< Да. Отныне руководитель группы Чан Сехи будет проживать в четыреста первой квартире. >
Раздался бесстрастный, ровный голос Ли Тхэсока.
Это был ответ на мой незамедлительный вопрос о том, что, черт возьми, здесь происходит.
— Но с чего бы семье из четыреста первой внезапно срываться в провинцию?..
< Мы провели небольшую работу. С государственными компаниями всегда легко договориться. >
— Я так и думал……
Я тяжело вздохнул.
И мельком взглянул на горничную, которая обосновалась в моем доме.
К моему величайшему изумлению, Чан Сехи усердно мыла посуду в раковине.
Это было актом служения, который идеально соответствовал её нынешнему наряду.
Эта горничная — та самая женщина, что совсем недавно нанесла нам удар в спину и вела себя столь высокомерно……
— Но всё же. Могли бы хоть предупредить. Горничная из ниоткуда — это перебор, вам не кажется?
< Прошу прощения, Укротитель. Мы только вчера окончательно утвердили форму её взыскания. >
— Да? Вчера?
< В силу определенных обстоятельств я не смог вернуться на пост руководителя группы. Вместо этого мне поручили роль куратора, надзирающего за Чан Сехи. Решение о наряде горничной было принято вчера, сразу после моего назначения. >
— То есть вы следите не за нами, а за Чан Сехи?
< Именно. Чан Сехи живет в четыреста первой, чтобы ассистировать вам двадцать четыре на семь, а я отвечаю за контроль над ней. >
— …………
Звучит невероятно неэффективно, но неужели нельзя было иначе?
Слова так и просились наружу, но я заставил себя промолчать.
Разве он не сказал про «определенные обстоятельства»?
Очевидно, этот абсурд стал итогом переплетения внутренних интересов и интриг внутри НРС.
— В любом случае, фактически руководителем остаетесь вы, господин Ли Тхэсок?
< Верно. Считайте, что Чан Сехи несет наказание исключительно в рамках своей ответственности как бывшего лидера. >
И результатом этого решения стало то, что она живет по соседству в костюме горничной……
Как и говорил мне Ли Тхэсок в прошлый раз.
Это определенно было абсурдное решение НРС, весьма далекое от того, что принято считать нормой в обществе.
< О деталях расспросите саму Чан Сехи. Надеюсь, в будущем вы будете активно использовать горничную Группы стратегического реагирования. >
Щелк.
В этом весь Ли Тхэсок.
Звонок прервался сразу же, стоило ему закончить свою мысль.
— Использовать? Охренеть……
Я снова ошарашенно посмотрел на горничную, которая только что закончила возиться у раковины.
— Слышь, ты. Ты даже готовить не умеешь, какая из тебя горничная?
— В школе контрразведки кулинарии не учат……
Она стояла с виноватым лицом, смиренно сложив руки на животе.
А с другой стороны Руина с крайне заносчивым видом отчитывала её.
***
Внезапное рандеву с горничной.
Получив краткие разъяснения от инспектора Ли Тхэсока.
Чан Сехи, оставшаяся руководителем лишь на бумаге, вежливо поклонилась нам, сидевшим на диване.
— Отныне, двадцать четыре на семь. Я буду служить вам всем сердцем.
— Двадцать чего?..
— Это значит круглосуточно.
Я пояснил Руине, которая в недоумении склонила голову набок.
— Но дорогой. Эта женщина даже яичницу пожарить не в состоянии.
— Я умею всё, кроме готовки. Просто поручите это мне, Укротитель.
Чан Сехи тут же парировала слова Руины, которая с самого начала зациклилась на теме кухни.
Даже в такой ситуации мне не давало покоя ощущение, что между ними проскакивают искры женского соперничества……
— Значит, вы живете в четыреста первой и будете приходить на помощь по первому зову?
— Да. Таково наложенное на меня взыскание……
Наказание, на которое позже пожаловалась Чан Сехи, оказалось куда более суровым, чем я предполагал.
Я-то думал, что этот маскарад с горничной — просто злая шутка или временная мера.
Но подноготная, открывшаяся мне, граничила с полным растоптыванием человеческого достоинства.
«Двадцать четыре на семь», как и заявила Чан Сехи.
Это были не просто слова, а реальное обязательство помогать нам в любую секунду.
Двадцать четыре часа. Тысяча четыреста сорок минут. Восемьдесят шесть тысяч четыреста секунд.
— И что же вы умеете?
— Как я уже сказала — всё, кроме готовки. Уборка, стирка, вынос мусора, слежка, похищение, заточение, промывка мозгов, устранение, теракты──.
— Мы не какая-то злодейская организация, зачем нам такие услуги?!
Я не выдержал и прикрикнул на неё, шокированный списком талантов.
