Глава 30. Цена победы
Фрай закричал, перекрывая шум ветра и треск клешней:
— План измотать его! Скорее всего, Ларус не выдержит мощи, и тело рассыплется!
Наёмники услышали. Нико, Клайд и Грейв, которые только что лежали на камнях, начали подниматься. Кто-то опирался на меч, кто-то на чужое плечо, кто-то просто на волю. Но они встали.
Нуар же не спешил.
Он стоял посреди арены — огромный, чёрный, с клешнями, которые шевелились сами по себе, как щупальца спрута. Его пальцы — вернее, пальцы Ларуса — проворачивались в суставах. Не хрустели — искривлялись. Больше не существовало правильных углов. Кости Ларуса гнулись так, как не должны были гнуться, суставы щёлкали, перестраиваясь под новую форму.
— Ларус, — проговорил Нуар голосом, в котором смешались десятки тонов. — Ты был моей лучшей пешкой. Но сейчас мне даже неловко управлять этим бездыханным телом.
Он посмотрел на свои руки — искривлённые, с пальцами, которые сгибались в обе стороны.
— Ну ладно. Так и быть. Я сражусь.
И он поднял глаза.
Посмотрел прямо на Фрая.
Фрай хотел шагнуть вперёд — и не смог. Потому что мир вокруг исчез. Арена, наёмники, тучи — всё пропало. Осталась только тьма. И в этой тьме — картины.
Смерть Кэры.
Он видел её так ясно, как будто стоял рядом. Её тело на холодном полу, глаза открытые, пустые. Кровь растекается по камням. Над ней склонился кто-то в чёрном — но лица не разобрать. Фрай попытался закричать — и не смог.
Смерть Клайта.
Племянник лежал в луже крови, Катана ветра перерублена пополам. Его глаза — те самые, которые могли загораться фиолетовым и красным — сейчас были стеклянными. Мёртвыми.
Смерть Эрика.
Сильнейший фехтовальщик континента стоял на коленях, опираясь на сломанный меч. Его лицо было разбито, грудь пробита. Он смотрел на Фрая — и губы его шевелились. Слов было не слышно, но Фрай прочитал: «Почему ты не спас нас?»
Иллюзия. Способность Нуара. Показывать самые страшные кошмары. Те, от которых не убежать. Те, которые сбываются, если ты им поверишь.
Фрай зажмурился. Открыл глаза. Ничего не изменилось. Кэра, Клайт, Эрик — они были здесь. Смотрели на него. Обвиняли.
Он знал, что нужно делать. Уилтер рассказывал. Из иллюзий Нуара можно выйти только одним способом. Ранение. Своей кровью. Своей болью.
Фрай долго не думал.
Он поднял меч рассвета — правый, тот, что был длиннее — и вонзил его себе в ногу. Лезвие вошло в бедро по самую рукоять. Кровь хлынула на камни.
Иллюзия не исчезла. Но стала прозрачной. Как будто кто-то стёр верхний слой краски, и под ним проступила реальность.
Фрай знал, что сделал. Мечи рассвета блокируют регенерацию. Останавливают её. Любая рана, нанесённая этим клинком, будет кровоточить долго. Не заживёт, пока меч не вынут. Сейчас его лезвие торчало из ноги, и каждая секунда отдавала пульсирующей болью.
Но он был свободен.
И увидел, как Эрик прикладывает все свои силы, сражаясь против Нуара.
Старый воин двигался так, как не двигался уже лет десять. Катана ветра в его руках пела — не низко, как раньше, а высоко, отчаянно. Каждый удар сопровождался порывом ветра, каждый разрез оставлял в воздухе сверкающий след. Нуар уклонялся — но не так легко, как от атак молодёжи. Эрик заставлял его работать.
— Нико! — крикнул Фрай, — Касание! Сейчас!
Нико услышал. Он рванул вперёд, уходя от клешни, которая чуть не располосовала ему спину. Поднырнул под руку Нуара, сократил дистанцию до минимума.
И коснулся.
Ладонь Нико легла на плечо демона — туда, где кончалось тело Ларуса и начиналось нечто иное.
И начался атомный распад.
Сначала незаметно — только лёгкое свечение, только треск, как от костра. Потом ярче. Кожа на плече Нуара пошла пузырями, лопнула, обнажая мышцы, которые тут же начинали чернеть и рассыпаться.
Нуар взревел. Не человеческим голосом — тем, что заставляет стыть кровь.
