Никто не предупреждал, что движущая сила — бывший парень
В те выходные.
— Растёт…
Мы сидели друг напротив друга через стол, взгляд Киссаки был прикован к экрану компьютера. Я смотрел на Киссаку и, стараясь не пропустить ни малейшего изменения в её лице, сглотнул.
И тут губы Киссаки слегка приоткрылись. Я затаил дыхание. Но Киссака только облизнула губы и снова сомкнула рот.
Тя… тянешь же.
— Что растёт-то?
В словах проскользнуло лёгкое раздражение.
— PV.
— PV? Это что?
Клик-клик, клик… В ответ я получил не нужное объяснение, а звук мыши.
— Что? Правда?
Клик… Киссака меня игнорировала и одна продвигалась дальше в своих мыслях.
— Это мой роман?.. Да ведь. Растёт…
И только тогда Киссака наконец подняла лицо и посмотрела на меня. Её глаза в один миг засияли.
— Растёт!
Она с грохотом встала на колени.
— Что именно?!
— PV!
— Да что такое PV?!
Я, поддавшись ей, тоже вскочил на колени.
— Смотри!
— Ух!
Рука Киссаки резко потянулась ко мне и схватила за запястье. Я поспешно поднялся и обошёл стол.
— А-а, класс!! Я таких цифр ещё никогда не видела!!
Согнувшись, я заглянул в компьютер. На дисплее рядом стояли два линейных графика. Я не знал, что это за графики, но разница была очевидной.
— То есть… вот этот уныло просевший график…
— Старый роман!
— А вот этот… который прёт вверх как на дрожжах…
— Новый роман!
— И PV — это…?
— Количество просмотров романа!
— …О-о! Поздра— ав?!
Это случилось внезапно. Киссака, которая успела встать неизвестно когда, с разбегу обняла меня, и у меня на мгновение перехватило дыхание.
— Невероятно! …Невероятно!!
— …Ха-ха, поздравляю.
От тепла тела Киссаки я растерялся. Обхватив меня вместе с руками за спину, Киссака мелко подпрыгивала на месте.
— Невероятно…
Видимо, она правда была безумно рада. Прижавшись щекой к моей руке, она смотрела глазами, в которых постепенно проступали слёзы. Вот это, наверное, и называют «свято».
С тех пор как Киссака переехала, прошёл примерно месяц. Срок короткий, но я, наблюдавший из тени за её усилиями, тоже почувствовал, как что-то подступает к груди.
«Ты хорошо постаралась», — хотелось невольно погладить по чёлке эту девочку на год младше.
Сегодня Киссака распустила волосы, была без макияжа и в очках. Домашняя одежда из мягкой на вид ткани действительно была мягкой. Но она так крепко меня обнимала, что я уже не понимал, что именно мягкое. Настолько мягкое, что хотелось спросить, надела ли она бюстгальтер.
Моя спина была счастлива. Внезапно поднявшееся чувство я вместе с пальцами сунул в задний карман. Вдруг глаза Киссаки посмотрели на меня.
— …Что будем делать?
Взгляд снизу вверх, будто она хотела сказать: «Может, поцелуемся?»
— …В смысле?
— Я теперь популярный автор.
Сказав только это, Киссака снова посмотрела на компьютер. Я едва не рухнул. Люблю я Киссаку или нет, я пока не знаю. Но то, что я её осознаю как девушку, признаю. И не бывает парней, которым неприятно, когда к ним прижимается девушка, явно им небезразличная. Но когда она раз за разом ведёт себя так многозначительно, внутри поднимается и желание слегка уколоть.
— Радость, наверное, особенная? Ты ведь эти несколько дней жутко трусила.
«Рекламный стрим» прошёл в прошлый понедельник. А сегодня суббота. На самом деле эта девушка целых пять дней не могла проверить число просмотров.
— Что?
— Выложила обновление и в буквальном смысле захлопнула крышку.
Она вообще не открывала компьютер, и если бы я не начал об этом говорить, наверняка оставила бы всё ещё на несколько дней.
— Зато при каждом удобном случае косилась на компьютер.
— А сэмпай каждый раз, когда спускался, тоже приставал: «Смотрела? Смотрела?»!
— Я разве так делал?.. Ну, но конечно мне было интересно. Сюжет ведь отчасти моя идея, а главное, как ещё один жилец этой комнаты…
— А, точно.
Киссака резко отлипла от меня. Хотя я был на середине фразы, она принесла школьную форму, висевшую на стойке с вешалками.
