Все смотрели на резиденцию.
Дым рассеялся — медленно, нехотя, как уставший зверь, который сворачивается в клубок. Окно, в котором только что горели глаза Молтона, теперь было тёмным. Пустым.
Ничего.
Ни движения. Ни звука. Только треск догорающих факелов и шёпот толпы, которая не понимала, что происходит, но чувствовала — сейчас что-то будет.
Тишина.
Слишком долгая. Слишком плотная.
А потом Тэйлор посмотрел вверх.
Не резко — спокойно, как человек, который услышал то, чего не слышат другие. Глаза его сузились. Лицо, изуродованное шрамами, напряглось.
— Расходись! — крикнул он.
Не громко — но так, что слышали все. Голос, рождённый в пустыне, где крик — единственный способ выжить.
Он кинулся к Фраю, схватил его за плечо, рванул в сторону с силой, которая не оставляла выбора. Фрай не сопротивлялся — ноги сами побежали, потому что тело умнее головы, когда дело касается смерти.
Толпа взорвалась паникой. Люди шарахались в стороны, падали, толкали друг друга. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то просто замер, прижавшись к стене.
Фрай и Тэйлор отбежали на минимально безопасное расстояние. Может, десять метров. Может, пятнадцать. Может, недостаточно.
И тогда сверху спрыгнул Молтон.
В своём обычном белом халате. Длинные волосы развевались за спиной, как знамёна. Лицо — абсолютно безразличное. Ни злости, ни радости, ни сожаления. Будто он не прыгал с высоты третьего этажа, способный разнести всё вокруг. Будто он просто шагнул со ступеньки крыльца, а не с подоконника.
Он приземлился в центр площади.
И разнёс её.
Плиты, которые веками лежали, пережив землетрясения и войны, взлетели в воздух. Камни, размером с телегу, поднялись, как щепки. Земля под ногами вздрогнула — и Фрай почувствовал это не ногами, а всем телом, как будто мир перевернулся.
Резиденция, стены которой помнили основание клана, треснули. Краска — зелёная, синяя, золотая — посыпалась вместе с камнем. Окна вылетели, двери сорвались с петель, штукатурка превратилась в пыль.
Удар был оглушительным.
Фрай не слышал его — он почувствовал. Волна прошла сквозь грудную клетку, сквозь рёбра, сквозь сердце. Дети закричали. Матери закрывали им уши ладонями, чтобы у тех не лопнули барабанные перепонки. Кто-то упал. Кто-то побежал. Кто-то просто сидел на земле и смотрел, открыв рот.
Молтон стоял в центре воронки, которую сам создал.
Его руки горели.
Фиолетовым огнём. Тем самым, из которого он сплёл кольцо. Тем самым, что помнило магию старше Кхаллараса. Он не шевелился — просто стоял, опустив руки, и пламя стекало с пальцев, как вода, капая на камни и прожигая их насквозь.
Потом он поднял глаза.
Нашёл Фрая.
И швырнул в него что-то.
Два предмета, сжатые в фиолетовом кулаке, полетели быстрее стрелы. Свистнул воздух. Фрай даже не успел испугаться — только рефлексы, вбитые годами тренировок, заставили руки подняться.
Он поймал.
Оба.
Левой — один. Правой — второй. Пальцы сомкнулись на рукоятях сами — как будто всю жизнь только этим и занимались.
Мечи рассвета.
Они были холодными. Мёртвыми. Такими же, как в резиденции. Но Фрай держал их. Держал, сжимал, чувствовал вес, баланс, ту идеальную точку равновесия, которую не могли подделать никакие мастера.
Молтон отряхнулся.
Будто ребёнок, который спрыгнул на сено, а не в каменную крошку. Стряхнул пыль с халата, поправил воротник, потёр шею — как будто ничего не случилось. Кровь? Нет. Царапин? Нет. Только лёгкая усталость в глазах, которую никто не заметил бы, если бы не знал, куда смотреть.
Он поднял взгляд на Фрая.
— Попробуй теперь, — сказал он.
Не грозно. Не насмешливо. Устало. Как будто он ждал этого момента годы и наконец дождался — и теперь ему было всё равно, чем это кончится.
Фрай не ответил.
Он смотрел на мечи. На лезвия, которые помнили солнце. На рукояти, которые помнили его руки. На холодный металл, который спал.
Он взял один в правую. Второй — в левую.
Пальцы сомкнулись. Крепко. Намертво.
И он вспомнил.
Не словами. Не образами. Телом — мышцами, связками, кожей, тем, что находится глубже памяти. Он вспомнил, как держал эти мечи в первый раз. Как они загорелись от его прикосновения. Как пламя, которое родилось внутри него, нашло выход через эти клинки.
Он закрыл глаза.
И сказал:
— Огонь.
Тишина.
На секунду — ничего. Фрай почувствовал, как уходит надежда, как страх сжимает горло, как Тэйлор за спиной делает шаг вперёд, готовый вмешаться.
А потом мечи загорелись.
Не золотым. Не красным. Не тем светом, который Фрай помнил. Фиолетовым — таким же, как пламя Молтона. Как огонь, который держал клан Фаерхёрст века.
Пламя взметнулось от рукоятей к остриям, охватило руки Фрая, но не обожгло. Оно было горячим — невыносимо горячим — но не жгло. Как будто признавало своего.
Фрай открыл глаза.
Мечи рассвета горели.
Молтон смотрел. Его лицо не изменилось — но в глазах что-то дрогнуло. Может, уважение. Может, облегчение. Может, сожаление, что не он сам держит их сейчас.
— Вот так, — сказал он тихо.
Тэйлор за спиной Фрая выдохнул — шумно, как человек, который задержал дыхание на минуту.
— Вот так, — повторил он.
Фрай поднял мечи к небу.
Пламя взметнулось выше, ярче, сильнее. Оно осветило всю площадь — расколотые камни, осколки окон, застывшую толпу. Оно осветило Молтона — старого, уставшего, но не сломленного. Оно осветило Тэйлора — израненного, выдохшегося, но стоящего.
— Я вернулся, — сказал Фрай.
Не им. Не себе. Миру.
Мечи рассвета ответили — вспышкой фиолетового, которая на секунду затмила солнце.
А потом они погасли.
Не умерли — просто затаились. Ждут следующего раза.
Молтон кивнул, развернулся и пошёл обратно в резиденцию — через разбитую стену, сорванную дверь, через пыль и пепел.
— Когда закончишь, верни, — бросил он через плечо. — Это не подарок. Это одолжение.
Фрай смотрел ему вслед.
— Верну, — сказал он. — Когда закончу.
Молтон скрылся в дыму.
Толпа зашевелилась. Люди начали подниматься, оглядываться, помогать упавшим. Кто-то плакал. Кто-то смеялся — нервно, истерично.
Тэйлор подошёл к Фраю, положил руку на плечо.
— Поздравляю, — сказал он. — Ты при смерти, без денег, без союзников, с мечами, которые едва зажёг. И лучший маг огня в королевстве только что устроил фейерверк, чтобы ты мог забрать свои игрушки.
— Ты про это, — Фрай кивнул на площадь.
— И про это, — Тэйлор усмехнулся. — Добро пожаловать в команду, полудемон.
— Добро пожаловать в команду, чернокнижник, — ответил Фрай.
Они стояли на руинах — двое, которые только что положили начало чему-то новому. Или концу чего-то старого.
Время покажет.