Бай Цзиняо стоял снаружи храма, в тумане.
Белая рубашка, очки в золотой оправе, а на лице всё та же мягкая улыбка.
Но в тот миг я больше ни на секунду не мог поверить, что он живой человек.
Туман клубился у него за спиной, словно все те незримые сущности, обитающие в горах, выстроились у него за плечами.
Он сказал:
─ Теперь Циньлин наконец запомнил тебя.
В то мгновение, когда эти слова прозвучали, у меня в груди всё тяжко осело.
Это была не боль.
Это была тяжесть.
Словно целый горный хребет вдруг обрушился и вдавился внутрь моего тела.
Тот один удар сердца в деревне Байхэ лишь донёсся издалека.
Но теперь всё было иначе.
Чёрный камень Старого храма Горного бога сомкнулся и снова раскрылся, и то, что я слышал, было не просто ударом сердца.
Ещё там был шум ветра, проносившегося по горному ущелью.
Шум подземных вод, текущих в трещинах скал.
Звук дверей, которые ветер распахнул в какой-то заброшенной деревне.
Звук старого колодца в глухих горах, плачущего посреди ночи.
И даже где-то совсем, совсем далеко бесчисленные голоса в темноте словно тихо шептали моё имя.
Чэнь Циншань.
Я обеими руками изо всех сил впился в костяную печать судьбы, стиснув зубы до боли.
Нельзя откликаться.
Нельзя кланяться.
Нельзя оборачиваться.
Эти слова, словно те семь ударов палки дедушки, один за другим блекли и отдавались в моей голове.
Хань Цзиньчуань уже бросился к чёрному камню.
Лу Чэнь замахнулся и ударил дубинкой ему по плечу, но Хань Цзиньчуань, будто совсем не чувствуя боли, протянул руку, пытаясь схватить выкатившуюся вторую костяную печать судьбы.
Та нить судьбы, что была сорвана с костяной печати деревни Байхэ, уже обмоталась вокруг второго фрагмента кости.
Тёмно-красный фрагмент кости слегка вибрировал на земле, и иероглиф «Глава» на нём словно заново вывели кровью.
Шэнь Чжаое резко изменилась в лице:
─ Не давай ему трогать!
Но было уже поздно.
Пальцы Хань Цзиньчуаня коснулись этого фрагмента кости.
В следующую секунду он весь мгновенно застыл.
На коже тыльной стороны его ладони быстро проступили тёмные иссиня-чёрные узоры.
Точно такие же чешуйчатые узоры, как на дедушке, когда тот умирал.
Густые, частые, они ползли от кончиков пальцев прямо к запястью.
Хань Цзиньчуань издал подавленный глухой стон.
Но разжимать пальцы не стал.
Напротив, он мёртвой хваткой вцепился в этот фрагмент кости, а в его глазах стояло сплошное безумие.
─ Моё…
─ Это моё…
Лу Чэнь пинком ударил его в грудь.
От этого удара Хань Цзиньчуань отлетел и врезался в стену храма, из уголка его рта потекли струйки крови, но в руке он всё ещё крепко сжимал нить судьбы.
Вторую костяную печать судьбы он так и не смог забрать целиком.
Она будто вросла в землю: одна её половина тянулась за нитью судьбы, а другая всё ещё прилипала к чёрному камню.
Хань Цзиньчуань стиснул зубы, и чешуйчатые узоры начали проступать у него на лице.
Однако он усмехнулся.
─ Чэнь Шоушань мёртв.
─ Тот фрагмент кости из деревни Байхэ ты забрал.
─ А этот… никому больше не дозволю давить на меня.
Я пристально смотрел на него.
─ Это не твоё.
Хань Цзиньчуань резко вскинул на меня взгляд.
Его глаза уже слегка потемнели, словно вымоченные в колодезной воде.
─ Что ты понимаешь?
─ Ты ничего не понимаешь!
─ Стоило тебе родиться, как нашёлся тот, кто заслонил твоё имя, нашёлся тот, кто поставил за тебя поминальную табличку, нашёлся тот, кто оставил тебе путь!
─ А я?
─ Если я хочу жить, мне остаётся только красть самому!
Его ухмылка становилась всё более жуткой.
─ И что с того, что эта жизнь украдена?
─ Я прожил тридцать лет.
─ Тридцать лет!
Туман, похожий на чёрную воду, вползал внутрь от дверей храма.
Бай Цзиняо не вмешивался.
Он просто стоял там и наблюдал.
Словно смотрел представление, развязка которого была ему давно известна.