— Атомное ничтожество! — закричал он, отбрасывая Нико в сторону.
Но Нико уже сделал своё дело. Распад не остановился. Он полз по телу Нуара медленно, но неотвратимо, как огонь по сухой траве.
Фрай подлетел. Несмотря на раненую ногу, на боль, которая разрывала бедро, он двигался. Мечи рассвета в руках — один всё ещё торчал из ноги, но он выдернул его на лету, не обращая внимания на хлынувшую кровь.
Удар.
Правый меч — в голову. Нуар ушёл.
Удар левым — в корпус. Снова мимо.
Нуар уклонялся — но не от всех ударов. Третий меч — Фрай ударил тем самым клинком, что только что вытащил из ноги. Лезвие вошло в бок демона, распарывая то, что осталось от тела Ларуса.
Чёрная кровь брызнула на Фрая. Она жгла.
— Держите его! — закричал Ганз, подбегая ближе.
Синяя аура телекинеза обвила тело Нуара. Не так мощно, как это делал Ларус, но достаточно, чтобы замедлить его. Остановить. Зафиксировать.
Нуар дёрнулся. Не смог сдвинуться.
— Ганз! Назад! — крикнул кто-то.
Но было поздно.
Три клешни пробили тело Ганза насквозь. Одна — в живот, вторая — в грудь, третья — в плечо. Кровь брызнула изо рта алхимика — яркая, алая, не чёрная, как у демонов. Человеческая.
Но Ганз держал.
Он стоял, сжимая зубы, сжимая кулаки, сжимая телекинез. Он держал Нуара, не давая ему уйти. Даже с клешнями в теле. Даже с кровью, заливающей его синюю мантию.
— Бейте! — прохрипел он. — Бейте, пока я держу!
И в этот момент все поняли.
Тело Нуара действительно распадалось.
Нико сделал своё дело. Атомный распад работал. Плечо демона осыпалось чёрным пеплом, грудь трескалась, из трещин сочилась тьма. Нуар пытался восстановиться, но не мог — распад шёл быстрее регенерации.
— Не может быть! — закричал демон. — Я — Нуар! Я древний! Я не могу умирать от какого-то мальчишки!
— Можешь, — сказал Нико, поднимаясь с колен. — Я не просто мальчишка. Я — атомный человек.
Клайд подбежал к Нуару с другой стороны. В его глазах горело два огня — фиолетовый и красный. Он не знал, что он делает. Знал только — нужно.
Он схватил руку Ларуса — ту самую, искривлённую, переломанную, которая ещё минуту назад сжимала клешни.
И оторвал.
Своими руками. Просто взял и рванул. Кожа лопнула, мышцы порвались, кости хрустнули. Рука осталась в пальцах Клайда, а демон отшагнул назад, издавая звук, похожий на вой.
— Это за мать, — сказал Клайд. — Это за отца. Это за всех, кого ты убил.
Нуар стоял посреди арены — без руки, с распадающимся плечом, с клешнями, которые уже не слушались. Его тело — тело Ларуса — не выдерживало.
— Вы… — прошептал демон. — Вы заплатите… Я вернусь… У меня есть другие пешки…
— Возвращайся, — сказал Фрай, поднимая мечи рассвета. — Мы будем ждать.
И он ударил.
Оба клинка вошли в грудь Нуара — там, где у человека было сердце. Золотое пламя вспыхнуло — не ярко, не ослепительно, а ровно, устало, но уверенно. Оно разлилось по телу демона и начало жечь изнутри.
Нуар заорал. Его тело рассыпалось — не на куски, на атомы. Чёрная тьма вырывалась наружу и тут же гасла, не находя себе опоры.
— Я вернусь! — крикнул он в последний раз.
И исчез.
На арене осталось только тело Ларуса — искалеченное, без руки, с пробитой грудью, лежащее на камнях. Человеческое тело. Мёртвое.
Фрай опустил мечи. Кровь из его ноги текла всё так же — меч рассвета не давал ране затянуться.
Ганз упал на колени. Из его груди всё ещё торчали клешни — но они таяли, рассыпались в прах вместе с демоном. Кровь изо рта всё шла.
— Ганз! — крикнул Нико, бросаясь к нему.
Алхимик поднял голову. Глаза его были мутными, но он улыбнулся.
— Ничего, — сказал он тихо. — Я же алхимик… Я всё… залечу…
И потерял сознание.