Глава 27. Штурм
В ту же секунду ворота на арену выбило.
Не распахнуло — выбило. С петель, с засовами, с кусками камня, которые полетели в толпу, разнося прилавки и скамейки. Грохот был такой, что заложило уши даже у тех, кто сидел на верхних рядах.
А следом влетели стражники.
Вернее, их тела.
Три человека в полных доспехах — тяжёлой латной броне, которая стоила целого состояния — влетели на арену, как тряпичные куклы. Один упал у самого помоста, второй проехался по камням, оставляя кровавый след, третий врезался в колонну и затих.
Толпа закричала.
Люди вскакивали с мест, роняли сумки, давили друг друга. Кто-то пытался бежать к выходам, кто-то, наоборот, лез вперёд — посмотреть, что происходит. Началась давка. Женщины плакали, мужчины ругались, дети потеряли родителей и орали так, что перекрывали шум битвы.
Но среди этой давки, среди паники и криков, трое стояли на месте.
Нико. Клайд. Грейв.
Они не двигались. Не отступали. Просто смотрели в сторону выбитых ворот — туда, где мелькали тени, сверкал металл и слышались крики тех, кто не собирался сдаваться.
И оттуда рвались трое.
Джарвис первым вылетел на арену — огромный, разъярённый, с двуручным молотом в руках, который весил столько же, сколько человек. Он крушил им всё, что попадалось на пути. Стражники, которые пытались закрыть проход, разлетались в стороны, как кегли. Кого-то отправляло в полёт, кого-то вдавливало в землю, кого-то просто перерубало пополам.
— Дорогу! — орал Джарвис так, что его голос перекрывал даже шум битвы. — Дорогу, сукины дети!
Следом за ним — Фрай.
Мечи рассвета в его руках горели. Фиолетовое пламя взметалось на три метра вверх, разбрасывая языки в разные стороны. Он не рубил — он жёг. Каждое движение оставляло за собой огненный след. Каждый удар выжигал целые куски пространства.
Стражники, которые пытались окружить его, отступали — не из страха, а потому что воздух вокруг Фрая стал слишком горячим, чтобы дышать.
И третий — Эрик.
Он не бежал. Он шёл. Спокойно, как будто не на поле боя, а на прогулку. Но каждый его шаг заканчивался чьей-то смертью. Одни удары — чёткие, выверенные, без замаха — вдалбливали в землю десятки воинов. Он не пользовался мечом — только руками, ногами, локтями. И этого хватало.
За ними — наёмники Джарвиса. Собранные по всему миру. Люди, которые видели войны, которые не боялись умирать и умели убивать. Они врывались на арену следом за своими командирами, добивая тех, кто ещё шевелился.
А за ними — другие. Те, кого Уилтер призвал издалека. Из других стран. Других королевств. Те, кто решил поддержать план. Те, для кого слова «свобода» и «справедливость» стоили дороже золота.
Толпа визжала. Давка усиливалась. Арена превращалась в ад.
Король запаниковал.
Он вскочил с трона — дряблый, трясущийся, с вытаращенными глазами. Пурпурный балдахин повалился, накрыв его с головой. Он запутался в шёлке, чуть не упал.
— Ко мне! — закричал он писклявым голосом. — Ко мне, стража!
Стражники подбежали. Взяли его под руки — грубо, не церемонясь.
— Король, в проход! — крикнул один из них, указывая на тайную дверь за троном.
Король не стал спорить. Он побежал — так быстро, как позволяли его старые ноги, скрываясь в темноте, в коридоре, который вёл прямо в замок.
А на арене остался Ларус.
Он стоял на возвышении, где только что сидел король. Белые и чёрные волосы развевались на ветру. Змеиные глаза смотрели на мятежников — на Фрая, на Эрика, на Джарвиса, на троих мальчишек, которые не сдвинулись с места.
И он усмехнулся.
Не зло. Не насмешливо. С предвкушением.
— Ага, — сказал он. Голос его разнёсся над ареной — тихий, но слышимый каждому. — Так вы всё-таки решились? Как вы быстро действуете, мои дорогие друзья?
Он сделал шаг вперёд. Платформа под ним треснула.
— Вы считаете, что сможете меня одолеть, да? — он развёл руками, как актёр перед толпой. — Как печально. Как печально снова разочаровывать всех!
Аура.
Она ударила из него — как ударная волна. Плотная, давящая, пропитанная кровью и безумием. Люди, которые стояли слишком близко, начали задыхаться. Кто-то упал на колени, кто-то побежал.
Аура убийства и кровожадности, которую Ларус копил десятилетиями, вырвалась на свободу.
И за его спиной мелькнули образы.
Тени. Силуэты. Люди, которых он убил. Каратели, которых он уничтожил. Враги, которых он стёр с лица земли. Они проходили за его спиной, как призраки, как напоминание: этот человек побеждал всех. Всех, кто осмеливался встать у него на пути.
Техника копирования.
Не магия. Не дар. То, что было глубже. Ларус не просто убивал — он забирал. Он смотрел на врага, видел его сильнейший приём — и делал его своим. Он копил техники, как золото. Впитывал их, перерабатывал, превращал в оружие.
И сейчас, стоя на разбитой арене, окружённый трупами и криками, он был готов показать, зачем ему столько лет была нужна власть.
Арена замерла.
Даже битва притихла на секунду. Наёмники смотрели на Ларуса. Фрай сжимал мечи рассвета. Эрик стоял, не отводя глаз. Клайт, Грейв, Нико — все они смотрели на человека, который был корнем всех проблем. Теневого кукловода. Уничтожителя карателей.
Ларус улыбнулся.
— Ну же, — сказал он. — Идите. Я жду.
И он сделал шаг навстречу.