Девушка-младшекурсница, с которой я познакомился в университете, оказалась старшеклассницей, живущей снизу. Консультация
В апреле университет накрывает буря зазываний в кружки. На главной улице кампуса теснятся самодельные вывески и флаги, а руки с листовками тянутся одна за другой.
— Да не нужны они мне…
Я уже второкурсник, но их всё равно суют без разговоров. Если каждый раз отказываться, конца не будет, поэтому я просто прохожу мимо. У ног валяются лепестки сакуры и рекламные листовки. Никакой тебе поэзии.
И тут.
— М-м…?
Едва заметное чувство странности остановило меня. Будто что-то подтолкнуло, я перевёл взгляд туда и у меня вырвался голос.
— А...
Там была знакомая девушка. Лица почти не видно: его скрывают длинная чёлка и очки в чёрной оправе. Зато две косички, свисающие на грудь, сразу бросаются в глаза.
«Можно посмотреть чердак?»
Да. Это та самая студентка, которая приходила на просмотр.
…И всё-таки как я вообще её заметил? Тускло-коричневый кардиган, словно подёрнутый ржавчиной, почти сливался с деревьями за её спиной. В моём представлении о «студентках» она была довольно-таки невзрачной. Точнее, именно эта «невзрачность» и привлекла моё внимание.
Понятно. Значит, мы учимся в одном университете. После того раза я её не видел, так что полной уверенности нет, но, наверное, так и есть.
Студентка сидела на бордюре у дороги, поставив локти на бёдра, подпирала щёку рукой и смотрела на листовку. По этому жесту она казалась то ли задумавшейся, то ли скучающей.
Так кто же она в итоге такая? Ответ был прямо перед глазами. Да ещё и в такой доступности, что хватило бы перекинуться парой фраз. Но как к ней обратиться?
Я приближался к ней и снова и снова прокручивал варианты в голове. Когда я подошёл почти вплотную, студентка заметила мою тень и подняла лицо.
— Ты первокурсница? Тебе с чем-нибудь помочь?
Прозвучало немного «по-отличнически», но голос вышел естественнее и добрее, чем я ожидал. Сердце колотилось, пока я ждал её реакции.
— Ни с чем. До свидания.
Студентка с невозмутимым лицом сказала это, плавно поднялась, отряхнула траву со штанов, развернулась и спокойно ушла.
— …Неприятная какая.
Глядя ей вслед, я невольно проворчал.
***
— Да кто она вообще такая? И какое отношение имеет к старшекласснице, которая живёт у меня в комнате? В итоге я ничего не добился. Мало того, она холодно меня отшила, и я только лишний стресс получил.
— А что тебе даст это знание? Хочешь с ней подружиться?
Саэки спросил с ухмылкой.
— Нет. Я просто хочу разобраться. Жить, когда у тебя перед носом загадка, неприятно.
— Понятно.
Саэки погладил подбородок.
— Тогда правильнее спрашивать не «кто она такая», а «в каких они отношениях», разве нет?
Прицепился к словам.
— …А разница есть?
— Аха-ха. Может, и нет.
Саэки звонко рассмеялся. Мы были в аудитории второго корпуса. Это корпус факультета, где я учусь. До конца весенних каникул оставалось ещё несколько дней, но первокурсники уже, кажется, проходили вводный инструктаж, и нас, второкурсников, привлекли к помощи.
Наша роль — в основном консультировать по выбору предметов и выслушивать бытовые трудности самостоятельной жизни. Конечно, в прошлом году консультировали меня. Я тогда совсем не умел читать учебный план, так что второкурсники, приводившие конкретные примеры расписания, казались мне богами. Вот поэтому первокурсники, сбитые с толку утренним вводным инструктажем, один за другим стекались в эту аудиторию. Похоже, «консультация» и в этом году шла бойко.
— Китами, ты думаешь, они сёстры?
спросил Саэки.
— Не то чтобы думаю. Просто кажется, что так естественнее. Версия с субарендой комнаты.
— Субарендой, значит.
— Угу. Не обязательно сёстры. Родственницы там, подруги? Как бы то ни было, то, что старшеклассница и студентка — разные люди, это точно.
— Понятно. Разные люди.
Он уже давно ухмылялся себе под нос.
— …Если хочешь что-то сказать, говори.
— Да нет, ничего. Если Китами так считает, значит, так оно и есть.
Вот уж точно он так не думает.
— Врёшь как дышишь…
Саэки с притворным «ха-ха» рассмеялся, а потом чуть понизил голос.
