Чья Канон Мотомия?
— Китами-кун, пьёшь?
«Что это за фамильярная девушка?» — подумал я, а это оказалась Мотомия-сэмпай: она подошла чокнуться кружками со словами:
— За встречу-у!
Она запомнила моё имя… Я и раньше замечал, какая она милая сэмпай, но сам заговорить с ней не мог. Я всегда только смотрел на неё издалека и думал, что она вообще не знает о моём существовании.
На следующей пьянке она сказала:
— Ях-хо! Сегодня снова встретились!
Помню, как страшно обрадовался слову «снова». Это было доказательством, что наш разговор на прошлой пьянке у неё всё-таки отложился.
Мы с сэмпай были на два курса врозь, и возможностей увидеться почти не было, разве что на таких пьянках. Поэтому я ходил на все пьянки, где участвовала она.
***
— А? Ты, значит, из «лагеря Мотомии-сан»?
— Ну да…
Когда я посоветовался с Саэки о том, что отношения с ней никак не продвигаются, он удивлённо округлил глаза.
— Думаешь, всё-таки сложно? Конкуренция, наверное, высокая…
Пока я снова и снова ходил на пьянки, я заметил кое-что в Мотомии-сэмпай.
***
«А, Иидзима-кун, можно тебя на минутку?»
На пьянках, где была она, никто не оставался без собеседника.
«Извините! Можно четыре кувшина пива?»
Даже выпивка не заканчивалась. Она сама бралась раскладывать еду по тарелкам, а к тому времени, когда кто-нибудь предлагал расходиться, счёт уже почему-то оказывался оплачен. Даже в туалет девушки звали друг друга: «Пойдём вместе», — и так тоже проявляли заботу.
Я ни разу не видел, чтобы кто-то отзывался о ней плохо. Она не заискивала перед парнями, и девушки её тоже любили. И раз уж у такой сэмпай «нет парня», тогдашнему мне казалось, что мои соперники — все парни университета.
***
— Нет-нет, дело не в том, сложно или не сложно…
Саэки осторожно отпил незнакомый ему «тако-хай» и сказал с кислым лицом:
— Я был уверен, что Китами из «лагеря Канэдзаки-сан».
— А?!
— Ух ты… у тебя изо рта что-то вылетело.
— П-прости…! Но при чём тут Серина-сэмпай…?
— Ну так потому что…
И тут.
— А что это вы про меня?
Сама виновница разговора, Серина Канэдзаки, вклинилась в нашу беседу.
— А, Канэдзаки-сан. Добрый вечер.
Саэки встретил её улыбкой для посторонних.
— Уста-ала.
Серина плюхнулась рядом со мной и, вытянув ноги на татами, сказала:
— Это у тебя что за хай? Можно мне?
К тому моменту она уже тянулась к кружке Саэки.
— Мэй, а ты что пьёшь?
— Сегодня улун.
— Улун-хай?
— Нет, чай. Без алкоголя.
Тогда Серина, не отрывая губ от кружки, слегка склонила голову набок. В такт этому движению кончики её длинных золотистых волос скользнули по татами.
— Почему? Опять сил нет?
Её глаза, смотревшие на меня прямо, обладали странной притягательностью. У Серины было лёгкое сходящееся косоглазие.
— «Опять»?.. Да я и в прошлый раз, и сегодня нормально себя чувствую, — сказал я и глотнул улун.
— А-а. А я уж думала, дам тебе грудь потрогать.
— Пфха…! Кха, кха…! Ч-что вы…
Чай, который я невольно выплюнул, разлетелся по столу и намочил караагэ с эдамамэ.
— Ах-ха-ха!
Саэки, предусмотрительно эвакуировав собственный чикен-намбан, заливисто смеялся.
— Них-хи-хи.
Серина тоже подпёрла щёку рукой на столе, показала зубы в улыбке и сказала:
— Ну, раз ты в порядке, то и ладно.
А потом грубо взъерошила мои уложенные воском волосы.
— …
Пока меня вертели как хотели, я сверлил Саэки взглядом: и как он после такого решил, что я из «лагеря Канэдзаки»?
***
Во время пьянки я встал в туалет, и Саэки пошёл следом.
— Вот об этом я и говорю, — сказал Саэки, пока мы стояли рядом у писсуаров.
— О чём это?
— Пристаёт к тебе всегда Канэдзаки-сан. Со стороны выглядит так, будто Китами это тоже принимает. Сейчас на факультете все считают, что вы двое начнёте встречаться — лишь вопрос времени. Я, разумеется, тоже в их числе.
— «Принимает»? В каком смысле? Я же просто нормально с ней общаюсь.
— Поэтому я и говорю: «со стороны». Кстати, Мотомия-сан тоже умилённо на вас смотрела.
— А?!
— Эй…! Не поворачивайся ко мне, когда ещё не закончил…!
— Чёрт…
— Ладно, я помогу. С Мотомией-сан. Похоже, будет интересно.
Сквозь зеркало я видел тонкую усмешку Саэки, пока он шумно мыл руки.
— …Спасибо. Думаешь, у меня получится? С Мотомией-сэмпай.
— Думаю, получится.
— А?
Он сказал это так легко и неожиданно, что я на миг потерял дар речи.
— Но, честно говоря, проблема не в этом.
— А в чём?
— На факультете глубоко укоренилось мнение: «Мотомия-сан принадлежит всем». Если станет известно, что Китами и Мотомия-сан начали встречаться, тебя ведь на куски разорвут, нет?
Саэки стряхнул с рук воду, брови у него опустились домиком, будто ему и правда было жаль, но…
— Эй, у тебя рот улыбается.
— Аха-ха. Просто представил место происшествия, и стало весело.
— …
Вот уж правда, никогда не поймёшь, враг этот человек или союзник.
— Всё нормально. Если начнёте встречаться, просто держите это в тайне.
Бу-у-ун — загудела сушилка для рук.
И вот из-за таких обстоятельств о том, что я встречался с Мотомией-сэмпай, в университете почти никто не знал. Если не считать нас с Мотомией-сэмпай, знали, пожалуй, только Саэки и Серина.
— И всё-таки Канэдзаки-сан жалко.
В тот день Саэки напоследок оставил эту фразу и вышел из туалета. А почему он при этом улыбался, я узнал на следующий год, на «встрече-знакомстве».