Да славится юная наставница духов

Озёрная Лиурния, Изменённая башня

Я стоял напротив статуи Марики, плавая в своих мыслях. Закрыв глаза и слегка наклонив голову, я потянул руки к голове, не касаясь её. Простояв в этой позе какое-то время, я вскинул свои руки и взор к небесам, словно ко мне пришло озарение. Простояв в этой позе какое-то время, в башне, за статуей Марики, появилась магическая лестница, ведущая наверх.

— Поразительно! Айрон, как ты догадался?! — Восхищался Топс.

— Элементарно, Ватсон. Башня принимает лишь мудрых, ибо только они способны постигнуть тайны звёзд. — Отвечал я, стараясь выглядеть как можно более напыщенней.

На самом деле, здесь не было никакой подсказки для решения этой небольшой головоломки, как в игре, а посему пришлось действовать по памяти. Благо я смог в точности повторить жест "Мудрость" и открыл нам путь наверх. Время было позднее, и сейчас сил у нас хватит только на то, чтобы расположиться в башне. Я так после боя с Воплощением Древа Эрд, что бродило у малого Древа Эрд неподалёку, и вовсе вымотался. Слишком много для меня сегодня битв и поскакушек. Хочу поскорее отоспаться.

— Но, меня ведь Топс зовут... — Наш тусклый пьяница, что не выкупил за столь очевидную отсылку, был слегка в недоумении.

— Не это главное. Просто нужно было показать, что тебе пришло озарение. И всё. Даже если это твоё озарение - ложь. — Я начал взбираться вверх по лестнице, а Бок за мной.

— Но ты ведь не сказал, как ты понял... Ах, что за вопросы. Я вновь забыл, чей ты ученик... — Топс томно вздохнул и начал взбираться вслед за нами.

Мы шли по закрученной лестнице прямо на вершину башни, пока не попали в кабинет её бывшего владельца. Куча разных книжек, кристаллов и разных побрякушек, что не представляют для меня никакого интереса. Я, конечно, попытался обыскать взглядом это место на предмет разных талисманов или, хотя бы, посоха, но ничего интересного, кроме сундука, в котором, помимо кучи других безделиц, был камень памяти. Больше для меня в этой башне нет ничего ценного, чего нельзя сказать о Топсе.

— Ох, сколько записей... Хоть в архивах и библиотеках Академии было гораздо больше, но... Этого все равно словно слишком много.

— Г-главное, чтобы тут нашлись нужные вам записи. — Вежливо подметил Бок. Что со мной, что с Топсом, он всегда обращается на "вы". Мне немного неловко от этого, но отучать Бока я не буду. Раз таково его желание, то пусть обращается к нам так, как сам хочет.

— Уверен, что-то тут точно найдётся. — Воодушевлённо говорил Топс.

— Не знаю как вы, а я спущусь вниз. Что тут, что там нет дверей, и от холодного ветра не спрятаться. Пусть меня хотя бы статуя Марики будет оберегать. Всем спокойной ночи. — Я направился к выходу из кабинета.

— Давай, до завтра, я же тут расположусь. — Верещал Топс.

— Я с вами, господин. — Бок же пошёл вместе со мной. Ну, вдвоем всяко безопасней будет.

Спустившись на первый этаж, я призвал Потока, и, как обещал ему, откормил его рябиной. Запасы её уже кончаются, а потому надо будет поискать нужные кусты на досуге. После кормёжки я как следует пожелал Потоку спокойной ночи и снял с него спальный мешок. Боку же никакая кровать не нужна была. Он расположился возле статуи Марики справа, а я же буду спать за нею.

Но я не спешил погружаться в царство Трины. Вместо этого я вышел на улицу и призвал у благодати Мелину. Стоило ей явиться, как я тут же начал спрашивать.

— За нами кто-то сегодня следил?

— Никого подозрительного я не заметила. Кроме него. — Сказав это, Мелина устремила свой взор к небесам. Я проследовал за её взглядом и увидел парящего орла прямо над нами.

— Хочешь сказать, что этот орёл всё время за нами следит?

— Не могу сказать. Я заметила его только сейчас.

— Только сейчас? Теряешь хватку.

