Если переночевать в комнате расхлябанной сэмпай, многое проверит тебя на прочность
— Встреча-знакомство?
Спрашивая, я невольно уставился на причёску Серины. Её прозрачные на вид золотистые волосы были собраны сзади в один хвост. В университете она всегда носила их распущенными, так что это было непривычно.
— Ага. В прошлом году тоже была, помнишь? На спортплощадке закрытой школы.
— В этом году опять в закрытой школе? Не хочу идти…
А-а, понял я про себя. Она просто дома, вот и выглядит иначе. Так называемый «домашний стиль». Хотя домом это назвать трудно — скорее комната.
В комнате 504, где жила Серина.
После истории с балконом я понял, что сегодня ночью вернуться не смогу, и Серина разрешила мне переночевать у неё. После ванны Серина была в беззащитной пижаме. Наверное, поэтому меня беспокоила не только причёска, но и грудь. Грудь, которую я уже однажды мял. Может быть и второй раз. Кажется, была такая поговорка: что один раз помял, то помнёшь и второй… или как там.
В любом случае. Даже если я не собирался её мять, не думать о ней всё равно не получалось.
Какой у неё размер? Сравнить мне было не с чем, так что, прошу прощения, определить я не мог.
— Что такое? Ты в прошлом году в закрытую школу через силу пошёл, что ли? Между прочим, это мы всё организовали.
Серина легко поднялась с кровати. У неё ночует парень, а она надела только верх от спортивного костюма. Низ где? Потеряла?
— …
— Скажи хоть что-нибудь, бестолочь.
Щёлк — она щёлкнула меня пальцем по лбу.
— Ай… Просто подумал: вы, сэмпай, как всегда расхлябанная.
— Куда ты смотришь, когда это говоришь? На это?
Она подцепила пальцем край мешковатой кофты и легонько задрала его, показывая бедро.
— Да блин! И на это тоже, и на характер, который позволяет вам такое делать!
Я, сидя на стуле, развернулся корпусом. Стул был вращающийся, поэтому я так и крутанулся спиной к ней; в каком-то смысле хорошая работа.
— Возвращаясь к теме: я тоже только сегодня услышала про встречу-знакомство. Похоже, среди нынешних третьекурсников много расхлябанных.
Организацией, кажется, каждый год занимаются третьекурсники.
— Если уж вы, сэмпай, называете кого-то расхлябанным, всё пропало.
Я со скрипом откинулся на спинку. И речь не только о сексуальном смысле. Я прекрасно знал, что эта женщина часто задерживает лифт на пятом этаже. Как-никак я жил этажом ниже. Для меня было привычным делом: ждёшь четыре-пять минут, двери наконец открываются, а внутри стоит золотистая девушка.
— Хватит повторять «расхлябанная», будто я неряха какая-то.
Серина снова вошла в поле зрения. С лёгким «оп!» она подпрыгнула и уселась на стол. …Вот именно о таких вещах я и говорю.
— Мэй, ты пойдёшь?
Она склонила голову набок. Глядя на хвост, качнувшийся с небольшой задержкой, я спросил в ответ:
— Не знаю. Это же не обязательно?
— Угу. Там алкоголь, а главные участники несовершеннолетние, так что каждый год никого не заставляют.
Серина отвечала, по-детски болтая ногами по очереди.
— А в этом году что заставят делать?
— Кто знает. Спроси третьекурсников.
— М-м…
Предчувствий хороших не было вообще. Встреча-знакомство, которую устраивал факультет наук о человеке, была не просто встречей-знакомством. В прошлом году она проходила в закрытой школе и называлась «ханами с привидениями». Одинокий забег. Соревнование не с поеданием булочек, а с поеданием проклятых предметов.
«Не дрейфь, первак!» — нас тогда как следует подзуживали.
Мол, вы студенты факультета наук о человеке, так что осознавайте свою ответственность. Привидения и прочее — всего лишь морок.
В итоге одного человека скрутило внезапной болью в животе и странной тошнотой, и он так и не вышел из туалета. Ещё у арендованной старшекурсником машины заглох двигатель.
…Но.
«Давайте и такие случайности объясним наукой!»
Вот в этом и состоял смысл той встречи-знакомства.
— Не хочу идти…
— Боишься?
— Холодно там.
Впечатление осталось главным образом одно: ужасный холод. Если я не мог настроиться позитивно, то только по этой причине.
— Серина-сэмпай, а вы пойдёте?
— М-м. Если ты пойдёшь, я пойду.
…И что это значит?
— Ага. А если я не пойду?
— Тогда не пойду.
Серина, хихикая, закинула ногу на ногу. На миг я отвлёкся на просвет между её бёдрами.
— Что это вообще… Как мне это понимать…
— Оп-па.
Топнув с размаху по полу, Серина спрыгнула вниз и пошла к кровати.
Шурша, она распустила хвост, надела резинку на запястье и забралась в постель.
— Я уже сплю. Мэй, когда будешь ложиться, выключи свет. Спокойной ночи.
— Что? Ещё и девяти нет.
— Я хорошая девочка.
Ни-хи. Она улыбнулась, как проказница, и ногой подбросила одеяло.
Одеяло мягко накрыло её до талии.
— И где мне, позвольте спросить, спать?
— Если любишь жёсткое, там, — сказала она и указала на пол. — Если любишь мягкое, тут.
Её палец зацепился за край кофты и чуть приподнял его. Показался пупок. Мне показалось, что если я оставлю это без внимания, она ещё и грудь покажет, поэтому я крутанул стул и отвернулся от Серины.
— Тогда я где-нибудь тут и лягу.
Ответа не было. Я обернулся: Серина уже повернулась к стене. Неуловимая она всё-таки. Раз уж позволила переночевать, наверное, симпатия ко мне у неё есть, но иногда она говорит такое, что я не понимаю, насколько это всерьёз.
— …
Мну-мну.
Я помял собственное плечо. После недавней возни на балконе тело налилось тяжестью.
…Спать, что ли. Планировка была такая же, как в комнате 404, поэтому выключатель я нашёл сразу. Щёлкнув, погасил свет и перешёл поближе к Серине.
Разумеется, в кровать я не полез, а сел на пол. Для человека, прожившего столько времени на чердаке, это вообще не было проблемой. Я медленно улёгся на пол.
И тогда:
— Дурак.
С кровати прилетел тихий голос.
— Ты правда… из раза в раз обманываешь ожидания.
— Э-э… Я не понимаю, о чём вы…
— Верни мои трусы.
Я невольно тихо фыркнул.
— Я вернул.
Через Мотомию-сэмпай. Эти слова я оставил при себе.
— Вот это в тебе я и не люблю.
— …
Фраза явно несла в себе сразу несколько смыслов. Я так и не смог ничего ответить. В итоге я принял эти слова вместо «спокойной ночи».