Заговоры являются в видениях

Грозовой холм, Замок Грозовой Завесы

По внутреннему двора Замка разгуливали двое взрослых мужчин. Один из них был облачён в броню, что была усыпана глазами и ушами. Ходил он сутулившись, используя свой скипетр в форме руки, сжимающей жемчужину, как трость. Рядом с ним в красивых одеяниях шёл аристократ. В осанке своей он ни на мгновения не терял благородности. Грации его ходьбе позавидовала бы даже столичная знать. Но внимая видам, что их окружали, его выражение лица всё время было омрачено.

Замок Грозовой Завесы - огромное и воистину величественное сооружение, окружённое могущественными бурями и ветрами. В далёкие времена Замок Грозовой Завесы находился под властью штормовых ястребов и их горделивого владыки - Повелителя Бурь. В те далёкие времена ветра Грозовой Завесы бушевали пуще всего, которые однажды сумели подчинить ястребы и люди. Символом Замка в те времена было изображение штормового ястреба. Во времена, что носят название "Поход Годфри", первый Повелитель Элдена взял в осаду Замок Грозовой Завесы и в одиночку сошёлся в битве с Повелителем Бури.

В конце концов Годфри одолел своего противника и выиграл битву за Грозовую Завесу, что встала под власть Золотого Рода. Замок преобразили и добавили в её архитектуру золото, подобно Лейнделлу, а внутри поставили огромный тронный зал со статуей самого Годфри и его верного друга, зверя-регента Сероша, что сидел на плечах первого Повелителя и сдерживал его ярость. Однако вскоре Замок превратился, отчасти, в исправительную колонию, куда отправляли преступников, что становились защитниками сего места.

Но однажды, во времена Раскола, Повелителем Замка стал Годрик, жалкий полубог и отпрыск Золотого Рода. Он превратил некогда прекрасную Грозовую Завесу в ужасное место и осквернил сами ветра из-за жуткого искусства приращения. Вскоре на замке и его обитателях начало проявляться проклятие в виде дыр и шипов, что разъедали Грозовую Завесу изнутри. Многие считают, что это как-то связано с приращением, которым упивался уже павший полубог, но лишь единицы знали правду.

Разгуливая по Замку и видя, во что "наследник" Золотого Рода превратил наследие Годфри, Кеннет Хейт не мог не злиться на Годрика. Но именно он будет править этими землями, и ему нужно сохранять вид, достойный правителя Замогилья. Молча глядя на то, чем стал Замок, Кеннет первым нарушил тишину:

— Воистину, отсутствие правителя - ужасная беда для страны. Но безумный правитель - ещё хуже. Если этот безумец причислял себя к Золотому Роду, то как он мог довести наследие Годфри до такого состояния...

— Все известные нам полубоги уже давно лишились последних крох рассудка. Удивительно то, что после стольких лет против Годрика не восстали его люди. Даже не попытались. В конце-концов, пусть он и был немощным, но всё ещё полубогом. — Гидеон разгуливал по внутреннему двору, в котором валялось огромная куча обугленных трупов.

Огонь не пощадил ничего - земля почернела, будто прокажённая, деревья стояли как обугленные кресты на кладбище жизни. Сколько вмятин на земле и каменных стенах. Сколько разрушений. Видимо, здесь была одна из активных фаз боя с Годриком. Внимательно осматривая землю, Гидеон нашёл то, что искал. Кеннет тут же заговорил:

— Эта секира... разве она не... — До Кеннета и Гидеона уже дошли печальные вести о Нефели, но благородный служитель Золотого Рода до конца не хотел верить.

Гидеон молча спустился на колено и подобрал лежащую на земле секиру, что валялась рядом с сильной вмятиной на земле. Поднявшись, Гидеон начал разглядывать оружие той, кто была ему дочерью. Гидеон медленно провёл взглядом по выжженной земле, и среди следов битвы, средь бесчисленных сожжённых заживо, его глаза различили некие почерневшие останки - человеческие формы, превратившиеся в ломкие подобия древесного угля. На одной из этих частей была надета почти дотла сожжённая повязка победителя, которую всегда носила Нефели.

