Глава. День в академии
День у Клайта начался не лучшим образом.
Он не выспался. Это было главной проблемой, из которой вытекали все остальные. Глаза слипались, голова была тяжёлой, а тело — ватным. Он проснулся, едва успел умыться, натянул форму, повесил меч на пояс — и уже собрался выходить, когда мать остановила его на пороге кухни.
— Клайд, ну поешь, — Кэра стояла у стола, уперев руки в боки. Перед ней — тарелка с горячей кашей, свежий хлеб, масло. Всё, как он любил. — Ну, в конце-то концов! Тебе же расти нужно. Тебе же отца догонять надо!
Клайд отмахнулся, даже не оглянувшись.
— Мам, сейчас не до этого, — буркнул он, уже натягивая сапоги у порога. — Мне бы экзамен на эту грёбаную гвардию сдать.
— Клайд!
Но он уже вышел. Дверь хлопнула. Кэра так и осталась стоять с половником в руке, глядя на закрытую дверь.
— Бестолочь, — сказала она тихо. Но тепло, по-матерински.
Улицы столицы только просыпались. Окна распахивались — кто-то впускал утренний воздух, кто-то выгонял кошек. Из труб тянулся лёгкий дым, первые прохожие спешили по своим делам. Кто-то шёл на работу, кто-то — в ближайший кабак, потому что утро без кружки эля он не мыслил.
Клайд шёл по мостовой быстрым шагом, стараясь не смотреть по сторонам. Меч на поясе привычно оттягивал ремень. В голове прокручивался завтрашний экзамен — практическая часть, спарринг, нормативы. Он должен был сдать. Просто обязан.
На полпути к нему присоединился Марк.
Изобретатель вынырнул из бокового переулка — взлохмаченный, с сумкой через плечо, из которой торчали какие-то провода и железки. Он зевнул, не прикрывая рта, и пошёл рядом, не здороваясь.
Клайд тоже молчал.
Они оба не любили разговаривать по утрам. Это была их общая черта, которую ценили оба. Слова — потом, сначала — кофе, или хотя бы просто тишина.
Так они и дошли до академии.
Академия королевской гвардии возвышалась над соседними домами, как чёрный утёс над волнами.
Тринадцать этажей. Марк как-то подсчитал. Огромное здание в готическом стиле — стрельчатые окна, горгульи на карнизах, шпили, уходящие в небо. Когда-то здесь был монастырь, потом — дворец какого-то герцога, а теперь — кузница солдат.
— Ты искусством интересуешься? — спросил Клайт, пока они поднимались по широким ступеням.
— Я экспериментатор, — ответил Марк, поправляя лямку сумки. — А чтобы экспериментировать, нужно знать основы. Архитектура, химия, механика… всё связано.
— Даже готика?
— Даже готика, — кивнул Марк. — Ты знаешь, почему у них такие высокие окна? Чтобы свет проникал глубже. Символизм, понимаешь? Божественный свет, пронзающий тьму.
— Мы не в церкви.
— Академия — та же церковь, — Марк усмехнулся. — Только вместо молитв — удары мечом.
Клайт не стал спорить. Он вообще не хотел спорить — ни о чём. Только бы дожить до экзамена.
Они вошли внутрь.
Аудитория для теоретических занятий находилась на третьем этаже. Большой зал с высокими потолками и рядами деревянных парт. На стене — портрет короля. В углу — скелет, подарок анатомического театра. Пахло деревом, пылью и потом многих поколений курсантов.
Клайт и Марк сели в третьем ряду, у окна. Народу было немного — человек двадцать, не больше. Ами сидела впереди, обернулась, кивнула. Грейв — в углу, как всегда один. Он поднял голову на мгновение, встретился взглядом с Клайтом и снова уставился в стену.
Дверь открылась.
Вошел учитель фехтования и анатомии Рэлтор.
Высокий мужчина, которому уже давно перевалило за пятьдесят, но он всё ещё выглядел элегантно. Классический фрак — чёрный, с серебряной нитью на лацканах. Очки в тонкой белой оправе, на переносице сидят чуть ниже обычного. Волосы — седые, зачёсаны назад, собраны в короткий хвост. На поясе — две шпаги. Не парадные, не учебные. Настоящие, боевые, с потёртыми рукоятями.
Риэлтор был легендой академии. Говорили, что в молодости он дрался на дуэлях по три раза в неделю. Говорили, что он убил семнадцать человек до того, как ему исполнилось тридцать. Говорили, что он сам отказался от места в королевской гвардии, потому что не хотел никому подчиняться.
Сейчас он просто учил детей. И делал это лучше, чем кто-либо.
Он подошёл к кафедре, окинул взглядом аудиторию. Молча. Выдержал паузу ровно настолько, чтобы все перестали шептаться.
— Доброе утро, — сказал он. Голос низкий, с хрипотцой — старый боевой голос, простуженный во всех походах сразу. — Сегодня у нас пополнение.
В аудитории зашептались.
Риэлтор поднял руку — все замолчали.
— К нам поступил новый ученик, — продолжал он. — По рекомендации сера Уилтера.
Он повернулся к двери.
— Нико Ханке.
Дверь открылась.
В аудиторию вошёл парень.
Чёрные волосы, собранные в хвост, ровно, аккуратно, без лишних прядей — так, как носят в армии, а не на светских раутах. На нём была форма академии — не новая, будто он носил её годами, хотя никто его здесь раньше не видел. На поясе — меч. Не учебная болванка, настоящий клинок, с потёртой гардой.
Он остановился у кафедры, повернулся к аудитории. Лицо спокойное, даже отстранённое. Голубые глаза прошлись по рядам — быстро, цепко. Оценивая. И, кажется, сразу успокоившись.
Нико Ханке.
Марк наклонился к Клайту.
— Кто это? — прошептал он.
Клайт не ответил. Он смотрел на нового ученика и пытался понять, почему тот кажется ему смутно знакомым. Вроде бы не встречались. Точно нет. Но что-то в его осанке, в том, как он держит руку на рукояти меча, напомнило Клайту… отца. Или дядю. Или обоих сразу.
— Нико Ханке, — повторил Риэлтор. — Будет учиться в вашей группе. Прошу любить и жаловать.
Нико кивнул — коротко, вежливо. И пошёл к свободной парте. Выбрал место в третьем ряду, через проход от Клайта.
Сел.
Достал из сумки тетрадь. Перо. Чернильницу.
Всё это время он не смотрел на Клайта. Ни разу.
Но Клайт почему-то был уверен: новый ученик знает о нём всё.