Похоже, если говорить в осиирэ в этом доме, жильцу сверху всё прекрасно слышно
— Дай заглянуть.
Киссака сказала нечто смелое.
— Э-э… А представить нельзя? Или в интернете посмотреть…
Мне самому гордиться было нечем, да и показывать это место я немного не хотел.
— Ничто не сравнится с тем, что увидела собственными глазами. По крайней мере, я так считаю.
Когда мне так сказали, оставалось только решить, что, наверное, так и есть. Я поколебался, но нехотя открыл раздвижную дверцу.
Угу. Речь об осиирэ. Она хотела заглянуть на чердак. Говорила, что ей надо увидеть его своими глазами, чтобы переложить нашу нынешнюю жизнь в ромком. Недаром она утверждала, что ставит на роман жизнь: глаза у неё были серьёзные.
— Светлее, чем я думала.
Киссака открыла «люк» и сказала это, засунув туда половину лица.
— Потому что дверца открыта.
Мне захотелось возразить, будто мои страдания сейчас обесценили.
Гр-р-р.
— Кья?! Что, прекрати, ну! Открой, слышишь!
Гасун, гасун — осиирэ шумно затрясся. Точно, она же пугливая. Когда я открыл дверцу, Киссака сидела на полу, будто у неё подкосились ноги, и уже была на грани слёз.
— Да не бойся ты так… Там ничего не вылезет. Никого нет, и до утра там был я.
— Может, ты и привык, но для меня это впервые, мне страшно!
— Прости, прости. Зато темноту поняла, да? Теперь точно сможешь написать реалистичный роман.
— …!
Похоже, против такого аргумента она была слаба.
— Ну и ещё я немного взбунтовался. Типа: «И это ты называешь светлым?!»
— Ты… запомни это… Похоже, ты не знаешь, что я тогда купила в коопе…
— Э…? Сырные окаки же?
— Аха!
Киссака легко рассмеялась.
— Балсан. Тот, который дымит.
— …В-врёшь ведь…?
— Любая вредная тварь помрёт на месте. Попробуешь ещё раз меня закрыть? К утру будешь лежать кверху лапками вместе с мышами.
— М-мышей там нет…!
Наверное, это всё-таки шутка, но кто бы знал, что она так разозлится. Видимо, очень уж она пугливая. Тогда почему пишет хоррор? Человек-загадка, и чем дальше, тем больше.
— Ты тоже иди сюда.
— Нет, вдвоём тесно.
Лицо Киссаки тут же скривилось.
— Задымлю. Сегодня ночью Балсаном.
— …Да-да.
***
Осиирэ устроен в два яруса. На верхнем лежат нераспакованные коробки, сжатый зимний футон и всякое такое. Для одного человека места достаточно, чтобы забираться и спускаться, но если туда залезут двое, уже не пошевелиться.
— Ну, можешь закрывать.
Похоже, ей во что бы то ни стало хотелось испытать настоящую темноту. Я закрыл дверцу изнутри, и нас плавно накрыла «темнота средней степени».
— З-заглядываю.
Я отчётливо услышал, как она сглотнула, и даже мне, давно привыкшему к этому месту, стало не по себе.
— Ай.
— Осторожно. Там много всего торчит. И ещё там грязно, так что готовься.
Киссака засунула в ревизионный люк только лицо и руки и заглядывала внутрь.
— Легко тебе говорить… Может, ты и привык, но для меня это впервые, мне страшно! А ты всегда как забираешься?
— Там есть места, за которые можно держаться.
Я прижал живот к спине Киссаки и так же сунул лицо в ревизионный люк.
— Туго…
И тут же поле зрения сменилось «настоящей темнотой». Я подождал, пока глаза привыкнут.
— Вот здесь и здесь.
Я показал пальцами балки, за которые можно было безопасно держаться.
— Не вижу. Где здесь и здесь?
Ничего не поделаешь… Я взял Киссаку за запястье сзади и дал ей нащупать.
— Ай-ай-ай… не могу, не могу.
Похоже, ей не хватало роста, и она не могла нормально дотянуться. Наверное, стояла на цыпочках: рука дрожала.