Подойдя к тому, что некогда было головой, Гидеон осторожно снял с обугленного черепа повязку. Гидеон ни слова не проронил - лишь смотрел. Кеннет опустил лицо своё в скорби и мысленно благодарил Нефели, что та попыталась проложить дорогу своему отцу. Невольно Кеннет начал размышлять:

"Леди Нефели - сильная и справедливая женщина. Она была достойна продолжить династию правителей Замогилья вместо меня. Если бы она была жива..." — Кеннета и Гидеона вырвал из раздумий один погасший, что находился в услужении Всеведущему. Он и ещё дюжина погасших на услужении Гидеону прибыли в Замок вместе с ним.

— Сэр Гидеон! Воины Годрика шествуют к Замку! Их поход на полуостров завершён – и вот они возвращаются!

Сжимая в руке своей повязку и секиру, Гидеон молча взглянул на своего подчинённого, и спустя пару секунд раздумий заговорил:

— Что же, пора окончательно присвоить этот Замок себе. Раз этот Айрон куда-то пропал, то на земельный вопрос с ним обсудишь потом сам. — Гидеон направился к воротам Замка.

— Собери всех, кто в Замке. Будем встречать бывших хозяев этого места. — В голосе Гидеона звучала сила, но без намёка на ярость или жажду мести.

Смотря в спину Всеведущему, Кеннет поразился непоколебимости Гидеона. Даже после смерти своей дочери он не оплакивал её. Она умерла за своего отца, за того, в кого верила. Она искренне желала, чтобы Гидеон взошёл на трон. Он может показаться безразличным, раз и слезы не проронил, но негоже будущему Повелителю придаваться скорби в такие моменты. Нет. В такие моменты нужно показывать свою силу. И пусть Великая Руна оказалась у некого Айрона, Кеннет верил, что Гидеон однажды заполучит корону в свои руки. Он же ему в этом и поможет.

Принеся внутреннюю клятву, Кеннет медленным шагом направился к воротам, дабы встретить остатки тех, кто был готов проливать кровь за своего мерзкого Повелителя.

... ... ...

Вулкан Гельмир, Вулканово поместье

В багрово-кровавом свете огней на резном троне восседает та, кто единолично управляет всем Вулкановым поместьем. Её фигура, утопающая в роскошных одеждах, излучая холодное величие. Платье, сотканное из бледного шелка, струится по её телу, словно лунный свет, но его края, украшенные золотыми узорами, потемнели от времени, а подол изорван, словно хранил следы долгих странствий.

На груди - вышитый герб, напоминающий о древнем роде, но его краски выцвели, как память о былом. На голове хозяйки поместья - массивная корона, чьи острые зубцы отбрасывают блики в тусклом свете свечей. Лицо её скрыто под серебряной маской, гладкой и бесстрастной, с тонкими прорезями для глаз, из которых сочится непроницаемая мгла. Эта маска, словно лик статуи, не выдаёт ни эмоций, ни слабости. Но в её холодной неподвижности таится угроза, словно она видит всё, даже то, что скрыто от простого взора.

Каждая из её рук покрыта тонкими белыми перчатками. В левой руке своей она держит два конверта, а пальцы правой руки, длинные и изящные, сжимают края платья с едва заметной дрожью. Справа от неё - массивный камин, украшенный резьбой, где с треском пляшет его пламя. Рядом с хозяйкой стоит её страж, облаченный в багряно-красные тяжелые доспехи, а шлем его украшен в виде топора. В руках своих он держит большой меч, что вонзён в изящный пол поместья, показывая всем своим видом, что недоброжелателей ждёт лишь одна судьба.

К хозяйке поместья подошла сгорбившаяся девушка в зелёных одеяниях. Оповестив о своём прибытии, она заговорила:

— Какова моя нынешняя миссия?

Хозяйка окинула взглядом свою разведчицу и, протянув ей два письма, заговорила властным голосом, что не несёт в себе и намёка на слабость:

— После стольких лет время в Междуземье вновь пришло в движение. Будет глупо не воспользоваться данной возможностью. Зораяс, отправляйся в Озёрную Лиурнию и встреться там с погасшим, что недавно оборвал жизнь самого Годрика и завладел его осколком. — Хозяйка поместья протянула первый конверт. Остальное не нуждается в объяснении. Зораяс уже не раз выполняла подобную работу.

