Глава 28. Против кукловода
На Ларуса попытались накинуться со спины.
Нико, Грейв и Клайт — одновременно, без команды, как будто их тела сами знали, когда нужно атаковать. Три тени метнулись вперёд, три меча сверкнули в воздухе. Нико — сбоку, рубящий удар в шею. Грейв — с другой стороны, его невидимые разрезы уже летели к цели. Клайт — прямо, Катана ветра в обеих руках, с занесённым для колющего удара клинком.
Эрик успел только открыть рот.
— Назад! — крикнул он. Но крик запоздал.
Он увидел, как его ребёнок отлетает к его ногам.
Не полетел — отлетел. Как тряпичная кукла, которую швырнула невидимая сила. Клайт ударился о каменные плиты, проехался по ним, оставляя кровавый след. Рядом — Нико. Он врезался в колонну, сломал её своим телом. Грейв — тот упал дальше всех, проломив скамейки для зрителей.
Они не умерли. Но и не поднялись.
Ларус стоял на том же месте, где и был. Даже не сдвинулся.
В его кулаках горела синяя аура — плотная, пульсирующая, живая. Та же, что останавливала удары Артура и Делиала в тронном зале. Та же, что принадлежала Ганзу. Только сильнее. Гораздо сильнее.
— Телекинез, — сказал Ларус, стряхивая с плеча невидимую пыль. — Ганз Тилий. Королевский алхимик. Его телекинез действительно полезная вещь, не так ли, друзья?
Он улыбнулся. Улыбка была ледяной.
Джарвис не выдержал.
— Твою мать! — взревел он, срываясь с места.
Двуручный молот взметнулся вверх — и обрушился на Ларуса с такой силой, что воздух засвистел. Земля под ногами Джарвиса треснула. В этот удар он вложил всё — всю свою ярость, всё своё безумие, всю свою ненависть к тем, кто думает, что может командовать другими.
Ларус уклонился.
Не отшатнулся, не отпрыгнул — просто качнулся в сторону, как тростник на ветру. Молот пролетел в сантиметре от его плеча, выбив искры из каменного пола.
И ответил.
Чёткий удар. В солнечное сплетение. Без замаха, без разбега — просто рука, которая оказалась там, где её не ждали.
Джарвис выдохнул весь воздух разом. Ноги подкосились. Он упал на колени, хватая ртом воздух.
— Чёрт... — прохрипел он. — Этот ублюдок... он слишком силён.
И тут он понял. Посмотрел на руку Ларуса — и понял. Этот удар. Эта техника. Он видел её раньше. Тысячи раз на тренировках. Сотни — в бою.
Эрик.
Ларус скопировал силу Эрика.
Джарвис открыл рот, чтобы предупредить, но не успел.
Эрик уже всё понял.
Он шагнул к Клайту, нагнулся, взял из рук сына Катану ветра. Меч отца — в руках отца. Клайт не сопротивлялся. Он даже головы не поднял.
Эрик выпрямился. Повернулся к Ларусу.
— Встань, — сказал он сыну. — И не вмешивайся.
Он взмахнул Катаной. Один взмах — но воздух ответил. Не просто ветер — шторм. Тучи, которые собирались над ареной, дрогнули и пошли вниз. Воздух загудел, завыл, закручиваясь в спирали, которые срывали с людей одежду, сшибали с ног, вырывали камни из мостовой.
Те, кто стоял ближе, попадали. Даже наёмники Джарвиса — покрытые шрамами ветераны — не удержались. Кто-то ухватился за колонны, кто-то лёг на землю, кто-то просто улетел в толпу.
Эрик стоял. Впившись ногами в бетон, как будто прирос к нему. Волосы развевались, глаза горели. Катана ветра в его руке пела — низко, протяжно, как перед бурей.
И он говорил. Не громко — но ветер разносил его слова по всей арене.
— Ты совершил ошибку, — сказал Эрик. — Я её не прощу.
Ларус не ответил. Он смотрел на Эрика, оценивал, взвешивал. Синяя аура в его кулаках пульсировала в такт сердцу.
И тогда Фрай подхватил.
Он кинулся на Ларуса — не сбоку, не со спины, прямо. Открыто. Мечи рассвета в обеих руках, занесённые для удара.
Они загорелись.
Не фиолетовым. Не красным. Золотым.
Тем самым светом, который помнили боги. Тем самым пламенем, которое выковал всадник апокалипсиса в ядре умирающей звезды. Мечи проснулись. По-настоящему.
Фрай летел на Ларуса, и его клинки горели как два солнца.
— А ну стоять! — закричал он.
Ларус поднял руку с синей аурой — и Фрай ударил по ней.
Золотое пламя встретилось с голубым телекинезом. Воздух взорвался. Ударная волна разнесла всё, что ещё не было разрушено. Колонны падали, как спички. Камни взлетали в воздух. Зрителей, которые не успели убежать, сдувало с трибун.
В центре этого ада стояли двое. Ларус — с поднятой рукой, удерживающей золотое пламя. Фрай — с мечами, которые жгли.
— Ты... — прошипел Ларус. — Ты смеешь...
— Смею, — ответил Фрай.
И надавил сильнее.
Золотое пламя вспыхнуло ярче. Синяя аура затрещала.
Где-то в стороне, среди обломков, Эрик поднимался. Катана ветра в его руке гудела. Джарвис пытался встать на ноги. Грейв уже был на ногах — пошатываясь, но на ногах. Нико отряхивался от пыли. Клайт поднимался, сжимая кулаки, и в его глазах снова загорались два огня — фиолетовый и красный.
Они проигрывали. Но не сдавались.
Ларус смотрел на них. На Эрика, который не ровня ему, на Фрая, который жёг его телекинез, на мальчишек, которые поднимались после его ударов.
— Хорошо, — сказал он.
Он убрал руку. Синяя аура погасла.
Фрай по инерции шагнул вперёд, едва не упав.
— Хорошо, — повторил Ларус. — Вы меня заинтересовали.
Он повернулся к тайному проходу, куда убежал король.
— Но сегодня не ваш день.
Он шагнул в темноту.
— Стой! — крикнул Фрай.
Ларус не обернулся. Дверь за ним закрылась.
Арена затихала. Ветер спадал. Золотое пламя на мечах Фрая потухло — медленно, как угли, которые засыпают пеплом.
Они стояли среди руин. Пятеро — Клайт, Грейв, Нико, Джарвис, Фрай. Эрик уже был рядом, Катана ветра в руке. Они победили? Нет. Ларус ушёл сам. Пришёл, разбросал всех и ушёл.
Но они были живы.
И это уже было победой.