— Тогда почему Китами думает, что это разные люди?
— Почему? Ну… потому что внешность и характер вообще не похожи.
Просмотр, переезд, разговоры самой с собой, стрим. А ещё то, как я только что случайно встретил её в кампусе. Я перебрал в голове последние несколько дней и честно сказал:
— Студентка, которая приходила на просмотр, — колючий тип старосты с косичками и очками. А старшеклассница полная противоположность. Прямо школьная айдол. Когда улыбается — ни тени мрачности, волосы блестящие и… Эй, ты чего смеёшься?
Пока он слушал, Саэки начал тихонько посмеиваться. В уголках глаз собрались морщинки.
— Да так. Думаю, до чего же ты в неё втянулся.
— Не втянулся я…
Ответ вышел со вздохом. Я бы даже показал ему тот стрим, но старшеклассница, похоже, не оставляет архивы. Хотя даже если бы запись осталась, Саэки не знаком со студенткой и всё равно не смог бы их сравнить.
Я крутил пальцем запасной ключ от комнаты 404, висевший у меня на шее. Так я часто делал, когда о чём-то думал.
И тут:
— Китами-кун, который так зациклился на внешности. Для справки расскажу одну интересную вещь.
— Какую?
Звучало как-то подозрительно.
— Моя девушка утром после ночёвки становится будто другим человеком. Девушки поразительно меняются из-за макияжа и причёски.
Ну, такую историю я часто слышал.
— Ты сейчас так легко сказал довольно жестокую вещь.
— Почему? Обе версии милые.
— А, ну да…
Не думал, что меня именно сейчас накроет его хвастовством о девушке.
— …Нет, но макияж ведь не меняет «характер».
— Как раз характер можно сколько угодно подделать, разве нет?
Услышав это, я поморщился.
— Если так рассуждать, конца не будет.
Тогда мне придётся сомневаться во всём, что я увижу и услышу дальше.
— Аха-ха, да не злись ты. Зато теперь я прекрасно понял, что Китами фанатеет от этой стримерши.
— …Не фанатею.
— Угу-угу.
Он просто кивал наобум. Саэки выпрямился и чуть громче подвёл итог:
— Хотя это и так было понятно, но сидеть здесь и гадать всё равно бессмысленно. Спроси у неё напрямую.
— Я же говорю, к ней не подступиться. Я пытался заговорить, а она отрезала: «До свидания».
Тогда Саэки ухмыльнулся ещё веселее обычного.
— Правда? Но на этот раз этот «подступ» сам к тебе пришёл.
Я проследил за его взглядом и посмотрел на вход в аудиторию.
Один мой однокурсник как раз вёл сюда девушку.
— Та самая девочка с косичками, про которую говорит Китами, это ведь она?
— Гх…
Там стояла девушка, с которой я только что расстался.
***
— Ещё раз здравствуй.
После этих слов девушка с косичками, кажется, наконец меня заметила.
— …А.
Она поморщилась. Рука, которая уже собиралась снять рюкзак, остановилась; она явно проверяла, нет ли другого свободного места. Смирись, сейчас свободен только я.
— Ха-а… ну ладно.
Такое обычно говорят про себя. Студентка села с видом человека, которому очень не хочется. Под кардиганом у неё был тонкий лонгслив в полоску. И я, хоть и пытался не думать об этом, всё равно невольно посмотрел на её грудь.
Большая. Очень большая. Или мне кажется?.. Насколько я знаю, «полоски» — это прямые горизонтальные линии. А передо мной были мягкие округлые изгибы. Два больших плода медленно поднимались и опускались в такт её дыханию, будто вот-вот выпадут наружу.
— Угх…!
Сбоку мне прилетело ногой по икре. Я посмотрел: Саэки разговаривал с другим первокурсником и при этом умело вытянул ногу в мою сторону. Да-да, сосредоточься.
— Я Китами Мэй, второкурсник факультета НЧ.
Я кое-как держался, чтобы взгляд не утащило снова.
— Факультета чего?
Студентка склонила голову набок.
— А… прости, это сокращение. Факультет наук о человеке. Я там учусь.
Из-за груди я начал говорить странно.
— А-а. Значит, так сокращают.
— Э-э, как тебя зовут?
О, да здравствует консультация! Вот так естественно узнать имя — не зря я пришёл в университет в выходной.
— Киссака. Иероглиф «близко» и «сака» как в «дорога в гору»: Киссака.
— Киссака, значит. Редкая фамилия, впервые слышу. А имя?
— …? А оно имеет отношение к делу?
