Конечно же, глядя на то, как Чан Цин вырезает четыре иероглифа, Шэнь Ваню не могла не задуматься о других возможных вариантах.
Но тут же отметала их один за другим.
Если Чан Цин не был тем самым предсказанным гением, кем же еще?
Едва ли он мог быть каким-нибудь владыкой демонов из внешних земель, который, достигнув в том мире вершины Махаяны и переродившись со всей своей прежней силой, явился лишь ради того, чтобы пройти испытание Павильона Меча и начертать на камне четыре иероглифа.
Сама эта мысль казалась Шэнь Ваню донельзя забавной.
С чего бы ей вообще приходить в голову?
Полнейший бред.
─ Трех иероглифов достаточно для звания истинного наследника, но что делать, если их четыре? ─
Несколько старейшин переглянулись и устремили взгляды на Шэнь Ваню.
Три иероглифа давали право на этот титул, а четыре – так за них полагалось сразу же возвести мальчишку в ранг святого сына.
─ Су Няньсюэ станет истинной наследницей и войдет в число моих личных учеников, ─
произнесла она. ─ Что до Чан Цина, то пусть все идет своим чередом: он может выбрать в наставники кого угодно, и даже если пожелает поступить к заместителю главы, препятствовать не нужно. ─
Решение относительно Су Няньсюэ никого не удивило – столь одаренную ученицу могла наставлять лишь сама глава.
А вот участь Чан Цина вызвала у них легкое недоумение.
Позволить ему следовать собственным желаниям?
В истории секты подобного еще не случалось.
Впрочем, старейшины не стали возражать, полагая, что у главы есть на то свои соображения.
─ Ван Дачуй, ты сам говорил, что парень крепок телом, широкоплеч и просто создан для твоего Пика Мотора и Меча, – так возьми его к себе в ученики. ─
Мастер Пика Мотора и Меча помрачнел и возразил: ─ По мне, так он отлично подойдет Сэ Иньяну. Парнишка и впрямь ладный, должно быть, путь Инь и Ян – как раз по его части. ─
Сэ Иньян бросил косой взгляд на пикового мастера Пика Руошуй – Цю Сяньлянь.
Да ну их, пожалел он про себя, соваться на пик, где одни женщины, себе дороже.
─ Чжун Уюэ! Старик считает, что этот малец обладает несгибаемым упорством – он словно создан для твоего Пика Поцзюнь! ─
─ Создан для твоего матушки! ─
Добродетель взаимной уступчивости проявилась в старейшинах во всем своем великолепии.
…
─ Сколько иероглифов ты вырезал? ─ моргая, с любопытством спросила Су Няньсюэ.
Ей и впрямь не терпелось узнать, почему наставница вдруг распорядилась забрать Лестницу Меча.
─ Ровно столько же, сколько и ты – три, ─ ответил Чан Цин, потирая нос.
Он ведь слышал весь недавний разговор между старейшинами и главой.
И теперь чувствовал себя совершенно невиновным.
Почему они раньше-то не предупредили, что можно вырезать только три иероглифа?
Хотя с другой стороны, ему было даже немного досадно.
Изначально он планировал увековечить здесь парочку стихотворений.
─ Вот как? ─
Су Няньсюэ все равно казалось, что тут что-то не так.
─ Гляди-ка, глава идет, ─ прерывая ее раздумья, бросил Чан Цин.
─ Поздравляю всех с вступлением в Павильон Меча, ─ Шэнь Ваню легко парила в воздухе, и по одному ее легкому взмаху руки летающие мечи подхватили собравшихся, устремляясь к высокому помосту.
Четверо старейшин уже ждали их там.
─ Те, кто начертал лишь один иероглиф, зачисляются во внешние ученики; чуть позже вы сможете зарегистрироваться в Зале Поручений, получить свои таблички и указания насчет пещер, ─ продолжала ободрять новобранцев Шэнь Ваню. ─ Пусть вы и во внешнем круге, но не падайте духом. Трудитесь усердно и шаг за шагом идите к цели – настанет день, и вы сможете войти во внутренние ученики. ─
Вдоволь наобещав внешникам всяческих благ, Шэнь Ваню поручила старшим ученикам проводить новичков для прохождения регистрации.
─ Молодой господин, мы обязательно попадем во внутренний круг и разыщем вас! ─ Фэнхуа и Сюэюэ, вырезавшие лишь по одному иероглифу, были обречены остаться во внешних учениках.
─ Я верю в вас, ─ помахал им на прощание Чан Цин. ─ И кстати, хватит звать меня молодым господином – зовите просто господином Чаном. ─
─ Поняли, молодой господин! До встречи, молодой господин! ─
Чан Цин лишь безнадежно приложил руку к лицу.
Когда внешние ученики удалились, Шэнь Ваню возобновила речь:
─ Что до остальных, то старейшины видели все ваши успехи. Поздравляю с зачислением во внутренний круг Павильона Меча – в будущем именно вы станете его опорой и хребтом. ─
─ Вы вольны выбрать любого из старейшин в наставники, но разумеется, потребуется и согласие самого мастера принять вас. ─
Пики Мотора и Меча, Поцзюнь, Руошуй и Тайцзи славились каждый своими особенностями.
