— Что значит «подговорил»?
Голос Чжэ Хона стал таким же тяжёлым, как его взгляд.
— То и значит. Я сказала ребёнку, что отказалась от фонда и что с вами мы больше не увидимся. А Чжи У сказал мне, что будет репетировать в саду, и приехал сюда.
Голос Ён Чжэ мелко дрожал.
Она до сих пор не могла забыть, как ухнуло сердце, когда она пришла в пустой детский сад.
— Он ни разу не доставлял мне хлопот. Мальчик, для которого нет никого, кроме мамы, солгал.
— …
— Он никогда не врал. Ребёнок, который так заботится о маме, не мог так поступить.
— То есть, по-твоему, это я подговорил Чжи У соврать?
— Да, — сдерживая обиду, ответила Ён Чжэ. — Разве не вы велели ему солгать?
Чжэ Хон коротко рассмеялся, будто не находя слов.
— Что, Чжи У тебе сказал, что это я велел ему соврать?
— Чжи У не умеет врать.
Ён Чжэ стиснула кулаки.
— Что вы ему такое наговорили? Что нужно сказать, чтобы ребёнок поехал сюда тайком от мамы?
Чжэ Хон долго молчал, а потом снова невесело усмехнулся.
Он, стоявший до этого неподвижно, шагнул к Ён Чжэ.
И остановился в шаге от неё.
— Чон Ён Чжэ, это домыслы. Нет. Хуже того — ты сейчас не в себе.
— Да. Не в себе.
Разве можно было сохранять спокойствие?
— Хороший сын, который никогда меня не огорчал, изменился, как только появились вы.
С тех пор как появился этот мужчина, её спокойная жизнь пошла кувырком.
То, что менялось понемногу, совсем чуть-чуть, сегодня, из-за лжи Чжи У, стало очевидным.
А раз заметив перемены, терпеть их она уже не могла.
— Какая мать сохранит рассудок, когда единственный сын сбивается с пути?
— …
— Из-за вас, Ку Чжэ Хон, всё пошло наперекосяк.
Он сильно сморщил нос.
Прижав ладонь ко лбу, Чжэ Хон невесело рассмеялся и вдруг посмотрел куда-то ей за спину.
В его глазах что-то на миг дрогнуло, будто он кого-то заметил, а потом взгляд стал тяжёлым.
— Ладно. Значит, во всём виноват я.
Голос его прозвучал так, будто он сдался.
— Негде было репетировать — я арендовал зал. Некому было заниматься с детьми — я привлёк оркестр.
— …
— И Чжи У подговорил тоже я. Ну что, полегчало?
С этими словами Чжэ Хон прошёл мимо Ён Чжэ к зданию.
Он шёл решительно, но, заметив Чжи У, остановился.
На миг он будто посмотрел ребёнку в глаза, а потом исчез внутри.
Мальчик не мог ни подойти к маме, ни пойти за Чжэ Хоном и растерянно стоял на месте.
* * *
Обычно на обратном пути Ён Чжэ без конца расспрашивала Чжи У о том, как прошёл день.
Как было в саду. Какие были занятия, с кем он играл.
Дорога домой всегда проходила за их неспешной болтовнёй.
Но сейчас в машине стояла не просто тишина — гробовая тишина.
Может, поэтому Чжи У то и дело поглядывал в зеркало заднего вида на маму за рулём.
А вдруг мама очень сердится?
Мальчик теребил пальцы. Так он всегда делал, когда нервничал.
В голове вдруг всплыло то, что случилось в репетиционном зале.
Когда посреди репетиции появилась мама, у Чжи У сердце ушло в пятки.
Он и не думал, что мама приедет прямо в зал.
Хотя, если честно, когда он соврал, что будет репетировать в саду, он вообще не думал, что так может выйти.
Рассуждал Чжи У просто.
Ему хотелось играть на фортепиано и выступить на утреннике.
Но фортепиано у Чжи У не было, а дядя был для него вроде Санта-Клауса, который даст ему поиграть на фортепиано.
Если ходить с дядей, можно играть сколько душе угодно.
И выступить на концерте, и показать себя перед друзьями во всей красе.
