Ён Чжэ смотрела на молчавшего Чжэ Хона и крепко сжимала руки.
Она вцепилась в его одежду и комкала её в ладони, будто держалась за последние остатки рассудка.
— Ведь это неправда? Что вы такое говорите? Мы с вами любили друг друга, Чжэ Хон. Вы правда ничего не помните?
— …
— И это место тоже. Ключ! Вы же сами мне его дали.
Ён Чжэ торопливо нагнулась и подняла ключ-карту.
— Мы здесь были вместе. Неужели не пом…
— От твоего бреда аж мороз по коже.
Но продлилось это недолго.
Её отчаянные уговоры оборвал Чжэ Хон.
— Знаю я таких, как ты. Подцепить мужика побогаче и выбиться в люди. Решила, раз я потерял память, меня легко провести? Влюблённые, значит?
Губы его скривились в издёвке.
— Ну да. Почему бы заодно не сказать, что и ребёнок появился? Думаешь, я хоть бровью поведу? Если хотела ко мне присосаться, ты ошиблась адресом, Чон Ён Чжэ.
— …
— Пожила приживалкой в нашем доме и решила, что мы с тобой близки?
Каждое слово, усеянное шипами, вонзалось ей в сердце.
— Это психическое расстройство. Лечись.
Эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что ей доводилось слышать от Мён Хи.
Сердце будто рвали в клочья, и Ён Чжэ прикусила губу.
Иначе ноги бы подкосились.
— А если я беременна?
Сквозь искривлённые губы прорвался сдавленный голос.
— Да, я выросла в бедности, и да, всему, что у меня есть, я обязана фонду «Куиль». Но я ни разу не сделала ничего постыдного.
— …
— Я правда жду реб…
— С ума сошла. Совсем свихнулась.
Тихий голос и короткий смешок оборвали Ён Чжэ на полуслове.
— Думала, скажешь «беременна» — и я сразу поверю? Ты меня за кого держишь?
Чжэ Хон шагнул к ней вплотную и сверкнул глазами.
Под убийственным взглядом этого громадного мужчины, на которого ей приходилось смотреть снизу вверх, сердце Ён Чжэ разрывалось.
Это был не тот мужчина, что целый год шептал ей о любви.
Отвращение в его глазах говорило Ён Чжэ: что бы она ни сказала, до него это не дойдёт.
— Убирайся. Пока я не вызвал полицию.
— Я не вру, правда не вру!
Ён Чжэ потащили к входной двери.
Её беспомощно выталкивали, а она не сводила глаз с Чжэ Хона.
— Чжэ Хон, вы пожалеете. Когда память вернётся, вы всё поймёте.
Слова были жёсткими, но глаза Ён Чжэ полнились мукой.
Ради ребёнка ей хотелось удержать его любой ценой.
— Пожалею? Как же.
Но надежда разбилась вдребезги.
— Больше не приходи. Я не собираюсь иметь с тобой ничего общего.
Он решительно выдернул у неё из руки ключ-карту.
В следующий миг Ён Чжэ оказалась за дверью.
В сужающейся щели виднелся его силуэт.
Пожалуйста, обернитесь.
Всё не так, как вы думаете.
Ён Чжэ протянула руку к двери, но та закрылась.
* * *
— Вы в порядке? Вы бледная.
Звякнул поставленный стакан, и рядом кто-то появился.
Аккуратно загнутые ресницы дрогнули и поднялись, и светло-карие глаза Ён Чжэ вобрали в себя окружающее.
Это была Мин Ён.
— Госпожа Пхё, похоже, ещё долго будет говорить по телефону. Может, придёте в другой раз…
— Ничего, я подожду.
Мин Ён хотела предложить ей уйти, но Ён Чжэ отказалась.
И снова закрыла глаза. В ушах стоял гул.
Домой она вернулась лишь под утро и до самого рассвета не могла уснуть.
С утра поднялась температура, голова раскалывалась, но болело совсем другое.
Она с силой прижала ладонь к груди.
Мужчина, вонзавший ей в сердце слова, как кинжалы.
Она поехала в апартаменты, потому что должна была сообщить ему нечто важное.
Она набралась смелости и сказала, а в ответ получила лишь холод.
Сколько бы она ни возражала и ни объясняла, всё было бесполезно.
В его глазах Ён Чжэ была всего лишь женщиной, которая решила воспользоваться его потерей памяти, чтобы выбиться в люди.
Ён Чжэ обхватила руками живот.
Всю ночь она думала только об этом ребёнке. О бедном малыше, который уже прочно обосновался у неё внутри.
