История о том, как к моей младшей-стримерше заявился фанатик, и я, рискуя раскрыть себя, вмешиваюсь ② Лайка
— О-о, с обратной стороны всё так выглядит. Хо-о, ты же всегда показываешь только эту сторону. Ясно. А это, может, я единственный, кто видел ту сторону? А? Ведь так?
— Э? Ну… наверное? Наверное, да. А-а, я бы не хотела, чтобы ты слишком всё разглядывал…
— Окей-окей, балкон, да. А-а, ничего необычного! Ну что, тогда начнём!
— Начнём? Что…?
З-з-з-з… шур-шур-шур. Звук открывающейся молнии, звук рытья в вещах — давно же я не был в этой невидимой «тревоге и напряжении». Стараясь не шуметь, я тихо приподнял «люк».
Пока я засовывал голову в темноту, в сознании одно за другим всплывали и исчезали события последних недель. Нет, правда, насыщенные были дни. Я думал, пришла на просмотр невзрачная студентка, а переехала сюда старшеклассница, похожая на ангела. И эта двойственность порядком мной вертела. Одна загадка тянула за собой другую, и мне постоянно приходилось думать. Даже времени спокойно провалиться в уныние мне не дали.
Вдруг я вспомнил. Было время, когда у меня сжималась грудь каждый раз, как открывалась входная дверь. Бесприютные чувства, которые я носил в груди: боль, тяжесть и всё такое. И усыпить их тоже смогла, наверное, всё-таки ты. Сам того не замечая, я был спасён присутствием Киссаки.
— Та-да-а! Лайка-ча-ан!
— Камера…? А настройка оборудования…?
— А? Да я это потом быстренько сделаю.
…Что? Я остановился, наполовину забравшись на чердак. На мгновение мне показалось, что поведение мужчины резко изменилось.
— Ну, давай. Стоя? Сидя лучше? Давай сидя. Ну-ка, садись на кровать.
— Ай… подожди, я поняла, поняла…
Щёлк, щёлк-щёлк, щёлк, щёлк-щёлк-щёлк.
Ритмично зазвучал затвор. Съёмка… да? Парень, увлекающийся камерами, фотографирует свою девушку. В этом нет ничего странного. Но что-то меня цепляло.
— Хё-о-о! Хорошо-хорошо, взгляд чуть ниже — опусти, давай! Вот так, отлично! Теперь ложись на живот.
— Э-э…?
— Да вот так, дурища!
— …Да… так нормально…?
Киссака ведь против, нет?ЬНет, даже если так, отношения бывают разными… На уровне какого-то «друга» это не та область, куда можно лезть.
— …Нет, подожди.
Этот мужчина… он ведь называл Киссаку «Мя»?
«Тогда я просто буду рядом смотреть, как Мя всё настраивает?»
Называл. Точно называл. И ещё:
«Та самая, которую я всё время на стримах вижу!»
— …То есть.
Не парень, а «слушатель»? Кусочки подсказок, которые понемногу выдавались раньше, в тот миг щёлкнули и выстроились в одну линию. Слушатель заявился в комнату к своей любимой стримерше и силой фотографирует её, когда она этого не хочет…
— …Ух.
Стоило этой мысли прийти в голову, и теперь всё стало выглядеть только так. Я представил худший вариант. То есть изнасилование.
Тук-тук, тук-тук — в ушах отдавался пульс.
…Нет, это ещё не точно. Если спасать, то когда у меня будет уверенность. Додумав до этого...
— …Спасать?
...я понял, насколько серьёзно «это положение», в котором я находился. Хватит ли у меня смелости вмешаться в такой ситуации? Если я помогу, станет известно, что я сюда пробрался. На меня наверняка заявят. Моя жизнь на этом закончится. Обо мне напишут, покажут лицо и имя, из университета выгонят. На трудоустройстве это тоже точно скажется.
Спасти Киссаку здесь и сейчас значит поставить на кон жизнь. Есть ли у меня такая смелость? Смелость принять такой риск?
— …Да-да, хорошо! Теперь левое плечо туда поверни. Дура, в другую сторону!! …Вот-вот!
Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк!
— Теперь давай чуть-чуть поднимем край юбки?
— Это…
— Делай, я сказал…
— …
Для уверенности всё ещё недостаточно. Прости, Киссака, я не могу выйти. Хотя бы… Прошу, Киссака... Откажись. Если не хочешь, скажи нормально, что не хочешь. Ты же можешь, Киссака. Хотя бы сейчас отбрось «Мя». Я стиснул зубы и крепко зажмурился.
— Больше... Ещё чуть-чуть... Ещё немного. А-а, как же ты медленно. Может, просто снимем?
— …Э?
— Что «э»? Все так делают. Все лайверши вокруг. И SS-сан снимала, и любимая тобой Миятти снимала. Хочешь набрать просмотры — вот как это делается!
— Нет…! Не хочу!
