Глава 29. Пробуждение Ночи
Ларус уходил.
Не бежал — шёл. Спокойно, размеренно, как будто не проиграл, а выиграл время. Его чёрно-белые волосы развевались на ветру, змеиные глаза смотрели прямо перед собой. Он не оборачивался. Не считал нужным.
— Мы его упустили! — крикнул кто-то из наёмников.
Фрай готов был взорваться криком. Кулаки сжались, мечи рассвета вспыхнули — но уже не золотым, а болезненно-красным. Он сделал шаг вперёд, готовый броситься в погоню, несмотря на разбитое тело, несмотря на усталость, несмотря ни на что.
Но тут же Ганз показался с другой стороны арены.
Он бежал. Ганз бежал — это само по себе было зрелищем. Королевский алхимик, который всегда передвигался степенно, с достоинством, сейчас нёсся как угорелый, разбрызгивая грязь из луж. Синяя мантия развевалась за спиной, капюшон слетел, открывая пепельно-белые волосы.
Он бежал прямо на Ларуса.
Ларус его не заметил. Или заметил, но не успел среагировать. Был слишком отвлечён. Неизвестно чем — может, просчитывал следующие ходы, может, думал о короле, может, просто устал после схватки. Но он замер на секунду. Как будто застыл.
И этой секунды хватило.
Ганз схватил его телекинезом.
Синяя аура, та самая, что принадлежала алхимику, а потом была скопирована Ларусом, обвила тело советника, как верёвки. Ганз дёрнул рукой — Рванул. И Ларус полетел в сторону. Прямо на мечи Фрая.
Фрай не думал. Не анализировал. Не задавал вопросов.
Он просто сделал шаг навстречу и выставил мечи вперёд.
Оба клинка вошли в тело Ларуса одновременно. Один — в грудь, пробив рёбра, сердце, лёгкое. Второй — в живот, чуть ниже, разрубая позвоночник. Изо рта советника хлынула кровь — чёрная, густая, пахнущая не железом, а чем-то древним. Серой? Плесенью? Смертью.
Фрай спихнул его с мечей.
Ларус упал на колени. Потом на бок. Он лежал на разбитых камнях, сжимая пальцами воздух, и его глаза — эти змеиные глаза — уже не смотрели. Они закатились. Только белки, покрытые чёрными прожилками.
— Я… — Ларус заговорил. Слова выходили с кровью, с хрипом, с чем-то, что не было человеческим. — Я не могу… Я не могу умереть…
Он закашлялся. Кровь брызнула на камни.
— Мне ещё рано… я обещал боссу… исполнить план…
— Какому боссу? — крикнул Фрай.
Ларус не ответил. Или не мог. Из его рта начало вырываться что-то чёрное. Не дым, не пар, не кровь — нечто, что имело форму, но не имело материи. Оно текло, как жидкая тьма, поднималось вверх, извивалось, тянулось, как щупальца.
Все резко отошли. Фрай — назад, на три шага. Эрик — прикрывая Клайта. Джарвис — поднимая молот. Грейв и Нико — замирая в стойках. Ганз — опуская руки, но готовый к новому броску.
Тьма выходила из Ларуса. Сначала каплями, потом ручьями, потом потоками. Она обвила его тело, подняла с земли — не ногами, а этой самой тьмой, которая стала ему опорой.
Ларус встал.
Его кости хрустели. Не так, как хрустят суставы после сна — громко, неестественно, будто они ломались и срастались заново. Позвоночник выгнулся дугой, потом выпрямился. Плечи развернулись. Голова запрокинулась.
Из спины потянулись клешни.
Четыре. Шесть. Восемь. Чёрные, блестящие, с острыми концами, которые капали той же жидкой тьмой. Они вырывались из-под лопаток, разрывая одежду, разрывая кожу, разрывая то, что ещё оставалось человеческим.
Одна сторона его головы была покрыта чёрной кровью. Не рана — трансформация. Кожа на левой половине лица потемнела, потрескалась, из трещин сочилась тьма. Глаз — тот, что был слева — исчез, вместо него горела красная точка.
Эрик попятился.
Он не боялся ничего. Ни демонов, ни богов, ни смерти. Но сейчас он отступил на шаг. Потому что узнал.
— Это… — пробормотал он. Голос его сел. — Это демон страха. Нуар.
Фрай услышал. И в его голове сложился пазл.
Демон страха Нуар. Один из древнейших. Тот, кто питается ужасом, который люди носят в себе. Тот, кто не имеет тела, но может занять любое. Тот, кто тысячелетиями наблюдал за миром из теней, выбирая себе пешек.
Ларус был его пешкой. Все эти годы. Все эти убийства. Все эти интриги. Не Ларус управлял королём — Нуар управлял Ларусом. Или они стали одним целым. Уже не понять.
Теперь Нуар смотрел на них глазами Ларуса. Тем, что остался — правым, змеиным, но уже не человеческим. И тем, что горел слева — красным, пульсирующим, как сердце.
— Подходите, — сказал Нуар.
Голос был уже не Ларуса. Нижний, многоголосый, как будто говорили десять человек одновременно. Или сотня. Или тысяча тех, кого он поглотил.
Фрай поднял мечи. Золотое пламя не зажглось. Оно не могло. Потому что здесь, в присутствии древнего ужаса, даже солнце боялось светить.
— Подходите, — повторил Нуар. Клешни за его спиной раскрылись, как крылья.
— Я ждал вас.
На арене воцарилась тишина. Такая, какая бывает только перед концом.