Раз Чжэ Хон не способен мыслить здраво, нужно сказать хотя бы Мён Хи — с этой мыслью она и пришла.
Пусть эта женщина её и ненавидит, но к внуку может отнестись иначе.
— Проходите. Госпожа Пхё закончила разговор.
Услышав её голос, Ён Чжэ открыла глаза.
* * *
Перед дверью Ён Чжэ глубоко вздохнула.
С шестнадцати лет, когда она пришла в фонд и начала заниматься на его деньги, и до сегодняшнего дня.
Она бессчётное количество раз входила в эту спальню и всё равно не могла привыкнуть.
Если её звали сюда, значит, в этот день её ждала жестокая выволочка.
Наказывали по-разному. Могли швырять в неё вещи, могли осыпать оскорблениями.
Может, оттого, что с этой комнатой были связаны одни страшные воспоминания, рука, взявшаяся за дверную ручку, напряглась.
Глубоко вдохнув, она открыла дверь — сквозь огромное панорамное окно лилось утреннее солнце, и перед глазами понемногу прояснилось.
Она пришла без приглашения и потому ждала, что сейчас на неё обрушится крик.
— Пришла? Говорят, ты долго ждала.
Но голос прозвучал совершенно непривычно.
Будто Мён Хи спутала её с кем-то другим.
— Чон Ён Чжэ.
Услышав снова своё имя, Ён Чжэ судорожно сглотнула.
Не дождавшись ответа, Мён Хи, стоявшая к ней спиной, обернулась.
— Раз уж пришла, взгляни-ка. Что тебе больше нравится? Ничего не цепляет. Я ведь всю жизнь носила только платья.
Перед Мён Хи стояла передвижная вешалка.
Взгляд Ён Чжэ скользнул по шёлковым ханбокам на вешалке. Дорогие, искусно сшитые, нежных цветов.
Мён Хи с кислым видом перебирала их.
Ён Чжэ тихонько вздохнула, чтобы та не заметила.
Глядя на непривычно благосклонную Мён Хи, она решила, что это даже к лучшему.
Ведь пришла она, чтобы признаться, что была с Чжэ Хоном, и сказать о ребёнке.
— Этот совсем блёклый, да?
— Госпожа Пхё.
Дрожащие губы Ён Чжэ разомкнулись, и голос растаял в воздухе.
— Вы всё ещё хотите внука?
Рука Мён Хи, перебиравшая ханбоки, на миг замерла.
После короткого молчания она снова задвигалась.
— Внука? Ещё бы. Сколько денег я вбухала в Хёнвольдан!
Ён Чжэ знала, что Мён Хи мечтает о наследнике от Чжэ Хона.
«Госпожа Пхё, у директора Ку детей не видать».
Мён Хи и без того стремилась к совершенству чуть ли не до одержимости.
Единственный сын — изъянов в нём она не терпела. Поэтому то и дело с жаром заказывала шаманские обряды.
Значит, всё может обойтись?
Пусть сама она не ровня этой семье, в ребёнке наполовину будет течь кровь Чжэ Хона.
А главное — если только удастся остаться рядом с ним… Пусть надежда крошечная, ей хотелось ухватиться за неё во что бы то ни стало.
— Говорят, на этот раз судьба переменилась: появился ребёнок, которого раньше было не видать. Да ещё сын, единственный. Драгоценное дитя, которое принесёт нашей семье счастье.
Пока Мён Хи говорила, сердце Ён Чжэ то сжималось, то расширялось.
Раз она так ждёт внука, может, хоть какая-то надежда есть?
Ён Чжэ стиснула сцепленные руки. Ладони уже взмокли от пота.
Машина Чжэ Хона после аварии была так изувечена, что её пришлось списать в утиль.
СМИ взахлёб писали о том, что он чудом выжил.
После такой аварии и двух месяцев комы неудивительно, если память на время пропала.
Чаще всего амнезия бывает краткой и быстро проходит.
Когда память вернётся, всё разрешится. Лишь бы до тех пор остаться рядом…
Так она закаляла и растила надежду, которую носила в сердце.
— Только тебя это не касается.
Мён Хи бросила ханбок на стол.
Её только что мягкий голос мгновенно изменился.
— Чтобы мой единственный внук родился от такой, как ты? И думать не смей вынашивать ребёнка моего сына.
— …
— Ты же знаешь, на что я способна?
От этой злобной угрозы, прошептанной у самого уха, Ён Чжэ крепко зажмурилась.
В этот миг и выращенная ею надежда разлетелась вдребезги.