Можно я тоже останусь в этой однушке? ③ Пересмотр дела
— Ты-т-ты-ты-ты… ты-ты-ты-ты чи-и-итал…?!
Киссака зажала щёки с двух сторон, будто хотела их раздавить.
— Н-нет, успокойся, Киссака.
Я приподнялся на кровати и протянул одну руку, пытаясь унять её панику, но хлоп! — она отбила эту руку.
— Не могу, я сейчас заплачу. Хочу умереть, лучше убей меня, нет, сам умри!
— У-у-успокойся, Киссака, у тебя манера речи слетела…!
Она резко поднялась и надвинулась на меня. Я отступил в угол кровати. Но кровать была односпальная. Позади — стена.
Шарк, шарк — Киссака на коленях поползла по кровати ко мне, и я оказался прижат к стене. Её руки приближались.
Ч-что это?! Удушение?! Выколоть глаза?!
До этого...
— В-выслушай меня…!
... я скороговоркой рассказал, что тогда произошло. Что случайно зацепился ногой и уронил ноутбук. Что открыл его, чтобы проверить, не сломался ли. Кусок с блокнотом — с заметками — я пропустил… Что тот сайт мобильных романов внезапно оказался у меня перед глазами. Разумеется, я не знал, что это написала Киссака, когда начал читать.
— Это во-о-о-о-о-о-обще не оправдание!
— Просто… кх… стало любопытно… кха… и я прочитал…!
У-удушение, значит…
— …Злого умысла… не было…
— Да ты сгусток злого умысла…! Не волнуйся… После того как убью сэмпая, я тоже умру…!
Большие пальцы Киссаки впились мне в кадык.
Пшш…! Где-то у виска послышался звук, будто рана снова открылась.
— …Нет смысла… кха… умирать вдвоём…
— Есть…! Факт, что ты прочитал, уже не стереть…! Я не хочу жить с таким позором!
— …………х.
М-меня убивает человек, которого я спас… В меркнущем сознании я придумал предельный выбор из двух вариантов.
▶︎ Похвалить: «Было интересно!» Сказать правду: «Было жутко скучно!»
— …Ух…………кх… скуч… но было…
Последними словами в жизни нельзя выбирать «ложь». Иначе вся моя жизнь будто станет ложью, и я даже умереть не смогу.
— …Ни… че… не понятно…
Я выпалил правду. Если повезёт, она сникнет. Расстроится и потеряет силу. И, похоже, моё желание дошло.
— …Ты же… даже до конца не дочитал…
На миг хватка ослабла.
— Кха.
— Всё равно… бросил на середине, да? Все так… Никто не дочитывает до конца… Вот поэтому я и надеваю такую форму, показываю лицо, рекламирую… Пишу в соцсетях, провожу писательские стримы… Даже на офлайн-встречи хожу, фотографируюсь, хотя не хочу…!
Во второй половине голос Киссаки снова начал разгоняться, и я поспешил заблокировать обе её руки.
Рукам — руки. Прямо перед собой, пальцы в пальцы. Поза вышла как для состязания в силе.
— …Дочитал… говорю же… всё… расшифровал… за три часа… У тебя слишком много «он», «парень», «она» и прочего третьего лица…!
И тут сила из Киссаки вдруг ушла.
— Дочитал…?
Сопротивление исчезло буквально как при попытке продавить руками занавеску.
— …Уэ…?!
Бух. Я, всё ещё сжимая руки Киссаки, опрокинул её на кровать.
— Ха… ха… пра… правда…? Ха… ха… всё…?
На кровати — обе руки по бокам от неё.
— Ха, ха… это… гх… правда…
— …Врёшь…
То ли от остаточного возбуждения, то ли ещё от чего — Киссака, всё ещё красная, обиженно выпятила губы и отвернулась.
— …В последней главе Косуги-кун и Сакаки-сан… поцеловались, да… Это было разочарование… Я ведь… ревнивый… Во-первых, для ромкома слишком серьёзно… И не страшно, и до самого конца ни один мускул на моём лице не дрогнул…!
— …Ты правда прочитал…
— …Я мужчина, который доводит дело до конца, если уж решил… Это само собой…
— …………
Только теперь сердце подпрыгнуло от того, насколько близко мы были. Кожа у неё была красивая. Оранжевые тени. Длинные ресницы, пухлые губы бледно-розового цвета. Длинные чёрные волосы, рассыпавшиеся по кровати.