— Что же касается этого конверта... Если тебе встретится кто-то из наших, то пусть он и займётся этим. И покуда удача будет на твоей стороне и ты встретишься с нашим Отвязанным, то пусть именно он этим и займётся. Слишком долго он игнорировал дела нашего поместья. — Хозяйка протянула второй конверт. Зораяс было неведомо, чью жизнь требовалось оборвать на этот раз, но ей это было и не нужно. Она лишь исполняет волю хозяйки поместья.

— Слушаю и повинуюсь, леди Танит. — Поклонившись на прощание, Зораяс развернулась и направилась к выходу.

— Подожди. — Танит окликнула свою разведчицу.

— Да, что-то не так? — Зораяс обернулась. Глядя на Танит, она вопрошала её взглядом.

— ...Береги себя. — Голос Танит был нежным. Слова эти принадлежали не суровой хозяйке поместья, но любящей матери, что беспокоится о своём ребёнке.

— ...Конечно! — На лице Зораяс проскочила улыбка, и в приподнятом настроении она покинула поместье.

Танит продолжала смотреть вслед Зораяс, пока та не пропала из её поля зрения. Устремив свой взор к потолку, Танит предалась своим мыслям: о будущем поместья, о новом погасшем, о её супруге. Наконец-то, после стольких веков, мир начинает меняться. Король из столицы тоже вскоре начнёт действовать, а потому нужно быть впереди него на два шага. Стоит им переманить того погасшего на свою сторону, как преимущество будет на стороне поместья, и мечта Танит и её Владыки станет ещё ближе к правде.

... ... ...

Озёрная Лиурния, поместье Кария

Свет луны ярко мерцает, а на небосводе дышат застывшие звёзды. Девушка, укрытая тёплым мехом, в большой белой шляпе и белых одеяниях, с кукольным телом и призрачным лицом, подняла свой взор к небесам, словно пыталась заглянуть за полотно, что отделяет этот мир от бескрайнего космоса. Внимая к бескрайней ночи, она вспоминала тот немой диалог с одним погасшим, когда тот смог подчинить своей воле Руну Годрика. Вряд ли он догадывался, что его безмолвный взор, устремлённый к луне и небесам, не остался безответным.

После стольких веков появился новый погасший, что смог заполучить в свои руки Великую Руну. Подобное было давно и лишь однажды. Погасший, которого избрал призрачный скакун и которому она передала колокольчик. Погасший без роду и племени, что в первую их встречу своим видом не походил на того, кто претендует на престол. И именно этому погасшему удалось убить полубога и завладеть его Руной.

"Судьба любит пошутить..." — Подумала девушка. Но она не знала, что душа этого погасшего была неподвластна Судьбе. Она не могла этого знать. Никто не мог этого знать. Даже он сам.

Продолжая созерцать звёздное небо, колдунья по привычке начала искать знакомые ей звёзды, чьи движения давным-давно остановил её брат. В тихой игре колдунья предалась своим мыслям: о погасшем, дерзко ступивший на стезю Повелителя; о братьях, чьи разумы давно поглотила тьма; о убитой горем матери, столетиями томящаяся в скорбном заточении среди книжных башен Академии. И самое горькое - её собственное предначертание, требующее растоптать все идеалы и отвернуться от всего, что любимо, дабы наконец избавить этот мир от гнёта прошлого. Однажды она уже совершила тяжкий грех, и, если потребуется, совершит ещё.

Её раздумья прервал скрежет доспехов. Перед ней стоял полуволк - один из её верных слуг, облачённый в доспехи, которые выглядели подозрительно нетронутыми, будто только что выкованными в кузнице, а не вынесшими десятки боёв.

— Ну надо же, Иджи слишком хорошо понял свою задачу. — Сказала колдунья, рассматривая результат трудов их кузнеца.