«Прости, Чжи У. Это желание мама, наверное, не сможет исполнить».
Но мама дяде не рада.
Нет, по правде, мама его, кажется, не любит.
«Тебе, наверное, трудно будет понять. Но мама не может доверить тебя тому дяде. Фонд — страшное место. Мама хочет, чтобы ты жил так, как сейчас. Прости».
Поэтому он решил, что мама против того, чтобы он был с дядей.
Но если не ходить с дядей, играть на фортепиано не получится.
«Слушай. Можно Чжи У сегодня порепетировать с Со Ха к утреннику?»
«Останешься в саду репетировать?»
«Угу. Ага».
Вот он и сказал маме «да», когда она спросила, останется ли он репетировать в саду.
Спохватился он слишком поздно: разговор уже закончился.
Ложь, которая вырвалась сама собой.
Совесть больно уколола его, но он быстро забыл.
Репетировать вместе с Со Ха было так сладко. Он с головой упивался тем, что может играть сколько хочет.
Так он увлёкся, что, только увидев маму, наконец вернулся с небес на землю.
Хорошие дети не должны врать.
Он знал, что от вранья мама расстраивается, но исправлять было уже поздно.
Когда сердитая мама вышла из зала вместе с дядей, остатки совести больно кольнули Чжи У.
Врать плохо. Чжи У, пойди к маме и скажи правду!
Ты что? Не видел, какое у мамы сердитое лицо? Я не хочу, чтобы меня ругали! Сиди тихо.
За совесть Чжи У взялись тянуть канат ангел и бесёнок, что жили у него внутри.
После упорного перетягивания Чжи У не выдержал и пошёл искать маму и дядю.
Поднявшись в фойе, он увидел неподалёку, за дверью на улице, знакомые спины.
Чон Чжи У, зачем ты идёшь? Правду скажешь? Ты же разревёшься! Не ходи!
Правильно решил! Ах ты, гадкий бесёнок, Чжи У — хороший мальчик!
Чжи У, прилипший к стеклянной двери и смотревший на маму и дядю, тихонько приоткрыл её.
И потихоньку стал подходить к ним.
«Чжи У не умеет врать».
Эти мамины слова, в которых звучала вся её вера в сына, заставили Чжи У вздрогнуть.
А Чжи У соврал.
Его губы шевелились, но слова не шли.
Разговор становился всё горячее. Мысль, что мама и дядя ссорятся из-за него, больно сжимала сердце.
Так он и стоял, не шелохнувшись, пока не встретился взглядом с дядей.
«Ладно. Значит, во всём виноват я. И Чжи У подговорил тоже я. Ну что, полегчало?»
Он никак не мог забыть разочарованного лица дяди, который смотрел на маму, а потом ушёл.
Чжи У пришёл, чтобы сказать правду, но так и не смог ничего сказать маме.
Ни когда мамина машина свернула в переулок, ни когда она припарковалась.
Он всё думал и думал и наконец с трудом заговорил.
— Мама… слушай.
Только он набрался смелости начать…
— Да, слушаю.
Мама на миг обернулась к нему, но тут же ответила на звонок.
— Да. Я только что привезла Чжи У домой. Да-да. Мне всё рассказали.
Похоже, звонила воспитательница. Чжи У снова крепко сжал губы.
И молча теребил пальцы.
— Раз они уже начали репетировать, отказываться теперь, наверное, поздно.
— …
— Пока пусть всё идёт как идёт — и концерт, и репетиции. Но от фонда я собираюсь отказаться. Прошу вас, проследите, чтобы с фондом нас ничего не связывало.
Закончив разговор, мама снова обернулась к Чжи У.
— Чжи У, как я и сказала воспитательнице, репетиции и концерт я пока разрешаю. Но не больше.
Чжи У кивнул.
Сердце, сжимавшееся от страха, что концерта тоже не будет, немного отпустило.
— А про сегодняшнее… поговорим в другой раз. Что ты хотел сказать?
— Н-ничего.
Ведь он как раз и хотел рассказать про сегодняшнее.
Слова правды, которые он собирался сказать, покрутились у него на языке и растаяли.