— Не «не хочу», подними ногу, давай.
— Б-больно… не надо, перестань… не надо, не надо-а!!! Помогите-е-е-е-е-е!!!
В этот миг меня будто вспышкой пробило. Сердцевину головы онемило, перед глазами стало бело.
Бах!
— Эй…!
Рука, с силой распахнувшая фусуму, мелко дрожала.
— …………!
— …………!?
На меня одновременно уставились две пары глаз, раскрытых до предела. Старшеклассницу пытались изнасиловать. Именно такой была картина. Киссака лежала на кровати и пыталась вернуть себе край юбки, который ей насильно задрали. А тот, кто это сделал... толстый старый хрыч, ты…
— …Ты… почему, чёрт тебя дери, в гакуране-е-е-е-е?!
С верхнего яруса двухъярусного осиирэ я изо всех сил бросился на ненормального мужика в школьной форме.
— Буфу-у?!
Я влетел ему в спину ногами и тут же оседлал.
— Э… Китами-сэмпай?
— Ты, ублюдок!!! Что ты!!! С Киссакой!!! Сделал!!!
Я обрушил правый кулак, а следом с размаху ударил левым.
— Прекрати… кхуф… прекрати…!
Запястье хрустнуло и неприятно вывернулось. Опыта драк у меня не было. Я даже не знал, как правильно сжимать кулак. Но всё равно бил.
— Вон отсюда! Убирайся! И сдохни!!!
— Прек… пре… Я сказал, прекрати-и-и-и!
— У… ва-а?!
С воплем мужчина вскочил, и меня опрокинуло. Я ударился затылком обо что-то, а в следующий миг почему-то прямо на меня двинулась ножка стола.
Нет, не так. Не стол напал на меня, а я сам закатился к его ножке.
— Нгху…!
В живот пришёлся удар. Я увидел, что мужчина снова поднял ногу, собираясь раздавить мне живот.
— Нет! Сэмпай! Сэмпай!
Кто-то вцепился в меня. Я был слишком поглощён дракой и отмахнулся. Лёжа на спине, в низкой позе после падения, я ударил вперёд ногой по подошве мужчины.
— Получай!
— Уо…!?
Мужчина пошатнулся и отступил на шаг. Между нами появилась дистанция. Я прямо уставился на него.
— …Ха… ха…
В правой руке у мужчины уже откуда-то была вешалка.
— …………ха… ха…
Хорошо, что не нож. Раз он выбрал такое оружие, значит, он тоже не особо умеет драться.
— Значит, у тебя есть парень.
Эти слова были обращены не ко мне, а в сторону. Киссака, с растрёпанной одеждой, сидела там, всхлипывая.
— …Угх… всхлип…
— Я не парень. Я просто… «призрак». Я тебя прокляну насмерть.
Я подтянул ключ, висевший у меня на шее, и зажал его в кулаке. Я слышал, что если держать что-то в руке, удар становится сильнее или вроде того.
— Я не тебя спрашивал, Дораэмон хренов.
— Дора…?!
Я невольно глянул на осиирэ. Ну, в общем, да. И именно в тот момент, когда я отвлёкся:
— Уа-а-а-а-а-а!!!
— Уэ-э?!
Мужчина оказался прямо передо мной, и я невольно зажмурился. В ту же секунду по щеке ударило что-то твёрдое.
Твё… Твёрдая вешалка, что ли… У края глаза вспыхнула острая боль.
— …………!
Подожди… Это ведь… Это же та, с металлическими зажимами, да? Такая, как с прищепками. Это уже полноценное оружие…!
Фью, фью — тонкий звук рассекаемого воздуха снова и снова обрушивался на меня. Будто я попал под удары невидимых лезвий. Пряча лицо, я размахивал кулаками. Несколько раз промахнулся, и наконец попавший удар оказался ударом изо всех сил. Раздался мерзкий хруст, и в следующий миг мужчина рухнул на пол.
— Ага…! Га…!
Он стал подниматься, держась за челюсть, и я приготовился.
— …Ха… удали… ха… фотографии, удали!
По виску скользнуло что-то влажное, потное. Жилая комната погрузилась в тишину. Мне даже казалось, что мои собственные слова «удали» всё ещё отдаются эхом. Мужчина одной рукой начал собирать вещи, и это шуршание звучало до странного громко.
— …Удали.
Послышался раздражённый щелчок языком, и мужчина наконец достал камеру и начал что-то в ней нажимать.
— Я всё равно обязательно ещё тебя поснимаю.
Он посмотрел на Киссаку сверху вниз и бросил эти слова.
Лязг! Мужчина вышел из комнаты, и 404-я наконец вернула себе настоящую тишину.
Действительно ли он всё удалил? Узнать я не мог, оставалось только верить. Силы вдруг ушли.
— А-а… Кажется, я больше не могу…
Колени подломились, и я тяжело рухнул на месте. Из виска толчками текла кровь.