— Верно. Мне даже как-то неловко перед ним. Казалось, нужно залатать всего одну часть доспехов, а он мне новые сковал.

— Тем же лучше. Твоей старой броне уже который десяток пошёл? Давно пора оставить те доспехи в покое.

— Если такова ваша воля...

— Прошу, Блайд. Не фамильярничай со мной хотя бы наедине. Мы с детства друг друга знаем.

— ...Я не могу. Вы моя госпожа, а я - ваша тень.

Колдунья лишь промолчала. С тех самых пор, когда они бросили вызов Двум Пальцам, они перестали быть просто братом и сестрой. Сколь бы она не грезила о том, чтобы вернуться в те старые и счастливые дни, реальность такова - прежними они никогда не станут. Переведя взгляд за спину Блайда, колдунья узрела ещё одного вассала, что направлялся к ним. Блайд проследовал за взглядом своей госпожи, и узрев того, кто к ним приближается, заговорил:

— И что же тебе понадобилось, старый кукольник? — С явной недружелюбностью поприветствовал Блайд своего коллегу.

— ...

— Эй, ты меня хоть слышишь, или оглох на старости лет?

— Если постоянно отвлекаться на лай дворняги, то я лишь буду тратить своё драгоценное время впустую. — Ответил старый кукольник с явным пренебрежением в голосе.

— Ха-ха. Остёр на языка как всегда, но стоит дойти до дела...

— Вы оба, прекратите. — Тихий, но при этом чёткий голос колдуньи заставил опомниться её вассалов и остановить их перепалку.

— Так, какие вести ты принёс, Селувис?

Селувис - высокородный чародей, чей облик сочетает в себе высокомерие учёного и мрачную таинственность кукловода. Его фигура, высокая и худощавая, окутана длинной мантией глубокого синего цвета, расшитым золотыми узорами, напоминающими звёзды, упавшие с ночного неба. Ткань, потёртая на краях, ниспадает с его плеч, словно тень, а её подол, покрытый пылью, волочится по земле. На голове Селувиса - широкополая шляпа, похожая на диск луны в затмении. Её поля слегка изогнуты, а синий бархат отбрасывает тень на его лицо, что покрыто маской с зашитым золотыми нитями ртом.

— Как вы и просили, моя госпожа, я отыскал того погасшего. Недавно он был на Плачущем полуострове, в храме паломничества.

— Недавно? А сейчас где?

— Увы, это мне неведомо. Когда моя кукла нашла погасшего, то я отдал ей команду следить за ним, а сам же занялся другими делами. Десять минут назад я почувствовал, что связь с куклой резко оборвалась, которую я никак не смог восстановить. Это значит, что кукла была повреждена, но при каких обстоятельствах - мне неведомо.

— Уж чего-чего, а такого я от тебя не ожидал. Спустя рукава относишься к поручениям нашей госпожи и отправляешь на разведку столь слабую куклу...

— Я, хотя бы, не теряю голову при виде такой же дворняги, как и ты. И к тому же, кукла, которую я отправил, в прошлом была убийцей с Вороновой горы. Даже ты бы не заметил его присутствия. И нюх бы тебе не помог.

— Ха! Не недооценивай мой ню...

— Читаемый, словно раскрытая книга. Чего ещё ожидать от глупой дворняги.

Блайд ничего не ответил, лишь грозно взирал на Селувиса.

— И всё же, Селувис, именно твоя некомпетентность привела к провалу. Просто отправить куклу на слежку недостаточно. Ты должен был полностью удостовериться, что кукле ничего не угрожает, и самолично проследить за ним, пока тот не уснёт. — Сказала колдунья.

— ...Не смею перечить вам, моя госпожа. Вы правы, это моя ошибка. — Селувис поклонился в качестве извинения.

— Если у тебя больше нет никаких вестей, то можешь быть свободен.

— С вашего позволения. — Поклонившись на прощание, Селувис развернулся и ушёл. Колдунья и Блайд остались наедине.

— Что же, госпожа. Какова моя следующая миссия? — Блайд прервал неловкое молчание, что воцарилось после ухода Селувиса.