— ...Теряю хватку? Почему ты решил, что слежка и разведка - моя стезя? — Мелина вопросительно посмотрела на меня. И вновь я сболтнул лишнего. О настоящей личности Мелине в фандоме ходят множество теорий, которые никак нельзя было прямо подтвердить. Лишь косвенные догадки. Тем не менее, одна из моих личных целей, пусть и не главная, является раскрытие подлинной личности Мелины. Есть одна теория, в которую я, как и почти всё сообщество, сильно верит, а посему и сболтнул о ней ненароком. Мне и правда стоит научиться держать язык за зубами.

— Просто мне показалось, что ты в этом хороша. Ты же дух, как никак. Может, ты лучше ощущаешь духовную энергию живых существ или тому подобное... — Быстро состряпал я оправдание на коленке.

— ...Понятно. — Мелина кивнула, и больше ничего. Страшнее знания только незнание, и что она имела в виду этим "Понятно" - загадка, что не даст мне этой ночью уснуть.

— Что же, продолжай наблюдение, в особенности за этой птицей. Распределим руны, и я баиньки.

— Хорошо. Возьми мою руку.

На сей раз я решил вложиться немного в "ловкость". Сила тоже важная характеристика, но сейчас мне нужно быть горадзо подвижнее. Против Воплощения Древа Эрд я дерусь верхом на Потоке, но против активных и подвижных врагов по типу Убийц знамений мне стоит быть таким же активным и подвижным. Да и эта характеристика в игре также повышала скорость сотворения магии. Пусть в этом мире скорость колдовства зависит немного от других переменных, но если "ловкость" также оказывает своё влияние, то это даже плюс.

Закончив с распределением накопившихся за сегодня рун, я отпустил руку Мелины. И каждый раз, отпуская её руку, я не могу не посмотреть на её порезы на внешней стороне руки. Какая история кроется за этими шрамами? Как или за что она их получила? Увы, даже Мелина не даст мне ответа, и мне лишь остаётся из раза в раз задавать себе эти безответные вопросы.

— Тогда на этом всё. Спокойной ночи, Мелина.

— Спокойной ночи, Айрон. — Мелина растворилась в воздухе.

Я обернулся и уже было направился в башню, как тут же отвлёкся на Древо Эрд. Каждый раз, смотря на него, я не могу не испытывать трепет. Если раньше я восхищался его величием через экран монитора, то сейчас я могу всем своим естеством прочувствовать его незыблемость. И сегодня погода была необычной. Понемногу начинал идти листопад из листьев Древа Эрд. Господи, ну почему именно сейчас?! Почему не днём?!

Потянувшись рукой к небу, я то и дело пытался поймать кружащиеся, словно в танце, листья. Но сколь бы не была сильна моя жадность, ухватить мне удалось лишь один лист, что в моей руке тут же потерял своё златистое свечение. Интересно, с чем именно это связно: с тем, что я погасший и поглотил его свет, пытаясь зажечь в своих глазах давно утраченную благодать, или же опавшие листья, что сорвались с Древа Эрд, стремятся передать всем и каждому толику своей божественной святости и силы?

Ещё какое-то время половив опадающие листья, я устал от этого занятия, и в последний раз устремив взор к Древу Эрд, направился в башню. Ещё один день миновал в этом мире, но сколько ещё минует перед тем, как я смогу взойти на престол и вернуться домой?

... ... ...

Замогилье, Катакомбы под скалой

— Ты долго там ещё?! — Кричал рыцарь, облачённый в чешуйчатый доспех.

— У-уже скоро! Остался последний ландыш! — Кричала с конца коридора девушка в красном капюшоне.

Аккуратно сорвав последний из немногочисленных могильных ландышей, девушка в красном капюшоне встала и быстрым шагом направилась в сторону рыцаря. Тот ничего не сказал, лишь направился к выходу, стоило девушке оказаться подле него. Несмотря на свой ворчливый вид, старый рыцарь согласился помочь девушке, что совсем недавно начала практиковать духовное мастерство. Идя в полной немоте, перед самым выходом рыцарь решил прервать столь утомляющую тишину.

— Значит, если сможешь стать полноценной наставницей духов, то и от Альберика избавишься?

