Как я жил на чердаке, а комнату тем временем записали в квартиру с дурной славой
Лязг!
Я подскочил от звука открывающейся входной двери — и в тот же миг:
Бам! Врезался головой в балку. Перед закрытыми глазами сверкнули звёздочки.
— А-а-ай…
Я скрючился, но глаза у меня бешено распахнулись. При этом голова совершенно не работала.
Что вообще происходит? Затаив дыхание, я прислушался к голосам, едва доносившимся из-под меня.
— Прошу. Вот тапочки.
…Мужской голос. Я его уже слышал. Лет под сорок. Усталый, хрипловатый тембр, но речь неторопливая, с какой-то странной уверенностью. Ошибки быть не могло: это был мужчина из управляющей компании моего дома, ненавистный Кодзима.
— А? Да… спасибо.
Следом прозвучал молодой женский голос.
В тесной однушке наедине со взрослым мужчиной. В этом голосе смешались лёгкая неловкость, неуверенность, смущение и свежая напряжённость. Это ощущение… неужели просмотр квартиры?!
Просмотр квартиры — это когда человек, который хочет снять жильё, приходит осмотреть состояние и атмосферу комнаты. Обычно его сопровождает сотрудник управляющей компании! Так этот день наконец настал…
Подавляя желание сбежать, я выдохнул и потянулся к изголовью. Там лежала «некая ёмкость», которую я недавно купил в «Дон Кихоте». Только не опрокинь…
Внутри было много порошка. Я осторожно открыл крышку прямо на ладони и замер. Спешить некуда. Если они уйдут, так меня и не заметив, пользоваться такой штукой не придётся. Да если подумать спокойно, шанс на это куда выше. В конце концов, я ведь… прячусь на чердаке этой комнаты.
— Сначала покажу жилую комнату?
— Да, пожалуйста.
Голос у неё был спокойный и ровный, но в нём слышалось что-то детское. Не знаю, на каком она курсе, но в том, что эта девушка — студентка, сомнений не было.
Причина простая: это студенческий дом только для учащихся вузов. Топ-топ-топ — звуки двух пар тапочек наложились друг на друга. Кодзима и студентка, кажется, шли по коридору. Я говорю «кажется» так неопределённо потому, что, сидя на чердаке, могу только догадываться об их движениях по звукам.
— Кстати, — студентка заговорила первой. — Я слышала, что эта комната с дурной славой. Как оно на самом деле?
Оставим в стороне её странно высокомерную манеру говорить.
— …С дурной славой?
Слово, которое переспросил Кодзима, было ровно тем же вопросом, который возник у меня. С дурной славой? В смысле, что за дурная слава?
Студентка продолжила:
— Да. Эта комната ведь сейчас пустует?
— …Ну да, пустует.
— И всё равно, говорят, по ночам оттуда доносятся звуки жизни. Ещё я слышала, будто кто-то слышал человеческие всхлипывания и видел силуэт за шторами.
Тут же следом послышался сухой смешок: «Ха-ха».
— Нет-нет, это наверняка какое-то недоразумение.
Так сказал Кодзима. А вот я, услышав это, сразу всё понял. Вот оно как. «Дурная слава», значит. Скорее всего, всё это было моей работой.
Звуки жизни из соседней комнаты — наверное, шум, когда я смывал воду в туалете.
Комната сейчас пустая, и водопровод перекрыт, но если набрать воды в бачок, он прекрасно смывает. Никогда ещё я так не благодарил сливной туалет.
Слышали чьи-то всхлипывания? Скорее всего, мне просто приснился грустный сон. Силуэт за шторами — тоже я. На чердаке тесно, поэтому по ночам я иногда растягиваюсь в жилой комнате.
Балки и металлические крепления тянутся во все стороны. Над головой нависает бетонная стена. В одном углу этого чердака я постелил футон и так живу.
Темно, а главное — от пыли трудно дышать. Я постоянно бьюсь головой, руки и колени в царапинах, поясница болит без перерыва.