— Отправляйся в Замогилье. По новым сведениям, что ранее успел предоставить Селувис, в туманном лесу есть колодец, который ведёт в Нокрон. Где-то там должна находиться священная реликвия Вечного города. Отыщи её и принеси мне.

— Так тот колодец вёл в Нокрон?

— О, так ты, выходит, и сам успел на него наткнуться. Почему же не сообщил о нём?

— Это моя ошибка. Я был поглощён поиском Дарривила, и не уделил тому колодцу нужное внимание.

— ...Будь внимательней в следующий раз. Особенно когда спустишься к Нокрону.

— Как скажете. Тогда я отправляюсь. — Блайд уже развернулся и собирался уходить, как тут его окликнула колдунья.

— Сегодня уже поздно. Выступай завтра.

— ...Как скажете. — Поклонившись на прощание, Блайд пошёл отдыхать в поместье.

Колдунья осталась на месте и ещё немного полюбовалась луной, что всегда была тёмной, куда бы она не пошла. Колдунья и сама может следить за погасшим даже отсюда, но покуда небо скрыто облаками, взор её затуманен, а потому требуется личный наблюдатель. Интересно то, что он смог обнаружить ту куклу Селувиса... или же это был не он?

Предавшись думам ещё немного, колдунья направилась в свою башню, чтобы отдаться в объятия длинному сну.

... ... ...

Плато Альтус, Столица Лейнделл

Король Королевства Древа Эрд, "Дарующий благодать", сидел на троне и слушал доклад одного из подданных.

— Согласно донесениям, Страж Древа, что был отправлен в Замогилье с целью отлова и истребления погасших, погиб при исполнении во время вторжения в замок Грозовой Завесы. По предварительным сведениям, в ту ночь в Замок проникли четверо погасших: два чародея, одна воительница и один охотник за мертвецами. Один из двух чародеев пропал без вести, второй же был тем, кто убил Годрика и забрал его Великую Руну. Охотник за мёртвыми выжил в схватке с Годриком, чего нельзя сказать о воительнице, чья жизнь была оборвана в ту ночь. На следующий день погасшие во главе с Гидеоном Всеведущим заняли Замок и добили остатки войск Годрика, что вернулись с похода на Плачущий полуостров. Куда делся погасший, что забрал Великую Руну, неизвестно, как и его имя. Поговаривают, что он направился в Замогилье, а куда дальше - неизвестно. О нём нет почти никакой информации. Скорее всего, он прибыл в Междуземье совсем недавно. Учитывая то, что он смог одолеть Годрика, то при жизни он явно был хорошим чародеем. Нам ещё предстоит проверить список людей, что попадают под эту категорию и сравнить их с описанием данного погасшего. На сим у меня всё, мой Повелитель. — Вельможа поклонился в уважительном тоне.

Король же сидел и внимал на большом деревянном троне, что украшен искусной резьбой. Позади него высилось к небесам само Древо Эрд, излучая золотистое сияние на всё Междуземье. Прямо за троном, на котором восседает Дарующий благодать, расположена каменная лестница, что ведёт внутрь Древа Эрд. Средь вельможей ходят молва, что лишь представителям Золотого Рода дозволенно быть внутри самого Священного Древа. Увы, молва эта подвергается сомнениям, ибо никто никогда не видел, чтобы король хоть раз заходил внутрь Древа. Но какими бы ни были слухи, одно остаётся неизменным: Морготт, "Монарх, что дарует благодать", был единственным из полубогов, кто защищал столицу во времена Раскола. И пусть история его происхождения покрыта мраком тайны, никто не сомневается в его праве на престол, ибо сама Великая Воля даровала ему благодать, и наделила силой одаривать её светом других. Великая Воля признала его, как отпрыска Марики.

Выслушав донесение до конца, Морготт погрузился в думы. Он знал лица и имена лишь двух погасших, что проникли в Замок - чародея со шляпой и воительницу. Среди погасших на его памяти был лишь один, кто всё ещё прислуживает Древу Эрд и охотится на мёртвых. И определив троих погасших, остался неизвестный четвёртый - тот, кто и лишил Годрика жизни. После стольких лет этот погасший был первым после Вика, кто смог завладеть Великой Руной, и тот факт, что он его даже в лицо не знал, был не мил Морготту.