— Н-не знаю... Стоит попробовать для начала...

— Ясно.

Дойдя до благодати, оба погасших коснулись маленького кусочка света, покрывшись его сиянием и в один миг оказавшись в Крепости Круглого Стола.

— Ещё раз спасибо вам, рыцарь Истван! — Сняв свой капюшон, девушка учтиво поклонилась.

— Я все равно собирался вернуться в Замогилье. То, что ты смогла меня туда призвать с помощью скрюченного пальца, сильно облегчило мне путь. Мы в расчёте.

— Хорошо... Вот только... А нет ли других способов призывать погасших кроме... этого скрюченного пальца...

— Он всё равно сделан из трупного воска, так что нет никаких проблем.

— Но ведь всё равно из живого человека...

Рыцарь Истван проигнорировал последние слова девушки и направился к местному кузнецу, дабы отдать ему своё оружие на заточку. Девушка же, посмотрев в спину уходящему рыцарю, первым делом направилась на балкон. Возле него стоял один слепой клирик, с которым в последнее время девушка наладила неплохие отношения.

— Здравствуйте, брат Корин!

— Ох, здравствуй Родерика. Как прошло твоё небольшое приключение?

— К счастью, без приключений. Почти все катакомбы с ландышами уже были кем-то обследованы, и никакого сопротивления мы не встретили.

— Отрадно подобное слышать. К слову, ты сейчас направляешься к Рожеру?

— Да. Хотела навестить его перед практикой, поинтересоваться его состоянием.

— Что же. Лучше сейчас его не беспокоить. В последнее время он всё чаще и чаще устраивает себе тихие часы, и сейчас идёт один из них.

— Ох, понятно. Тогда я сразу направлюсь к мастеру Хью.

— Удачи тебе в твоих начинаниях.

Поклонившись на прощание, Родерика направилась к мастеру Хью. Тот сидел и затачивал клинок Иствана, которого не наблюдалось по близости. Скорее всего, он направился в комнату отдыха или на кухню.

Заприметив прибывшую девушку, Хью ненадолго оторвался от наковальни и устремил свой жуткий взор на Родерику. Несмотря на свой ужасный и нелицеприятный вид, Родерика нисколько его не боялась. Пусть своим ворчанием он и пытается всех от себя оттолкнуть, но девушка чувствовала, что в душе этот узник совсем не плохой.

— Здравствуйте, мастер Хью. Я вот... принесла ландыши, как вы и говорили.

— Недурно. — Хью вновь начал точить клинок Иствана. Родерика впала в небольшое недоумение.

— Эм...

— Что такое?

— Ну, разве... вы ведь обещали помочь мне обучиться духовному искусству...

— Я никому не обещал ничему обучать. Я лишь рассказал тебе всё то, что знаю сам. Всё остальное зависит от тебя. Раз уж где-то смогла найти ландыши и чей-то прах, то самое время приступить к практике.

— Н-ну да... — Небольшой огонёк уверенности Родерики начал стремительно тухнуть. Она не ожидала такого резкого ответа от мастера Хью.

Заприметив состояние Родерики, Хью вновь заговорил:

— Не переживай. У тебя получится, если всё сделаешь правильно. Там чьи-то ковры уже который век постелены. Стряхни с них пыль да присаживайся рядом. Я буду присматривать в случае чего. — Головой Хью указал на ковры позади Родерики.

— Х-хорошо! — Положив сумку рядом с кузней Хью, Родерика взяла запылившиеся ковры и отправилась с ними на первый этаж. Проходя мимо кухни она заприметила Иствана и Трагота, которые на кухне трапезничали и общались о чём-то.

Вытряхнув на первом этаже всю пыль с ковров, Родерика вернулась к мастеру Хью. Расправив ковры немного в стороне от Хью, чтобы в её сторону не летели искры от работы бастарда, Родерика начала раскладывать всё то, что сумела нажить со своего похода в сопровождении с Истваном. В основном это были могильные ландыши да прахи из саркофагов, которые потеряли свою силу, но всё ещё не лишились своего духа.