Шэнь Чжаое пристально смотрела на нить судьбы в руке Хань Цзиньчуаня и тихо произнесла:
─ Ему нужна не костяная печать судьбы.
Лу Чэнь спросил: ─ Что ты имеешь в виду?
─ Он не сможет её забрать.
Шэнь Чжаое заговорила быстро:
─ Эта костяная печать судьбы в Старом храме Горного бога не признаёт его. На самом деле ему нужно использовать ту нить судьбы из деревни Байхэ, чтобы вытянуть печать со второго фрагмента кости.
У меня внутри всё опустилось.
─ А когда вытянет, что потом?
Шэнь Чжаое посмотрела на Бай Цзиняо.
─ Найдётся тот, кто её подхватит.
Улыбка Бай Цзиняо стала ещё глубже.
─ Потомок семьи Шэнь и впрямь умна.
Он медленно шагнул внутрь храма.
Туман потянулся за ним.
Температура в храме мгновенно упала ещё на несколько градусов.
陆沉 обернулся, выставив короткую дубинку перед собой.
─ Бай Цзиняо.
Бай Цзиняо бросил на него взгляд.
─ Капитан Лу, вам меня не остановить.
─ Попробуй.
Лу Чэнь рванулся прямо на него.
Двигался он очень быстро, из переднего конца короткой дубинки выскочила металлическая игла и устремилась прямо в грудь Бай Цзиняо.
Однако Бай Цзиняо даже не уклонился.
Короткая дубинка пробила его тело насквозь.
Нет.
Не пробила тело.
Она вонзилась в клочок тумана.
Силуэт Бай Цзиняо колыхнулся, словно отражение на воде, а затем вновь уплотнился на прежнем месте.
Он опустил голову, глянул себе на грудь и тихо проговорил:
─ Если бы меня было так легко убить, я бы умер в деревне Байхэ ещё тридцать лет назад.
Чжоу Е побелел лицом.
─ Кто это вообще, человек или призрак?
Бай Цзиняо услышал это и, как ни странно, с улыбкой посмотрел на него.
─ Мне и самому хотелось бы знать.
От этих слов становилось холодно на душе.
Страшнее всего тот, кому всё равно, человек он или призрак.
Я держался за костяную печать судьбы перед чёрным камнем, моё тело уже едва выдерживало.
Первая костяная печать судьбы из деревни Байхэ вибрировала у меня в ладони.
Вторая костяная печать судьбы из Старого храма Горного бога вибрировала на земле.
Между этими двумя фрагментами костей словно протянулась невидимая нить, которая соединялась прямо через моё тело.
Недостающий уголок моей тени медленно вытянулся от моих ног и прилип к чёрному камню.
А трещины на чёрном камне тоже понемногу начинали раскрываться вновь.
Изнутри доносились бесчисленные тихие шепотки.
Словно кто-то перешёптывался там, за камнем.
Я услышал, как один из голосов произнёс:
─ Поклонись мне.
Другой голос сказал:
─ Соглашайся.
Был и ещё один голос, похожий на дедушкин, но в то же время не его:
─ Циншань, опустись на колени – и больше не будет больно.
Я зажмурился.
Нельзя верить.
Старый храм Горного бога умеет запоминать пути, умеет запоминать имена и превращает в путь именно то, что ты больше всего хочешь услышать.
Стоит тебе сделать хоть шаг по этой дороге – и он запомнит тебя.
Шэнь Чжаое внезапно опустилась на колено рядом со мной – не перед чёрным камнем, а припав к земле и прижав ладонь к линии Подавления Главы на полу.
─ Чэнь Циншань, слушай меня.
Я сквозь зубы выдавил:
─ Говори.
─ Ты не можешь всё время давить на Старый храм Горного бога той костяной печатью судьбы из деревни Байхэ.
─ Почему?
─ Две жилы переплетутся.
─ И что будет, если переплетутся?
Она посмотрела на меня, взгляд её был очень тяжёлым.
─ Око дракона и Голова Дракона одновременно очнутся через тебя.
Мои пальцы дрогнули.
Из трещины в чёрном камне тут же донёсся тихий смешок.
Бай Цзиняо, стоявший неподалёку, тихо проговорил:
─ Она не ошибается.
─ Сейчас ты словно нить.
─ Один конец из деревни Байхэ на тебе.
─ Второй конец из Старого храма Горного бога тоже вот-вот завяжется на тебе.
─ Когда эти два конца свяжутся воедино, Циньлин сможет через тебя найти следующее место.
Я посмотрел на него.
─ Так вот в чём твоя цель?
Бай Цзиняо не стал отрицать.
─ Твой дедушка хранил печать всю жизнь, полагаясь лишь на то, чтобы затыкать прорехи.