— Разузнайте всё о погасшем, что решил посягать на трон. Имя, внешность, происхождение, навыки - всё. Отправьте самых лучших шпионов, что остались в Королевстве. И как только всё о нём станет известно - немедленно пошлите за ним пленённых из Чёрных Ножей. Я дарую прощение лишь одной из Убийц, кто сможет оборвать жизнь погасшего и принести мне его Великую Руну. Если же его голову и Руну принесёт кто-то другой, то я одарю его всем, чем он только пожелает... Только если это не будет другой погасший.

— Как прикажете, ваше величество! Тогда, с вашего позволения, я отправлюсь исполнять вашу волю!

— Ступай.

Когда вельможа удалился, Морготт всё ещё сидел на своём троне. Затем он встал, взял в руки свою деревянную трость, и сняв корону, положил её на трон. Обернувшись к Древу Эрд, он устремил свой взор на самую её вершину. В этот же момент Морготт покрылся золотистым светом, и его внешность преобразилась до неузнаваемости.

На месте Короля, что всем своим видом напоминал своего отца - первого Повелителя Элдена Годфри, появилась уродливая фигура знамения. Его тело, искривлённое проклятой кровью, покрыто грубой, потрескавшейся серой кожей, напоминающей кору древнего дерева, а из головы, плеч, конечностей и спины торчат рога - изогнутые, острые, словно ветви, что пытаются пробиться сквозь плоть. Эти наросты, покрытые пятнами грязи и запёкшейся крови, придают ему вид существа, рождённого из кошмара. Но даже так в его уродстве различалась королевская гордость, что говорит о его связи с Золотым Родом.

Морготт был покрыт плащом, чт усеян пятнами и прорехами. Ткань, некогда богатая, теперь висит клочьями, её края обуглены, а цвета - тёмно-зелёный и багровый - выцвели, словно сама жизнь покинула их. Она едва скрывает его уродливое тело, а длинные, спутанные волосы, серые, как пепел, ниспадают почти плечь, спутываясь с рогами и создавая подобие дикой короны. Всякий, кто взглянет на него, тут же завопит:

— ЭТО МАРГИТ! УЖАСНОЕ ЗНАМЕНИЕ! — и будет прав.

Судьба уже не раз доказала, что любит пошутить. Никто бы никогда и не подумал, что последним из королей будет порождённым скверной. И даже не смотря на то, что из-за его происхождения с ним обошлись очень жестоким образом - Морготт посвятил всего себя Древу Эрд и служению Золотому Порядку. Он никогда не был любим и не искал взаимности. Он любил, ибо желал любить. Если бы не его проклятая кровь, кто знает, какая судьба ждала бы его... Защищал бы он Лейнделл, как и ранее, или же встал на путь богохульства? А может, он вообще бы не возжелал бороться за трон, оставив всё на самотёк. Или же ещё хуже - он бы стал тем, кто устроил ту роковую ночь, в которую пал не один полубог.

Увы, никто никогда не ответит на эти вопросы. Оторвав свой взгляд от Древа Эрд, Морготт медленным шагом приближался к лестнице, что вела внутрь Священного Древа. Когда до первой ступени оставался всего один шаг, Морготт остановился. Он не продолжил путь внутрь. Нет в этом смысла, ибо нет никакой возможности. Устремив свой взор к проходу, что ведёт внутрь Древа, Морготт что-то пробормотал себе под нос, а затем вновь покрылся светом, и его облик сменился на тот, который все знают - облик Дарующего благодать.

Развернувшись, Морготт вновь надел корону и уселся на трон, предавшись своим думам. Первый после Вика погасший, что заполучил Великую Руну и первый погасший, что лишил полубога жизни. Взирая на столицу, что открывалась перед его взором, Морготт размышлял. Грядёт время перемен, и если он хочет удержать трон в своих руках, то ему необходимо расправиться с тем погасшим, пока его пламя амбиций не разгорелось столь сильно, что его невозможно будет потушить.