В поисках прахов у Родерики не было никаких проблем. С самого детства она слышала и видела кучу разных духов. В основном это были духи, что видом своим подобны маленьким и добрым феям. Но сколь Родерика не пыталась с ними пообщаться, контакта с ними она установить не могла. Эти маленькие духи лишь бесконечно играли с маленькой Родерикой да кружились вокруг неё. Но чем взрослее становилась девушка, тем меньше у неё было времени на всякие потехи, и её салки с невидимыми друзьями сменились бесконечной учёбой и практикой дворцовому этикету, с которыми у Родерики были весьма скромные успехи. Никто не заметил таланта юной леди, а сама Родерика даже не осознавала свою особенность и принимала свой дар как обычную данность, думая, что все вокруг неё абсолютно такие же.

Время шло, требования в девушке становились всё жестче, а самой Родерике с каждым разом было всё труднее и труднее им соответствовать. Те немногие люди, что восхищались упорством девушки, несмотря на отсутствие у неё таланта к дворцовым вещам, в будущем и стали её свитой и поддержкой, что сопровождали её, даже когда Родерика стала погасшей, вплоть до своей кончины.

Лишь когда Родерика потеряла всё, и кроме своей жизни у неё более ничего не сталось, появились те, кто решил поддержать такую неумеху. Добрый и обходительный на вид рыцарь, что на самом деле являлся мятежником; воительница, что всегда сражается за справедливость и готова костьми лечь за спасение слабых; чародей, что решил вступить на обременительный путь Повелителя Элдена. Такие великие и талантливые люди, как один, поверили в такую неумеху, как она. Кем она будет, если не оправдает их ожидания? Кем она будет, если не оправдает ожидания тех, кто погиб за неё?

Закончив предаваться воспоминаниям, Родерика хлопнула себя по щекам и наконец решила перейти к практике. Перед ней был чей-то прах, вокруг которого летал маленький и бесформенный дух, которого, казалось, можно сдуть одним вздохом, да могильный ландыш, который должен вдохнуть в этот прах силу. И со слов мастера Хью, у Родерики было примерное представление, как это сделать, но из-за отсутствия какого-либо опыта она не была уверена, что у неё получится.

Тем не менее, она должна попытаться. Осторожно раскрыв мешочек с прахом, Родерика взяла в свои руки могильный ландыш. Держа в руках белый цветок, который распускается лишь в катакомбах, Родерика тихим голосом начала взывать к маленькому духу, что всё крутился да вертелся вокруг своего праха. Но стоило Родерике заговорить, как он тут же остановился, словно по команде "смирно".

— О, неупокаяная душа, если ты всё ещё слышишь этот мир... Если ты слышишь мой голос, то позволь мне стать мостом между тобой и тем, что ты когда-то любил. Обернись в свою былую оболочку и возвратись на эту измученную землю. Поделись своими знаниями, иль же силой своей. — Молвила Родерика с закрытыми очами.

Тусклый свет, излучаемый безмолвным колокольчиком, начал обволакивать маленького духа, что неподвижно парил над своим прахом. Казалось, в столь маленьком цветке не может быть никакой особой силы, но внешность обманчива. Сколько секунд уже маленький дух напитывался силой? Родерика не знала, но её это и не волновало. Она всё продолжала взывать к маленькому духу, держа в руке цветок. Своим естеством она чувствовала, как некая сила цветка взывает к Родерике и отдаёт всего себя духу лишь с её немого позволения.

Когда последний колокольчик ландыша погас, подобно некогда утерянной в глазах Родерики благодати, маленький дух, светившийся столь ярко, что его мог видеть даже сидящий напротив Хью, медленно возвратился в свой прах. Спустя несколько секунд от праха начало веять белым светом. Духовный прах был пробуждён начинающей наставницей духов... По крайней мере, так подумала Родерика.

Увы, одного могильного ландыша было недостаточно, чтобы окончательно пробудить данный прах. Аккуратно держа мешочек с прахом, словно маленькое дитя, Родерика недоумевала. Взгляд её начал панически бегать то на прах, то на Хью. Мастер-кузнец сидел безмолвно и смотрел на девушку, словно сам недоумевал. Когда Родерика уже было подумала, что ей нужно потянуться за ещё одним ландышем, она услышала очень тихий голос, что исходил из её рук:

— Почти... Ещё немного... О дева, одари меня своей любовью... Подари мне слова ласки, подобно нежности материнской...