И вообще… грудь. Даже через блейзер было видно большую выпуклость, и она то и дело попадала в нижний край зрения.
Нет, дальше нельзя… Я поднялся. Заодно по инерции помог подняться и Киссаке. Киссака, всё ещё держа меня за руку, опустила голову.
— Я знаю, что он неинтересный… но ничего не могу с этим сделать. Я не понимаю, как его исправить… поэтому мне только и остаётся в таком виде привлекать внимание читателей.
— …П-понятно.
Звучало довольно убедительно.
— Это… не косплей. Когда я начинала, я была старшеклассницей.
— …Но сейчас ты студентка.
Она обязательно меня прожжёт взглядом.
— На стримах есть постоянные зрители, так что ничего не поделаешь. Было бы странно вдруг перейти на обычную одежду.
Манера речи вернулась к «Киссаке». Понятно: когда она возбуждается, становится «Мя». И когда пьяная тоже... То есть, может, как раз это у неё настоящее? А я думал наоборот. Что на стримах она строит из себя кошечку.
Нет, сейчас надо сосредоточиться на разговоре.
— …Ну, то есть… как бы сказать... Со временем ты напишешь что-нибудь интересное.
— Не говори наугад. Я в это вкладываю жизнь.
Взгляд Киссаки скользнул к ноутбуку.
— …Да, прости.
— Сделай интересным.
Тук — она ударила меня по груди кулаком, сложенным по-кошачьи.
— Я? Невозможно. Я и романы-то почти не читаю.
— Только что ты сделал вполне похожие комментарии.
— Это просто впечатления…
— Ну да, конечно. Такие вещи не придумываются так легко, да и если бы ты вдруг придумал, это тоже было бы проблемой.
— А если сменить жанр? Сделать обычный любовный роман.
У меня от него было именно такое впечатление.
— Нельзя. Жанр я точно не сменю.
— Почему?
— …………
После небольшой паузы
— …Это секрет.
У этой девушки даже после всего ещё есть тайны?
— Ладно, хватит. В любом случае я буду писать. Даже если неинтересно.
Только тогда Киссака наконец отпустила мою руку. Она слезла с кровати и снова села перед ноутбуком. Я тоже проверил, насколько кровит висок, и опять повалился набок.
— Прости, что душила. Рана нормально?
— Угу. Всё вообще нормально. По сравнению со всеми прежними кризисами это просто комедия.
И я машинально посмотрел на окно с открытыми шторами — нет, сознание ушло дальше, к балкону. Случай с балконом. Он тоже был ещё тем полем боя.
— …………
И тут меня вдруг осенило.
— Тебе обязательно нужен ромком-хоррор?
— Да. В этом я не уступлю.
Киссака уже открыла ноутбук, но остановила руки.
— Что? У тебя появилась хорошая идея?
— Нет, всё-таки ничего. Дилетантская мысль.
— Нельзя. Говори. Остановиться после такого — нечестно.
— М-м… Ну, раз говорю: мне подумалось, что ситуация между мной и Киссакой до сих пор была довольно ромком-хоррорной.
Я произнёс это осторожно, и Киссака, будто задумавшись, подняла глаза к потолку. Глядя на неё, я продолжил:
— Может, просто сделать из этого роман? Например, главный герой — я, героиня — Киссака. Что-то такое.
— …Может, это и правда неплохо? А, но наоборот будет лучше, наверное. Главный герой живёт внизу, а героиня по какой-то причине живёт на чердаке… Угу, можно ещё добавить ей загадочности.
— Ну, в этом я не особо разбираюсь…
Мои слова были проигнорированы, и Киссака на какое-то время погрузилась в экран ноутбука.
***
— А что ещё у нас было?
— Консультацию написала? Где героиня жутко холодная.
— Ещё раз тебя придушить?
Или:
— Что ты тогда чувствовал?
— Ну, паниковал, конечно. Я же не думал, что ты окажешься той студенткой, которая приходила на просмотр.
— Ха-ха, впечатление совсем другое, да?
…и так далее.