— …Не имеет.
Ах да, забыл. Эта девушка ведь неприятная.
— Тогда, Киссака-чан, ты уже привыкла к университетской жизни?
— И «-чан» тоже прекрати. Не люблю фамильярность.
— Пф, — фыркнул Саэки.
На миг мне показалось, что этот звук — лопнувший у меня в голове сосуд.
Фух. Я глубоко вдохнул и взял себя в руки.
— …Киссака. Понял. Тогда сразу к делу: есть какие-нибудь трудности с университетской жизнью? Можно про учёбу, можно про быт, если живёшь одна.
— Есть. Для начала я не понимаю, что значит «выбор курсов». Это что-то вроде предметов по выбору в старшей школе?
— Ага, хорошо. Тогда начнём с этого.
Я взял университетскую тетрадь и вкратце расписал ей основные моменты выбора курсов. Потом рассказал про рекомендуемых преподавателей, про то, как составлять расписание на неделю. Отчасти это было то, что я сам услышал от старших, отчасти советы из собственного опыта.
— Спрашиваю, чтобы помочь с расписанием… Киссака, ты живёшь одна?
— Да.
— Подрабатываешь?
— Нет.
— Планируешь?
— Наверное, буду.
— Понятно.
И всё-таки почему она такая важная?..
— Вот почему, если собираешься стать сертифицированным психологом, предметы этого преподавателя лучше взять.
— Хм. Но тогда понедельник будет забит с первой до последней пары.
— Тогда вот этот предмет можешь не брать. В осеннем семестре будет похожий курс.
— Ясно.
Вроде бы она всё-таки слушала серьёзно. Она чуть подалась вперёд, и из круглого воротника рубашки показалась гладкая белая ключица. Я вдруг задумался.
Сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз смотрел на девушку с вожделением? Мотомия-сэмпай перестала возвращаться, и я всё время будто сидел на дне моря. Заперся в той комнате. Потом меня выгнали. Потом я поселился на чердаке. Недавно снова начал ходить в университет, но если подумать, в этом смысле у меня уже давно полный простой.
Я украдкой посмотрел на Киссаку. И всё-таки грудь у неё выглядит мягкой. Я не мог просто радоваться тому, что во мне вернулось здоровое мужское желание. Всё-таки страшно, что Мотомия-сэмпай станет «прошлым».
— У тебя есть братья или сёстры?
Голос Саэки вернул меня в реальность. Словно нарочно подчёркивая, он чуть повысил голос. Разумеется, этот вопрос он задавал не мне, а первокурснику напротив себя.
Понятно. Он хочет, чтобы я спросил Киссаку то же самое. Ловкий гад. Сам консультирует один на один, а за мной тоже успевает следить.
— Э-э, это тоже важно… Киссака, у тебя есть братья или сёстры? Старшая сестра или… младшая?
Я встроил давний вопрос прямо в разговор.
— Нет.
— А?
— Нет.
— Правда? Тогда ты ни с кем не делишь жильё?
— Делю жильё?
— Ну, живёшь с кем-то… или, может, сдаёшь кому-то комнату.
— Что? Конечно нет. Что это за вопрос? Ты арендодатель?
— …А, нет…
Похоже, я всё-таки вызвал подозрения.
— П-понятно! Тогда с таким расписанием всё должно быть нормально!
Я поспешно сказал это, хотя сам не понимал, почему там «тогда».
— Есть ещё какие-нибудь проблемы? Если есть, можешь посове…
— Нет, достаточно.
Я же ещё говорю. Она перебила меня, и улыбка на моём лице дёрнулась.
— …Понятно.
— Но с выбором курсов ты помог. Я приму это к сведению. На всякий случай поблагодарю.
— Ну спасибо и на том.
— Да. До свидания.
Киссака надела рюкзак, покачнув грудью, и вышла из аудитории.
— И всё-таки они, наверное, один и тот же человек.
Саэки тоже закончил консультацию и сказал это, слегка размяв шею.
— Что значит «и всё-таки»? Ты же раньше ни разу такого не говорил.
— Ну да. У меня принцип — не вмешиваться в чужие рассказы.
Он улыбнулся так свежо и невинно, что хоть сейчас на плакат.
Один и тот же человек? Да ни за что. Ты же видел её высокомерие. Не может она быть той самой прелестной стримершей. Не должно такого быть.
— Это точно невозможно.
Когда я твёрдо сказал это, Саэки горьковато улыбнулся.
— Вот это ты, конечно, крепко на неё подсел…