Переехала совершенно другая девушка
Конец марта. Утром, едва проснувшись, я умывался и чистил зубы в ближайшем парке, когда мальчишка с футбольным мячом указал на меня пальцем.
— Бездомный! Ха-ха…
Спортивный костюм, сандалии, волосы торчат после сна во все стороны. В одной руке стаканчик с зубной щёткой. С таким видом неудивительно, что меня приняли за бездомного.
— …Ну, в целом верно.
Каждое утро по дороге обратно я покупал завтрак в комбини. Это уже стало привычкой. Сегодня я взял онигири с тунцом и майонезом. Выбор банальный, но онигири, который можно есть, не касаясь еды руками, идеально подходит для питания на чердаке. Даже если случайно уронишь, есть страховка: снимешь нори — и можно доесть.
Я живу на чердаке уже почти три месяца. Оглянуться не успел, а уже совсем привык. Вдруг я вспомнил студентку, которая недавно приходила смотреть комнату. Она правда сюда переедет?
…Это ведь наверняка скажется и на моей жизни. Я был к этому готов, но настроение всё равно испортилось. Погрузившись в лёгкую хандру, я вернулся в дом. Открыл входную дверь запасным ключом от комнаты 404, который висел у меня на шее.
Лязг!
Знакомый звук, который я слышал целый год, встретил меня как дома.
Сам собой вспомнилось лицо Мотомии-сэмпай, и на душе стало чуть легче. Мотомия-сэмпай много раз приходила в комнату 404. Этот звук в любой момент вызывает передо мной её лицо.
Лязг!
Ля… к!
…зг!
Ляз-зг!
Ляз… зг!
С чувством, будто трясу верёвку с колокольчиками в храме, я снова и снова открывал и закрывал дверь.
Что мне делать, Мотомия-сэмпай? Но... Я уже знаю и пустоту, в которой ответа не приходит. И всё равно продолжаю издавать этот звук.
— Кажется, я немного перестарался…
Почти раздавленный накопившейся пустотой, я заполз обратно на тёмный чердак.
***
В тот день я, как обычно, жевал онигири. Сегодня взял с лососем. Качественный белок, солоноватый вкус — да и вообще вкусно. Я смаковал сладость белого риса, когда: лязг!
От входной двери донёсся звук, и сердце у меня радостно подпрыгнуло. Мотомия-сэмпай… нет, конечно же нет.
Через секунду грудь болезненно сжало. Чёрт…
Раз звук издал не я сам, надежда «а вдруг» оказалась сильнее обычного. И чем сильнее она взлетала, тем больнее было падение. Я молча ждал, пока эта боль пройдёт. И тут. По барабанным перепонкам ударили голоса грубых мужиков.
— Эй! Там место для кровати!
— А? Разве тут не гостиная?
Шкр-шкр-шкр… рип, шур-шур…
Шумные какие. Сминая упаковку от онигири, я прислушался к прихожей. Я их не видел, но догадаться, кто это, было нетрудно. Звук, с которым отклеивают защитную ленту. Звук, с которым ставят друг на друга картонные коробки. Пришли грузчики. И среди этих голосов смешался один, особенно мягкий.
— А, простите! Эту коробку поставьте, пожа-а-алуйста, вот сюда.
Та самая студентка, которая недавно приходила на просмотр. Но лёгкая странность в её голосе заставила меня нахмуриться. Что-то в ней отличалось от того раза.
— Спасибо большое.
Светлый тон, какой бывает, когда человек улыбается. Нет, сама по себе улыбка при общении — ничего странного. Но что это… Разве её поведение не явно отличается от того, что было недавно?
Впрочем, ладно. Продолжая недоумевать, я всё же собрался. Значит, она всё-таки переехала… Да сколько же у неё храбрости. Та ещё мазохистка, но и я уходить не собираюсь. Уж извини, а меры я принял.
***
— Спаси-ибо-о! Обращайтесь ещё!
Грузчики ушли, и в комнате снова стало тихо.
— Та-ак. Разберём вещи!
Почти сразу послышался шум пылесоса. Даже напевание доносилось. Несколько дней назад она пережила такую страшную встречу, а теперь настолько беззаботна?
Шум прекратился минут через десять, и теперь послышалось, как она чем-то шуршит и что-то двигает.
— Довольно большой…
О чём это она? Когда слышишь только голос, довольно мучительно не понимать, что происходит.
— Та-дам. Комод на три ящика! Сначала поставлю его в «осиирэ»…
Гара-гара-гара… Раздвижная створка осиирэ осторожно открылась. И в тот же миг:
— Гя…!?