Время от времени она спрашивала моё мнение. Киссака сейчас продумывала сюжет. Чтобы воплотить мою идею, ей понадобилась изнанка истории — то есть моё мнение.
— Кстати, можно я тоже кое-что спрошу, раз уж есть случай? — спросил я.
— Одну твою «последнюю просьбу» я уже выслушала. Ладно, что?
— Почему ты не приходишь в университет в таком виде?
— В таком — это в форме?
— Не в этом смысле… Макияж, причёска и всё остальное. Вот сейчас ты, по-моему, просто милая.
И тогда Киссака, даже не останавливая печатающие руки, беззаботно раскрыла правду.
— Времени нет. Я пишу до утра. Да и мне всё равно, что думают обо мне люди в университете. Сейчас мне достаточно вот этого.
Так-так-так-так…
Понятно.
— То есть ты вся в мобильных романах.
— В веб-романах.
Да какая разница. Но теперь, кажется, большая часть загадок раскрылась. Разумеется, те заметки тоже были ради веб-романа. Наверное, она запасала материал на случай, если когда-нибудь будет описывать похожую ситуацию.
— А-а, вот зачем ты поселилась в «квартире с дурной славой»…
Так-так-так-так…
Ответа не было, но внутри меня всё сошлось. Понятно, роман. Вот оно какое решение. Просто глаза открылись.
— Я примерно всё выписала.
Киссака, не отрываясь от экрана, мягко провела пальцами по нижней губе.
— Молодец. Что-то не устраивает?
Она задумчиво протянула «м-м-м» и повернулась ко мне.
— Других материалов нет?
— А? Материалов для чего?
— Материалов и всё.
Сказав это, Киссака чуть склонила голову.
— Если бы сегодня я тебя не раскрыла, как ты собирался удивлять меня дальше?
— А, нет-нет.
Я, лёжа на кровати, махнул рукой.
— Ты, похоже, что-то не так поняла, но я ни разу не собирался тебя удивлять. В итоге всё вышло похоже на хоррор, но это всё было против моей воли.
— Вот как.
Она уставилась на меня влажноватым взглядом.
— Правда. Я даже всегда мысленно извинялся. Поздновато, конечно, но прости. Что пугал.
— Что это ещё такое? И что теперь делать с этим романом? Если материалов нет, я не смогу его закончить.
— Откуда я знаю… Вот тут и должно проявиться мастерство автора…
Киссака недовольно сдвинула брови.
— Я потому и мучаюсь, что не могу это написать.
Тогда брось романы, что ли, подумал я. Но вдруг понял: а ведь это шанс?
— …Тогда как насчёт такого? Если ты позволишь мне и дальше жить на чердаке, я и дальше буду тебя вовсю пугать.
Смогу я или нет — другой вопрос. Об этом сейчас я решил глубоко не задумываться.
— Торгуешься?
Киссака повернулась ко мне всем корпусом.
— Не то чтобы. Просто для меня будет огромной помощью, если всё останется как сейчас.
Киссака коротко фыркнула.
— …Ну ладно. Пока что я соберу историю только из того, что «случилось на самом деле». Про это забудь.
— Вот как…
Тогда Киссака слегка вздохнула.
— Можешь оставаться, пока я её не соберу.
— …Спасибо. А примерно сколько это займёт?
— М-м… При таком объёме около недели.
— Неделя…
Недолго, но куда лучше, чем если бы мне сказали уходить завтра.
— Пока не напишу, точно не узнаю. Если точнее, не узнаю, пока не выложу произведение в сеть. Нет смысла бесконечно обсуждать то, чего мы не знаем, так что для начала я попробую двигаться так.
Нет смысла бесконечно обсуждать то, чего мы не знаем, — это правда. И «не узнаешь, пока не попробуешь» можно сказать и о нашей жизни. Может быть, эта жизнь окажется куда веселее, чем думаем мы с Киссакой. А если я останусь не на неделю, а примерно на месяц? Может, всё сложится и так.
— …Угу, верно. Тогда пока «не допишешь» — рассчитываю на тебя.
— Да.
Киссака пожала плечами. А потом посмотрела на меня, занявшего её кровать, и поспешно добавила:
— …А, конечно, с завтрашнего дня — «на чердаке», ясно?
— Понимаю.
Я криво улыбнулся.
…Итак, моё наказание отложили на неделю.