Комфортным это при всём желании не назовёшь, но ничего не поделаешь. Я сам решил здесь жить.
— Насчёт «дурной славы» я, честно говоря, ничего сказать не могу… но никаких несчастных случаев в прошлом здесь не было, так что можете не волноваться.
В голосе Кодзимы звучала странная натянутая бодрость.
— Вот как…
Что оказалось неожиданным: голос студентки после этих слов чуть потускнел.
— Не стоит обращать на это внимание.
— …Хм.
Она произнесла это скучающим тоном, и больше слов не последовало. Вместо них послышалось, как тапочки шаркают по полу.
Следя за её шагами на слух (там гостиная), так мысленно провёл её я вместо Кодзимы. Даже закрыв глаза, я мог представить, как всё выглядело тогда.
Белый пол. В центре лежал маленький коврик. Мотомия-сэмпай часто сидела на нём, поджав ноги в сторону, и смотрела на меня, валявшегося на кровати.
(Там кровать.)
Шаги отдалились и остановились в углу комнаты.
— Хорошо освещается. Наверное, просыпаться здесь приятно.
Да, там стояла односпальная кровать. Сэмпай однажды похвалила, как хорошо сочетаются цвет покрывала и шторы. Если лечь на кровать, телевизор оказывался как раз на уровне глаз.
Вспомнив эту картину, я почувствовал, как в груди тонко кольнуло. Заодно вспомнилась и фотография, где мы с сэмпай вдвоём, стоявшая на тумбе под телевизором.
— Хаа…
Глаза защипало. Я глубоко выдохнул, пытаясь отвлечься. Сейчас не время тонуть в воспоминаниях. Сейчас я, вообще-то, в довольно опасном положении.
Я собрался с духом. И именно в этот момент:
— Это осиирэ? Или шкаф?
Сердце резко подпрыгнуло. Голос как-то незаметно переместился прямо под меня. Я положил руку на «ёмкость» с порошком.
— Это осиирэ. Туда можно убрать гостевой футон, поставить контейнеры для хранения, места много, так что одежда и вообще всё что угодно поместится.
Гара-гара-гара…
Прямо подо мной раздался громкий звук. Открыли раздвижные створки. Вибрация дошла до меня прямо через зад.
— …!
Дыхание сбилось, я едва не закашлялся. Дело в том, что именно этот «осиирэ» и был входом на чердак. Но пока всё ещё нормально. Между мной и студенткой оставалась ещё одна «перегородка». Когда встроенный туда ревизионный люк (просто тонкая доска) поднимут вверх, вот тогда мне и придёт настоящий конец.
Тук-тук, тук-тук…
Спокойно. Проверка осиирэ должна была входить в расчёт. Я сглотнул и несколько раз мысленно повторил себе: всё нормально.
— …Что это, «офуда»?
Именно. Это была офуда, бумажный талисман, который я купил в магазине «всё по сто иен». Я наклеил её как раз потому, что решил: если она будет там висеть, заглядывать станут не так охотно.
— Подозрительно…
Девушка произнесла это почти одновременно с тем, как: скри-и-ип!
Раздался громкий звук, и я вскинул голову.
Что это было? Неужели… она залезла в осиирэ? Да ладно. Она же студентка. Там же офуда. Нормальные люди пугаются.
— Можно посмотреть чердак?
Дура, не «можно посмотреть»! Там уже где-то на сантиметр открыто!
— Разумеется.
Так возрази, Кодзима-а-а! Что это за поворот? Неужели меня найдут вот так — всего лишь на просмотре, даже не во время переезда, даже не после подписания договора? Неужели моя жизнь закончится настолько легко?
Нет, ещё рано. Победа будет за мной, потому что я заранее подготовил эту «ёмкость» — фейс-пудру, то есть белила.
Пуф! Я сунул руку в ёмкость и одним махом размазал порошок по лицу. И тогда ревизионный люк тихо открылся с жалобным скрипом: ки-и…
Эх, была не была…!