— Ты же хочешь покончить с этим. Потерпи чуть-чуть.
— Н… а, нашла. Это?
Похоже, она наконец дотянулась, но, скорее всего, это было не то.
— Не хочу, оно как-то скользко!
Это подвесной болт. Скользкий, наверное, от масла. Я тоже когда-то его трогал, потом запах долго не сходил.
— Одни жалобы… Может, прекратим?
— Нет, я хочу попробовать закончить.
Целеустремлённости ей не занимать.
…Ничего не поделаешь. Я на миг опустил голову и обхватил Киссаку за талию. Если подниму её так, даже она сможет забраться.
Я так думал, но...
— Эй, стой… ты где трогаешь?!
— Н-не дёргайся…
Киссака в моих руках силой развернулась. В тот же миг глухой удар врезался мне в нижнюю часть тела.
— Хю…!
Она ударила меня коленом в пах. Случайно. Очень неудачно. Силы разом вытекли из всего тела, и талия Киссаки, которую я поднял, выскользнула из рук.
— Гья?!
Я принял на себя весь её вес спереди, и, едва успев подумать «а», мы уже начали заваливаться. И вот так вместе... не упали. Пространство было тесное.
Спиной я во что-то врезался, и это спасло нас от падения. Коробки и вакуумный пакет. Похоже, они стали подушкой. Правда, из-за этого мы застыли в странной выгнутой позе.
— Ч-что ты творишь…
— Н… ничего не поделаешь…
Её дыхание касалось меня. Почему-то мы оба говорили шёпотом.
Наверное, сама ситуация заставляла. В полной темноте расстояние между нами было слишком уж маленьким. Нос почти касался носа. Хотя было так темно, глаза Киссаки будто собирали откуда-то свет и тихо сияли.
…И вообще. Я же поднимал её сзади. Почему она теперь лицом ко мне?
— Так внезапно, ещё и сзади…
Сладкий выдох мазнул по моему лицу. От такого кто угодно занервничает, кем бы ни был собеседник.
«Можно на всякий случай спросить?»
А, снова. В глубине головы прозвучал голос Саэки.
«Кем для тебя, Китами, является Киссака-сан?»
— К-Киссака…
— …………Ч-что?
Губы Киссаки влажно шевельнулись. Опасно. Меня сейчас переклинит. И тут...
Дзинь-дон!
Тело Киссаки дёрнулось у меня на груди.
— К… кто?
Голос вышел хриплым.
— Наверное, доставка… Я заказала.
Киссака тоже почему-то говорила шёпотом.
— П-понятно…
Небольшая пауза. Нет. Нельзя. Опять начну думать не о том. Не выдержав, я сказал:
— …Если не выйдешь, оставят уведомление.
— Угу… но… что ты хотел сказать?
— А?
— «Киссака», — ты позвал меня по имени… но дальше?
— А, это…
Дзинь-дон!
— …Отодвинься немного... Только это.
***
— Здрасьте-е, «Ямада Экспресс». Доставка для Киссаки-сан!
На мониторе был курьер в зелёной кепке.
— Да-а, проходите.
Я открыл автозамок. Киссака попросила принять посылку за неё.
Сама она всё ещё заглядывала на чердак.
Конечно, раздвижная дверца оставалась открытой. Киссака почему-то ужасно сопротивлялась тому, чтобы выйти из осиирэ вместе со мной. Мне тоже было стыдно смотреть ей в лицо при свете, так что я честно кивнул.
Динь… дон!
Теперь прозвенел дверной звонок. Звук, напрямую отдавшийся в комнате, означал: кто-то пришёл прямо к двери. Надо было посмотреть в глазок. Я ведь подумал, что слишком уж быстро.
Щёлк.
Я открыл входную дверь, и там стояла златовласая девушка — Серина.
— Яххо.
— ………………Что случилось?
Я вроде бы мгновенно скрыл смятение, но выступил холодный пот.
— Да так, кое-что.
Серина улыбнулась, чуть опустив глаза.
Что такое? Я понимал: она пришла не к Киссаке. Серина всё ещё думает, что в этой комнате живу я. Я оставил щель двери минимальной, чтобы она не заглянула за спину. Позади меня дверь в жилую комнату распахнута настежь. К счастью, Киссака спряталась в осиирэ, но по мебели сразу станет ясно, что это девичья комната.