Казалось, я заглянул в ту темную бездну деятельности агентов НРС, о которой предпочел бы никогда не знать.
— Ха…… В любом случае, вы не понадобитесь мне круглые сутки. Буду звать изредка, если нужно будет помочь с уборкой или стиркой.
— О, не стоит церемониться, Укротитель. Сейчас я на привязи у старшего Ли Тхэсока.
Без лишних вопросов Чан Сехи слегка оттянула воротник своей формы.
Под тканью обнаружился холодный серый металл чокера, плотно облегающий шею.
— Не может быть. Это то, о чем я думаю?
— Да. Ошейник с бомбой…… Если я снова попытаюсь пойти против интересов страны, он сдетонирует на месте.
— Боже…… Ха-а-а……
Это была не метафора. Она действительно сидела на поводке.
На «жестком» поводке, ценой в жизнь.
Из моей груди снова вырвался тяжелый вздох — бог весть какой по счету за сегодня.
Интересно, это всё то же НРС, что когда-то наставило на меня пушки?
Подумать только, насколько безжалостно они обходятся даже с собственными агентами.
— Тогда, Укротитель. Приступим немедленно?
— А? К чему?
— К уборке, стирке и прочему……
— Не надо. Я всё закончил еще вчера. Скоро начнут разгружать ваши вещи, так что лучше отдохните.
— О, об этом не беспокойтесь. Это всё, что мне нужно перевезти.
С этими словами горничная едва коснулась своей груди.
— ……?
Я недоуменно ткнул пальцем в сторону Чан Сехи.
— Единственное, что мне выдали в группе — это наряд горничной.
Затем, словно подтверждая мои худшие догадки.
Она продолжила:
— Ты… Но разве ты всё еще не руководитель группы?
— Вы наверняка слышали от старшего, но я теперь вроде зицпредседателя. Предателей ни в одной структуре не жалуют. Ха-ха……
Лицо Чан Сехи потемнело, и она тяжело вздохнула.
Унизительная расплата, идеально подходящая под поговорку «Что посеешь, то и пожнешь».
Теперь я окончательно понял, что имел в виду Ли Тхэсок, предлагая мне «использовать» её.
— Дорогой, я проголодалась. Долго ты еще будешь болтать с этой женщиной?
Тем временем.
Руина высунула голову и мило захныкала.
— Прости, прости. Совсем забыл, что мы еще не завтракали.
Из-за нежданной гостьи мы совсем вылетели из графика и забыли про еду.
Я тут же поднялся с дивана.
И бросил пару слов Чан Сехи, которая всё еще нерешительно топталась рядом, сложив руки перед собой.
— Тогда, пока мы едим, приберитесь, пожалуйста, в комнате.
— О, да! Уборка? Положитесь на меня.
Раз уж она сама напросилась, надо использовать её по назначению.
Не стоять же ей столбом посреди гостиной.
Проводив взглядом Чан Сехи, поспешившую в мою комнату, я направился на кухню.
— Надеюсь, всё будет в порядке……
Она хвасталась, что хороша во всем, кроме готовки, так что, наверное, приберется нормально?..
С долей сомнения.
В этот раз мы просто готовили омлет на двоих.
— Э-э…… Укротитель?
— Что еще? Опять.
Как и ожидалось, тревожное предчувствие меня не обмануло.
Я вытянул шею, заглядывая за угол в сторону спальни.
Там стояла Чан Сехи с крайне растерянным выражением лица.
— Я, конечно, стараюсь раскладывать вещи по местам, но……
— Что ты делаешь?
— Это……
Вскоре Чан Сехи медленно вытянула руку, которую до этого прятала за спиной.
В её руке было нечто, мгновенно приковавшее мой взгляд.
— Ах.
В то же мгновение, когда я осознал, что это такое.
Моё тело буквально оцепенело.
— Куда мне это положить?……
— А… э-э… м-м…
При виде предмета, о котором я совершенно забыл, человеческая речь напрочь покинула меня.
Похоже, Чан Сехи чувствовала то же самое.
Она изо всех сил избегала моего взгляда, а её лицо залила густая краска.
— А-а-а?!
Руина, высунувшаяся было с дивана, мгновенно покраснела как рак и втянула голову в плечи, словно черепаха.
В руках у горничной был вибратор — товар для взрослых.
Я купил его из чистого любопытства совсем недавно, когда у Руины закончились «особые дни».
И именно эту вещь я использовал вчера вечером и в забытьи оставил прямо на прикроватной тумбочке.
— Я… просто…… Положи где-нибудь……
Едва подавив жгучее чувство стыда, я сумел выдавить из себя это указание.
С этого дня я дал себе клятву: убираться в комнате буду только сам.