Родерика не знала, слышал ли мастер Хью слова, что только что изрёк дух, но её это и не волновало. Поднеся прах как можно ближе к своим устам, Родерика начала шептать ему со всей искренностью и нежностью, на которую только была способна:

— О дух, затерявшийся между мирами, — зашептала Родерика, прижимая мешочек к груди, будто пытаясь согреть его дыханием. — Пусть мои слова станут тебе одеялом, а дыхание - очагом... Сколь много бы ты не желал любви, я буду дарить её тебе, ибо я - твоя наставница. Так прошу же, явись предо мной. — Родерика, вместе со своей молитвой и объятиями, делилась с прахом своими ничтожными остатками рун, что были всё это время при ней.

Прах в её руках засиял с новой силой, да настолько, что на момент ослепил и девушку, и кузнеца. Прах в мешочке начал медленно растворяться, а прямо перед Родерикой, словно из воздуха, воочию являлся облик некоего пехотинца, что, судя по маленькому гербу на его груди, некогда принадлежал к армии Годрика. Обычный, заурядный пехотинец, которых во времена Раскола пало несчётное число. По его лицу было видно, что он не был голубых или золотых кровей.

Встав на ноги, Родерика как можно лучше рассмотрела духа, что стоял напротив неё. Он смотрел на свою наставницу, как дитя на свою мать. Чтобы она ему не сказала, он всё выполнит для неё, даже если ценой станет его новая жизнь. Не проронив и слова, пехотинец преклонил колено и голову перед своей новой наставницей, что вытащила его с того света, если он вообще существует. Немного находясь в растерянности, Родерика, стараясь казаться уверенной в себе, произнесла:

— Можешь подняться.

Дух беспрекословно последовал её приказу. Родерика слегка опешила от осознания той власти, что сейчас в её руках. Но стараясь особо сильно не уподобляться размышлениям, она попыталась завести диалог со своим новым духом.

— Назови своё имя. — Родерика произнесла свою просьбу быстро и без запинки, словно отрепетировала для некоего выступления, но с явной ноткой волнения.

— ...Не помню. — Но увы, в прошлой жизни этот пехотинец был слишком маленьким человечком, чтобы запомнить о ней хоть что-то.

Поразмышляв пару секунд, Родерика продолжила:

— Понятно... А своего Повелителя помнишь? Судя по твоему значку, ты прислуживал Годрику, так ведь?

— Не помню... Но если наставница так говорит... То так оно и будет. — Этот прах не отличался особой волей и разумом. Лишь низменные желания вели его, а посему он ни на что, кроме беспрекословного прислуживания, не способен.

— Понятно... Раз ты ничего не помнишь о своей прошлой жизни, и даже имени, то слушай меня. Отныне я - твоя хозяйка, а ты - мой дух на услужении. Оберегай меня как самое дорогое, что есть в жизни твоей. Слушайся каждого моего слова и будь готов умереть за меня, чтобы вновь восстать и прислуживать мне... — После речи Родерика прикрыла свой рот руками. Она даже не подозревала, что из её уст могут выйти подобные слова. Подобное, несвойственное ей поведение, сильно удивило девушку.

— Ваше слово... закон... — Отвечал дух, выводя Родерику из своих размышлений.

— Именно. А что касается твоего имени... — Родерика задумалась. А правильно ли давать имя духу, что некогда в людской форме шагал по земле? У него ведь было своё имя, своя семья, своя жизнь и своя история. Правильно ли вот так просто всё это игнорировать просто потому, что это всё некогда кануло в забвение? Лишившись памяти и без своей воли, этот дух мог лишь слушаться, и более ничего, а посему нет никаких проблем в том, чтобы вместе с новой жизнью, пусть и в иной форме, заполучить и новое имя.