Студентка коротко вскрикнула. Всё как я и ожидал. Сидя на чердаке, согнувшись в три погибели, я тихо выдохнул: фух.
— А?.. Что, их стало больше? «Офуда» размножаются?..
В её одиноком, растерянном голосе я почувствовал маленькую победу. Недавно я купил ещё десять офуда. И налепил их как попало поверх той, что уже была. Как же она поступит? Я затаил дыхание и ждал реакции.
— У-у… как жутко…
Послышалось, как комод, скорее всего, задвинули в осиирэ с шорохом «ззз», а потом створка медленно и тихо закрылась.
— Фух…
Я облегчённо выдохнул. Похоже, в этот раз пронесло. Кажется, чтобы замедлить движения этой студентки, нужно устраивать всё настолько преувеличенно. Мне её жаль, но ревизионный люк в осиирэ — он же «люк» — я должен защитить любой ценой.
Через небольшую паузу снизу донёсся долгий вздох.
— Хаа-а… ну что это вообще такое…
Прости. От её слабого голоса у меня тяжело стало на душе. Зато кое-что выяснилось. Похоже, она всерьёз считает, что в этой комнате есть «призрак». И всё равно собирается здесь жить. Тогда, может, мне разрешено оставаться здесь, пока я «призрак»? Может, это слишком удобно, но с такой мыслью становилось хоть немного легче.
***
И всё-таки эта девушка правда та самая студентка, которая приходила на просмотр? Голос и манера речи довольно сильно отличались.
— …М-м.
То ли больше думать было не о чем, то ли ещё почему, но этот вопрос не отпускал меня ни через пять минут, ни через десять. Не очень хочется, но посмотрю одним глазком.
Я бесшумно спустился в осиирэ и осторожно приоткрыл створку на ширину пальца. И тут...
…А? Перед одним глазом открылась неожиданная картина. Кровать, шторы, книжный шкаф, ковёр — светлая комната, выдержанная в белых тонах. Девушка, сидевшая за столом и стучавшая по клавишам ноутбука, оказалась не студенткой.
Тартановая юбка закрывала колени. Плиссированные складки прикрывали бёдра. На груди блейзера красовался милый голубой бант. За столом сидела старшеклассница.
На косплей… не похоже. Цвета сдержанные, ткань плотная. Чистый дизайн, из которого полностью убрали всякую пошлость. Как бы сказать, от него исходило странное ощущение настоящей формы. Так она старшеклассница…
Длинные волосы доходили до груди, уголки глаз мягко опускались. Губы чуть двигались, она что-то шептала. То ли разговаривала сама с собой, то ли с кем-то по телефону. Вдруг она улыбнулась, и в её правильных чертах тут же появилось девичье простодушие.
— К… красивая…
Вздох вырвался сам собой. Нет, дело не в этом. Кто эта девушка? В голове один за другим закрутились вопросы. Я вспоминал ту «невзрачную» девушку, которая в день просмотра заглянула на чердак.
А передо мной была вот эта «прелестная» девушка с мягким, нежным голосом, от которого будто щекочет где-то в боку. Никак не похоже, что это один и тот же человек.
Я закрыл створку и вернулся на чердак. Всё-таки это другой человек. Тогда кто была та первая девушка? Я рискнул и заглянул, а в итоге только добавил себе вопросов.
А… старшая сестра, что ли? Если не сестра, то родственница — такой вариант вполне возможен. Да и вообще, почему она в форме? Не понимаю, зачем выбирать неудобную форму именно в день переезда.
После школы? Нет-нет, на дворе ещё март. У всех весенние каникулы. Загадка тянет за собой загадку.
— Что это значит…?
В итоге никакого внятного ответа я так и не нашёл. Я ещё какое-то время сидел, погрузившись в мысли, когда...
— Так. Пойду прогуляюсь, — пробормотала снизу старшеклассница.
Я сам не заметил, как её голос слился у меня в голове с образом той прелестной девушки, которую я только что увидел. Ассоциативный образ успел незаметно подмениться…
Наверное, это доказательство того, что мой мозг признал: «старшеклассница и студентка — разные люди». Но кто же тогда была та студентка? Пока я был захвачен этими мыслями: лязг!
старшеклассница вышла из комнаты.
Я ещё некоторое время сидел с наклонённой головой, но потом:
— …А?
...вдруг понял.
Увлечённый чередой вопросов, я пропустил мимо ушей тот самый звук входной двери, за который раньше так цеплялся.