Тех, кто тяготел к кузнечному делу, закалке тела и слиянию человека с мечом, ждал Пик Мотора и Меча.
Предпочитавшим мягкость, золотую середину и гармонию Инь и Ян стоило отправиться на Пик Тайцзи.
Тем же, кому по душе был прямой, несокрушимый стиль боя, сметающий все на своем пути, прямая дорога лежала на Пик Поцзюнь.
Ну а любители красивых фехтовальщиц выбирали Пик Руошуй – ведь там обитали исключительно женщины.
Правда, парней оттуда частенько выдворяли метлой.
Вскоре, не считая пары незадачливых юношей, которых моментально прогнали с Пика Руошуй, все остальные нашли себе наставников по душе.
─ Что же до Чан Цина и Су Няньсюэ, то вы оба обладаете правом стать истинными наследниками. ─
─ Я готова принять Су Няньсюэ своей ученицей, а ты, Чан Цин, волен выбрать любого учителя. ─
Сердца только что определившихся внутренних учеников затрепетали.
И вовсе не из-за Су Няньсюэ – из-за Чан Цина.
То, что Су Няньсюэ попадет к самой главе, было для них ожидаемо.
Но никто и помыслить не мог, что главе вздумается предоставить Чан Цину столь широкие полномочия.
Выбрать наставником абсолютно любого человека в секте!
Не означало ли это, что даже сама глава не была до конца уверена в том, как правильно его наставлять, и потому позволила ему самому отыскать свой путь?
Толпа мгновенно зашумела, завязывались жаркие споры.
Кто-то утверждал, что во время нанесения иероглифов Чан Цин потревожил дух Лестницы Меча, из-за чего глава и обратила на него столь пристальное внимание.
Другие заявляли, будто сама Лестница, пораженная его беспримерным талантом, возжелала признать его хозяином, и Шэнь Ваню пришлось в спешном порядке забрать артефакт.
Этой версии придерживалась «партия почитателей Цина».
Находились и те, кто уверял: дело вовсе не в особом отношении главы, а в том, что Чан Цин – полнейший бездарь.
Эту мысль высказал некий смельчак.
Что же до «партии противников Цина», то стоило главе объявить его истинным наследником, как они тут же в полном составе влились в ряды почитателей.
Слова смельчака вызвали у присутствующих дружный хохот.
Атмосфера наполнилась радостью и весельем.
Впрочем, насчет решения Шэнь Ваню у Чан Цина уже давно все было решено.
Сложив руки в приветствии, он произнес: ─ Младший хотел бы стать учеником у вас, глава. ─
В прошлой жизни Шэнь Ваню погибла от рук неизвестных, но в этой он непременно спасет ее.
Для Су Няньсюэ она значила очень многое, и если он убережет ее от смерти, Су Няньсюэ окажется у него в долгу.
Чан Цин так легко рассчитывал на ее благодарность потому, что прекрасно знал: она не из тех, кто отворачивается от благодетелей.
Скорее уж она была слегка упряма.
Стоило ей что-то вбить себе в голову – никакими силами не переубедишь.
Разумеется, исходя из собственных принципов, он тоже не собирался бросать Шэнь Ваню на произвол судьбы.
Ему искренне импонировал нрав этой женщины.
В мире, где правят лишь сильные, тех, кто обладает колоссальной мощью и при этом помнит о защите слабых, сыскать было трудно.
Познав величие мироздания, продолжаешь жалеть даже хрупкую травинку.
Чан Цин конечно же не позволил бы погибнуть столь редкому человеку.
Итого.
Спасение Шэнь Ваню одним ударом убивало двух зайцев.
Красота да и только.
─ Идет, ─ кивнула Шэнь Ваню.
Держать Чан Цина подле себя и впрямь было для нее наилучшим выбором.
По крайней мере, пока она рядом, можно не опасаться, что этот дитя-пророчество внезапно погибнет от какой-нибудь нелепой случайности.
─ Ты тоже решил поступить к наставнице? ─
Су Няньсюэ скосила глаза.
Чан Цин как раз отвешивал поклон Шэнь Ваню.
Ну и ладно.
Под руководством наставницы он, пожалуй, сможет хоть немного поспевать за ее шагами.
Су Няньсюэ искренне верила, что обладая опытом десятков тысяч лет из прошлой жизни, в этой она преодолеет любые преграды играючи, словно течет вода.
И даже при всей одаренности Чан Цина ему вряд ли удастся угнаться за ней.
Впрочем, она была готова протянуть ему руку помощи, чтобы он вновь стал тем Лазурным Императором, какового знала в прошлом.
А затем честно и открыто победить его в честном бою.
Су Няньсюэ едва заметно кивнула.
Чан Цин.
Я буду ждать тебя на вершине Великого Пути.