— Запоминай. Отныне тебя будут звать Бенур. Служи мне столько, сколько сможешь. Следуй за мной везде, куда бы я не ступала. Защищай меня ото всех, кто посягнёт на мою жизнь. Отныне смысл твоей жизни - оберегать меня, свою наставницу и хозяйку, Родерику. Пока свет твоей души окончательно не угаснет и не будет готов к полному упокоению. — Родерика про себя вновь дивилась своим речам. Бенур же вновь преклонил колено.

— Слушаюсь и повинуюсь, о хозяйка Родерика. — На этот раз Бенур произнёс свои слова без каких-либо пауз.

— А теперь спрячься в мир духовный, но следуй за мной по пятам, дабы исполнять своё предназначение. — Что же, видимо, уроки дворцовым манерам не прошли мимо Родерики.

— Слушаюсь... — Бенур начал растворяться в воздухе. Для всех остальных он пропал из виду, но для Родерики он вновь стал тем самым маленьким духом, что кружился вокруг своей хозяйки.

Наблюдая за кружащимся над ней духом Родерика, наконец, перестала сдерживать свои эмоции.

— Получилось! У меня получилось, дядюшка Хью! Спасибо вам большое! — Не в силах сдержать радости, Родерика напрыгнула на старого кузнеца и со всей силы обняла его.

— Эй! Ты чего делаешь! Отцепись! — Хью хоть и ворчал, но отрывать от себя Родерику не спешил. Он никогда не чувствовал тепла чужого тела от объятий. Сей чувства были незнакомы ему, но были столь приятны, что он ни с чем не может сравнить.

— Спасибо! Спасибо вам большое, мастер Хью! — Родерика всё продолжала обнимать Хью, прыгая на месте.

— Будет тебе. Ты всё сама сделала. Гордись собой. — Хью же не торопился обнимать Родерику в ответ. У него и в мыслях этого не было.

— Так ты смогла, Родерика? Поздравляю. — Тихий и одновременно нежный голос девушки вернул Родерику в чувства. Быстро отлипнув от старого кузнеца, она повернулась к источнику голоса. То была Фия.

— Ох, Фия, спасибо боль- — Родерика не успела договорить, как попала в плен объятий спутницы мёртвых.

— Прости, что не могу подарить тебе свои особые объятия, все мои силы уходят на помощь милому Рожеру. Но даже так, позволь мне искренне поздравить тебя. — Фия как можно сильнее прижала Родерику к себе. Юная наставница духов почти полностью чувствовала всё тепло тела Фии, что было укрыто очень тонкой, почти невесомой тканью.

Обняв Фию в ответ, Родерика ещё какое-то время находилась в плену объятий спутницы мёртвых. Затем, когда поздравления Фии закончились, она вновь заговорила:

— Прошу прощения что так внезапно, но я успела подглядеть, что твой новый дух - солдат. Не поможешь ли мне перенести Рожера с балкона в мою спальню?

— Ох, конечно. Идём к нему.

— Спасибо большое. — Убрав руки с плеч Родерики, Фия направилась к Рожеру почти неслышимым шагом. Собираясь идти прямо за спутницей мёртвых, Родерика ещё раз обернулась к мастеру Хью.

— Не преуменьшайте своей заслуги, мастер Хью. Если бы не вы, я бы ничего этого не сделала. Спасибо вам большое. — Учтиво поклонившись, Родерика направилась к балкону.

Хью же ничего не ответил, лишь взглядом провожал юную наставницу духов. За инструменты он тоже не брался. Прямо сейчас у него в голове мерцало лицо одного человека - юного чародея, что подначил этих двух к взаимному сближению. Были ли у него какие-то корыстные цели, или же он искренне желал, чтобы Родерика расцвела, Хью не знает. Но он хочет верить, что его мотивы были бескорыстными. В таком мире ничего, кроме веры, не остаётся, когда ты лишён почти всего. Когда ты проклят той, кому бесконечно предан.

Сложив свои руки в молитве, Хью склонил голову, словно пред ним предстало незримое божество. Обычно его молитвы всегда были о пощаде и милосердии, но сегодня он молился не за себя. Он молился за юную девушку, что в неуверенности своей начала делать первые шаги. Пройдёт время, и она станет опытной наставницей духов, и что тогда будет ждать эту Крепость и саму девушку - никому не ведомо. Лишь время всех рассудит.