— Э, стримить будешь?
— Нет. Напишу в соцсетях, что появился отклик.
— И ради этого специально переодеваться?
— Если есть фото, на пост лучше обращают внимание.
Она достала косметичку.
— …А-а, вот как. Даже не знаю, как сказать… У тебя потрясающая одержимость.
— Ради популярности я использую что угодно.
В груди кольнуло. Эта боль была мне знакома. На ум пришёл «пирсинг в пупке» Мотомии-сэмпай. Если грубо сказать, продавать собственное тело — похоже, я слаб к таким девушкам.
Длинный пирсинг, который сиял под светом прожекторов. С каждым движением бёдер он мелькал и покачивался, притягивая взгляды мужиков в зале сильнее, чем кто-либо на сцене.
«Это же просто часть костюма».
«Я понимаю, но…»
Единственным спасением было то, что этот жар был направлен только на «качество танца». Опять я связался с непростым человеком. С тем же чувством, что и тогда, я смотрел на форму Киссаки. Но жар Киссаки, как и у Мотомии-сэмпай, был направлен не на «конкретного слушателя», а на «роман».
…Если так не думать, я, кажется, не выдержу.
Сладкий голос, мягкая улыбка, какая-то располагающая открытость
и стримерша, полная брешей. Старшеклассница «Мя». Все эти зрители стримов знают у Киссаки только это. Они и представить не могут, как эта девушка душит человека. И то, что она упрямая, но до смешного пугливая. И то, что ко всему, кроме того, чем увлечена, она пугающе равнодушна, а вне стрима одевается как попало.
Её ведь ещё и рвёт. Вот почему «Мя» и оживает, хочется им сказать.
Киссака торопливо собирала свои предметы для превращения. Она вполне могла начать переодеваться прямо при мне, так что я решил удалиться на чердак. Открыв фусума, я вдруг вспомнил о проблеме, которая была отложена в сторону.
— …Так мне лучше продолжать жить на чердаке?
Лично я хотел ещё немного понаблюдать за развитием событий в этой комнате. Но если из-за этого Киссака будет хоть немного тревожиться, я собирался съехать хоть сейчас. Киссака, разложившая косметику на столе, посмотрела на меня через зеркало.
И её вывод был таким:
— Угу. Я решила идти по этой линии. Сэмпаю и дальше придётся снабжать меня материалом.
— Материалом…
В маленьком настольном зеркальце Киссака чётко подмигнула.
— Прячься на чердаке и иногда… пугай меня, ладно?
— А, вот в каком смысле.
— Я стану ещё, ещё популярнее-е.
Она всё ещё была на подъёме. Похоже, роман она правда очень любит.
— …Что ж, рад за тебя.
С другой стороны, чувства у меня были немного сложные. Для неё я просто питательная среда? Хотя по сравнению с тем, как она обращалась со мной в начале, это куда лучше.
— Слушай, Киссака.
Я окликнул её, хотя сам ещё не решил, что хотел сказать. Просто мне показалось недостаточным закончить день разговором через зеркало.
И вдруг…
«Я смогу стать популярной», — тихо пробормотала спина Киссаки.
— А?
Я переспросил, но, похоже, это был монолог. Киссака взяла лосьон и начала похлопывать себя по лицу, вбивая его в кожу.
— …Ха-а.
Наверное, сегодня весь день будет в таком духе. Я открыл фусума и уже поставил ногу на среднюю полку осиирэ, когда Киссака снова пробормотала:
— …С таким, может, даже Юто-кун прочитает.
Сердце резко подпрыгнуло.
— …Кто такой Юто-кун?
И только тогда наши взгляды встретились через зеркало.
— А? Ты ещё здесь?
— …Кто такой Юто-кун?
— Что? А-а… я вслух сказала?
Киссака слабо, самоуничижительно усмехнулась.
— Бывший парень.
Бум! Правая нога сорвалась в пустоту, и я ударился виском о среднюю полку осиирэ. Рана, которая наконец-то начала затягиваться, с гротескным звуком «бшух!» раскрылась.
— Бо-о-о-ольно-о-о-о!!
— С… сэмпай?!
Киссака наконец обратила голос ко мне, но теперь уже я был не в состоянии поднять лицо. Закрыв бок головы рукой и корчась от боли, я смутно подумал: похоже, день, когда мы с этой девушкой совпадём, наступит ещё очень нескоро.