Глава 26. Финальный этап экзамена
Финальный этап экзамена на гвардейца всегда был зрелищем. Тысячи зрителей, десятки участников, настоящие мечи вместо учебных — и возможность для каждого показать, на что он способен. Но сегодня зрелище было особенным. Сегодня на турнире дуэлей лично присутствовал король.
Король сидел на возвышении, укрытый балдахином из пурпурного шёлка. Рядом — Ларус. Чуть позади — стражники, советники, те, кто хотел быть замеченным. Король смотрел на бои внизу, на мелькание клинков, на кровь, которая иногда брызгала на каменные плиты. И зевал.
Всё это было для него не более чем представлением. Не возможностью увидеть, кто в будущем станет его стражей. Не шансом отобрать лучших. Просто цирк. Который он терпел, потому что так принято.
Ларус стоял рядом, чуть сзади, как всегда. Белые и чёрные волосы прикрывали половину лица, змеиные глаза скользили по участникам, выхватывая тех, кто мог быть полезен. Или опасен.
— Здесь есть несколько интересных претендентов, — сказал Ларус, не оборачиваясь к королю. — Можете присмотреться к кому-либо.
Король отмахнулся — дряблой рукой, вяло, как отгоняют надоедливую муху.
— Мне это не интересно, — сказал он. Голос его был сухим, как старая кость. — Ты же знаешь, я это всё просто организовываю ради развлечения.
Ларус помолчал секунду.
— Но, — сказал он осторожно, — ученики же могут случайно убить друг друга. В финальном этапе вы им даёте настоящие мечи.
Король даже не повернул головы.
— Да и пусть умирают, — сказал он. — Мне-то какое дело?
Ларус не ответил. Только сжал зубы — незаметно, так, что никто не заметил бы. И продолжил смотреть на арену.
Внизу, на каменном помосте, стояли двое.
Клайт и Грейв.
Финальная дуэль.
Зрители замерли. Даже те, кто болел за других участников, сейчас смотрели только на них. Сын Эрика Холтона и тот, кого называли «призраком» — Грейв Глэринг, парень с индиговыми волосами и красными глазами, который двигался быстрее, чем мог видеть человеческий глаз.
Клайт сглотнул.
В руке — меч отца. Катана ветра. Легкая, почти невесомая, но сегодня она казалась тяжелой, как бревно. Напротив — Грейв. Расслабленный, спокойный. Меч в опущенной руке. Глаза полуприкрыты.
Он потянулся за мечом.
Клайт напрягся — сейчас, сейчас начнётся этот безумный веер ударов, от которых не спасает даже катана, сейчас...
— Разойдись!
Крик сверху. Судья на вышке — старый вояка с нашивками генерала. Он не кричал бы, если бы не было причины.
Клайт и Грейв отпрыгнули назад.
И вовремя.
Потому что сверху, с той самой вышки, на помост приземлился человек.
Не спрыгнул — приземлился. Как ястреб, который сложил крылья и камнем пошёл вниз. Каменные плиты треснули — не выдержали удара. Помост, который строили для дуэлей, который выдерживал удары боевых магов, пошёл паутиной.
Нико.
Чёрные волосы разметались, голубые глаза горели. В руке — меч. Не учебный. Настоящий. Тот самый, который принесла ему мать.
И он уже взмахнул.
Пока Клайт и Грейв отступали, пока толпа зрителей не поняла, что происходит, Нико сделал одно движение. Взмах. Меч описал дугу — и голова судьи, того самого, что крикнул «Разойдись!», покатилась по каменным плитам.
Кровь брызнула на арену.
Зрители закричали.
Король на возвышении привстал. Впервые за весь день. Не потому, что испугался — потому что удивился. Кто-то посмел убить судью на его глазах? Это было... интересно.
— Ах ты, — сказал Ларус. Тихо. И шагнул вперёд, прикрывая короля.
Но помощь не понадобилась.
Стражники, которые охраняли периметр, ринулись на помост. Их было много. Два десятка. В полных доспехах, с мечами и копьями. Они бежали, перекрывая выходы, окружая троих — Клайта, Грейва, Нико.
И тогда Грейв сделал то, что умел лучше всего.
Он кастовал.
Клайт не видел движения. Никто не видел. Только результат: десять разрезов, которые возникли в воздухе одновременно, как будто сам воздух решил, что стражники должны умереть. Кровь брызнула из доспехов, латы треснули, не выдержав невидимых ударов. Стражники попадали, как подкошенные. Кто-то закричал. Кто-то замолчал навсегда.
Клайт не стал ждать.
Он рванул вперёд, навстречу оставшимся. Катана ветра в его руке загудела — не от ветра, от собственной силы. Одним движением он спихнул троих с помоста — просто ударил плашмя, но ветер, который родился от этого удара, подхватил стражников и швырнул их в толпу.
Толпа заверещала. Кто-то побежал, кто-то, наоборот, полез вперёд — посмотреть. Кто-то уже кричал: «Спасайте короля!».
Нико стоял в центре помоста, опустив меч. Кровь судьи застывала на лезвии.
— Ну что, — сказал он, оглядываясь на Клайта и Грейва. — Веселье начинается?
Клайт хотел ответить — но не успел. Потому что с возвышения, сбросив балдахин, спускался Ларус.
Не бежал. Шёл. Спокойно, как на прогулку.
— Веселье, — сказал он, — закончилось.
Он поднял руку. В ней засветился фиолетовый огонь — тот же, что был у Молтона. Тот же, что зажигал мечи рассвета.
— Вы стоите на территории, где вам не место.
Грейв не ответил. Он просто шагнул вперёд, заслоняя Клайта. Меч в руке — уже не опущен, а поднят для атаки.
Нико улыбнулся.
— А нам плевать, — сказал он.
И сделал шаг навстречу Ларусу.
А над ареной, над королём, над этой всей безумной сценой, уже собирались тучи. Не дождевые. Те, что приносят грозы, которые меняют всё.