вместо проглоченных слов она сослалась на случайность и попыталась отвести взгляд.
— С таким лицом — так я тебе и поверил.
Он стиснул её запястье и притянул её к себе.
Расстояние между ними исчезло в один миг — совсем не то, что минуту назад.
— Ты так себя ведёшь, что мне хочется проверить.
Что?
Не успела она переспросить, как большие ладони Чжэ Хона обхватили её щёки.
Глаза Ён Чжэ округлились.
Запоздало поняв, о какой проверке он говорит, она попыталась его оттолкнуть.
Но сдвинуть Чжэ Хона, стоявшего как скала, ей было не под силу.
Его губы приблизились — вот-вот коснутся, — и у Ён Чжэ оборвалось сердце.
В глазах побелело, голова закружилась, и она крепко зажмурилась…
В приоткрытую дверь заглянула Хе Гён.
— Мама Чжи У, ты здесь? Я тебя обыскалась. Чжи У, мама здесь!
Их губы почти соприкоснулись, но Ён Чжэ резко оттолкнула Чжэ Хона.
— Вы чего тут? Мама Чжи У, тебе жарко?
— Н-нет.
Хе Гён перевела взгляд с пунцового лица Ён Чжэ на Чжэ Хона.
Пока Хе Гён разговаривала с Чжэ Хоном, Ён Чжэ поспешно собрала вещи Чжи У.
Ей хотелось только одного — поскорее уйти отсюда.
Попрощавшись, Чжи У взял маму за руку.
Выходя из зала, она встретилась глазами с Чжэ Хоном.
— Дядя, а в четверг вы придёте?
Неизвестно когда они успели подружиться, но Чжи У, лучезарно улыбаясь, заговорил с Чжэ Хоном.
— Не знаю. Посмотрю, как будет с делами. Ты хочешь, чтобы я пришёл?
— Да!
Чжи У хотел было продолжить разговор.
Но Ён Чжэ потянула его за руку.
Поняв это как знак, что пора домой, Чжи У торопливо попрощался:
— До свидания, дядя.
— Пока. Счастливо.
Пока они не отошли далеко, она чувствовала на себе взгляд Чжэ Хона, но изо всех сил делала вид, что не замечает.
* * *
Пока они шли к машине, Чжи У без умолку щебетал о репетиции.
Как он ни старался завести разговор, Ён Чжэ никак не могла сосредоточиться.
Отвечая невпопад, она завела мотор и взялась за руль.
Руки на руле мелко дрожали.
Буря вроде бы миновала, а Ён Чжэ всё ещё чувствовала себя так, будто её крутит вихрь.
Наверное, так будет до самого концерта.
Оставалось лишь надеяться, что это время пройдёт поскорее.
Машина тронулась, и Чжи У, кажется, стал смотреть в окно.
В салоне повисла тишина.
То, что случилось с Чжэ Хоном, так её потрясло, что Ён Чжэ даже не заметила, что забыла включить музыку.
— Мама… слушай.
Услышав тихий голос, Ён Чжэ взглянула на Чжи У.
Мальчик, который только что смотрел в окно, теперь смотрел на неё.
— Чжи У был неправ.
— М?
От неожиданного признания глаза Ён Чжэ округлились.
Видно, он долго об этом думал: губы его шевелились, пока наконец не выговорили:
— Тогда… что соврал.
Он знал, что репетиция будет не в саду, а сказал, что в саду.
Ему так хотелось играть, вот он так и сделал, — начал рассказывать Чжи У о том, что случилось.
Рассказ вышел путаным, но суть была одна: он был неправ.
С того дня Ён Чжэ всё ломала голову, как с ним об этом заговорить.
Соврал он впервые. Да и дети в этом возрасте часто преувеличивают и сочиняют.
Пока она раздумывала, прошло немало времени.
— Я знаю, почему ты так сделал. И ты меня прости, что мама не поняла, что у тебя на душе.
— …
— Но ты сам сказал: врать нехорошо. А вот первым признаться, что был неправ, — это достойный поступок. Какой ты у меня смелый. Обещай и дальше не врать, а говорить честно, ладно?
Машина остановилась на красный.
Чжи У, видно, ждал, что его будут ругать: он похлопал глазами и энергично закивал.
Напряжённое личико просветлело.
И натянутое, как струна, сердце Ён Чжэ тоже немного отпустило.
— Это воспитательница тебя научила?
Голос её смягчился, но Чжи У замотал головой.
— Не-а! Это дядя сказал.
— …
— Чтобы быть настоящим мужчиной, надо уметь извиняться, если был неправ.
От совсем неожиданного ответа её взгляд дрогнул.
Она была уверена, что его отчитала воспитательница.
Ведь из-за этой истории воспитательница тоже оказалась в неловком положении.
— Мама, Чжи У тоже хочет быть таким же классным, как дядя.
— Почему?..
— Потому что дядя мне нравится!
Чистая, без малейшей примеси, детская искренность тяжело легла ей на сердце.
— Он классный, и ещё… ну, красивый, ой, не знаю. Просто нравится, и всё!
Глядя, как Чжи У говорит, что ему нравится Чжэ Хон, Ён Чжэ почувствовала, как кольнуло в сердце.
Было больно, что первым взрослым мужчиной, которому сын открыл душу, оказался именно Чжэ Хон.
Ведь он не из тех, кто будет рядом всегда.
Чжи У не мог остаться рядом с Чжэ Хоном.
Если он будет рядом с Чжэ Хоном, рано или поздно Мён Хи узнает о Чжи У.
А значит, и о том, что он сын Ён Чжэ.
Проницательная Мён Хи догадается, что в нём течёт кровь Чжэ Хона.
И тогда отнимет единственного, быть может, внука, не гнушаясь никакими средствами.
Отец и сын, которым не суждено быть вместе.
Эта горькая действительность причиняла ей боль.
— Ты тоже обязательно вырастешь замечательным человеком.
— Правда?
— Да. Конечно.
Сын довольно улыбнулся и незаметно уснул.
Глядя в зеркало на спящего Чжи У с поникшей головой, Ён Чжэ почувствовала, как пересохло во рту.
Раз вспомнив о Мён Хи, она уже не могла унять тревогу.
Дело было не только в фонде.
Пока встречи Чжи У и Чжэ Хона не затянулись. Пока они не сплелись теснее — эту связь нужно было оборвать.
По дороге домой на сердце у неё было тяжело, будто к нему подвесили сотни гирь.