— Ты что, вспотел?
— Нет, это…
Я невольно сильнее сжал ручку двери. Это — что? Не могу же я сказать: в осиирэ чуть не случился петтинг.
— Это… точно! Я осиирэ разбирал!
— …Опять?
— А? Ну… да, опять.
Кстати, в прошлый раз я уже оправдывался тем же.
— Хм. …Один?
Серина посмотрела на меня подозрительно.
— А, ха-ха. Ну, да.
— Помочь?
Что такое? Почему она так активно давит? Будто уверена, что внутри кто-то есть.
— Н-не, не надо. Я уже почти закончил…
И тут...
— Здравствуйте-е. «Ямада Экспресс». Это точно для «Киссаки-сан»?
Курьер с посылкой мельком посмотрел на табличку у комнаты 404 и уставился на меня, державшего дверную ручку. Взгляд поплыл, и я невольно посмотрел на Серину. Серина тоже смотрела на меня.
Не отводя от неё глаз, я ответил курьеру:
— Нет, Киссака живёт рядом, но она моя младшая знакомая, так что я могу принять.
Это было сказано не столько курьеру, сколько Серине. Вот какая у меня гибкая голова. Я уже подумал, что теперь как-нибудь выкручусь, но...
— Принял за меня? А…
...из глубины коридора подошла Киссака и всё разрушила.
***
— Понятно, вот это и называют комедией.
Киссака тихо посмеивалась и сразу заносила заметку в ноутбук. Как-то выкрутиться всё же удалось. Хотя это было не столько «выкрутиться», сколько «я один что-то говорил».
После этого Киссака и Серина почему-то замолчали. Киссака и так обычно холодна с чужими, но замолчала даже Серина, и внутренний коридор дома накрыла тяжёлая атмосфера. Курьер сбежал со словами: «Я сам подпишу».
— Вообще не смешно…
Пока я оправдывался, глаза Серины всё время были холодными.
— Почему? У тебя же ничего нет с Канэдзаки-сэмпай?
— …Ну да. Но никому не нравится, когда его странно понимают.
— Кто знает. Я на твоём месте не стала бы обращать внимания.
— А, ну да. Ты такой тип.
Я вздохнул, и Киссака захлопнула ноутбук. Я подумал, что на этом разговор закончится. Но Киссака почему-то начала длинное предисловие.
— До недавнего времени я правда так думала. Мне правда было всё равно.
— И?
Когда я спросил, Киссака пожала плечами.
— Но когда увидела, как ты изо всех сил пытаешься оправдаться перед Канэдзаки-сэмпай, меня это немного задело.
— А? …Что именно?
Это было неожиданно.
— Сложно сказать, что именно…
Киссака упёрлась локтями в стол и продолжила, глядя на ногти.
— Если я постараюсь, я тоже могу стать девушкой такого уровня, чтобы подходить Китами-сэмпаю.
— …………
Что это за «могу» таким тоном? Обидно признавать, но сердце на миг ёкнуло.
— …Сейчас в тебе чуть-чуть проскочила «Мя».
Я, как мог, перевёл тему. Киссака подперла щёку рукой и расплылась мягкой улыбкой.
— Ха-ха. Я умею переключаться.
— Страшно…
— Как ни досадно, похоже, я тоже не хочу, чтобы ты обо мне неправильно думал.
— Неправильно…
— Не люблю, но как девушка хочу, чтобы меня видели. Ха-а… Сама от себя устаю.
Кольнуло.
— …Ха-ха.
Что это за атмосфера, будто меня отвергли, хотя я даже не признавался?
— Поэтому я и не хотела. С кем-то сближаться.
Бросив это, Киссака открыла ноутбук и снова принялась работать.
— …Наверняка в этом есть и плюсы.
— Может быть.
Ответ прозвучал рассеянно.
Я рассеянно смотрел на пальцы Киссаки, плавно скользившие по клавиатуре.
И вдруг эти руки остановились.
— Кстати, а почему ты знаешь характер «Мя»?
— А, нет…