─ Затыкал колодец.
─ Затыкал храм.
─ Затыкал деревню.
─ Затыкал архивы.
─ Но Циньлин – не мёртвая вещь.
Он поднял руку и слегка коснулся пальцем чёрного камня.
─ Чем дольше ты затыкаешь, тем тяжелее будет его пробуждение.
─ Чэнь Циншань, я не уничтожаю Циньлин.
─ Я даю ему проснуться.
Лу Чэнь холодно сказал:
─ Ты считал, сколько людей погибнет, когда он проснётся?
Бай Цзиняо обернулся к нему.
─ С каких это пор вас в Бюро 749 стали заботить человеческие жизни?
Взгляд Лу Чэня мгновенно заледенел.
Бай Цзиняо продолжил:
─ Тринадцать жизней деревни Байхэ вы записали как «трое погибших, двоих не нашли».
─ Хань Цзиньчуань украл чужое имя и пролез в Бюро, а вы за тридцать лет так ничего и не выявили.
─ Чэнь Шоушань погиб в Циньлине, а вашей первой реакцией было не найти убийцу, а запечатать место происшествия.
─ Капитан Лу, ответь мне.
─ Что вы на самом деле охраняете – людей или чистенький архив?
Лу Чэнь ничего не ответил.
В этом и заключалось самое страшное в Бай Цзиняо.
Его слова не были сплошным враньём.
Каждая его фраза разила наповал, словно клинком била точно по уже сгнившему месту.
Чжоу Е выглядел скверно, хотел было возразить, но не находил слов.
Шэнь Чжаое вдруг тихо сказала:
─ Не слушай его, он сбивает с толку.
Она посмотрела на меня.
─ Чэнь Циншань, найди способ забрать первую костяную печать судьбы обратно.
Я процедил сквозь зубы:
─ Как забрать?
─ Используй собственную кровь, чтобы разорвать связь между двумя жилами.
Я опустил взгляд на свою ладонь.
Только что, когда я сжимал костяную печать судьбы, ладонь уже растрескалась, и кровь всё ещё сочилась наружу.
─ А потом?
─ А потом захвати вторую костяную печать судьбы.
─ А когда захвачу?
Шэнь Чжаое на мгновение запнулась.
─ Бежать.
Я чуть не усмехнулся.
─ Так прямольно?
─ С этим местом сейчас не справиться.
Тон Шэнь Чжаое был очень тяжёлым.
─ И Бай Цзиняо, и Хань Цзиньчуань здесь, они только и ждут, пока ты достроишь черту. Если продолжишь терпеть, Старый храм Горного бога запомнит тебя ещё сильнее.
Я посмотрел на брешь перед чёрным камнем.
Брешь в красной линии была временно придавлена первой костяной печатью судьбы.
Но это был не выход.
Та костяная печать судьбы из деревни Байхэ не принадлежала этому месту.
Мне вдруг вспомнились слова, сказанные дедушкой в деревне Байхэ.
«Запомни их имена».
«Не давай им снова быть стёртыми».
Тот фрагмент кости из деревни Байхэ придавливал тринадцать имён.
А этот фрагмент кости из Старого храма Горного бога… кого придавливает он?
Я уставился на тёмно-красную костяную печать судьбы на полу.
─ Чья это кость?
Шэнь Чжаое обомлела.
Улыбка Бай Цзиняо тоже едва заметно сошла с лица.
Хань Цзиньчуань все ещё изо всех сил тянул за ту нить судьбы и, услышав это, хрипло выкрикнул:
─ Какая разница, чья она!
─ Лишь бы смогла подлатать мою жизнь!
Я не обратил на него внимания.
Я пристально смотрел на Бай Цзиняо.
─ Ты сказал, что этот фрагмент кости из Старого храма Горного бога оставил не мой дедушка.
─ Тога чей он?
Бай Цзиняо ответил не сразу.
В храме вдруг на мгновение сделалось тихо-тихо.
Даже голоса внутри чёрного камня стихли.
Шэнь Чжаое, словно о чём-то догадавшись, медленно изменилась в лице.
─ Предыдущий хранитель жилы…
Сердце у меня ёкнуло.
Бай Цзиняо бросил на неё взгляд.
─ Книги семьи Шэнь всё-таки не совсем бесполезны.
Лу Чэнь нахмурился:
─ Кто был предыдущим хранителем жилы?
Никто не ответил.
Но у меня в душе уже смутно вырисовывался ответ.
Дедушку звали Чэнь Шоушань.
Прозвание «хранитель жилы» – это не имя одного человека, а скорее жребий, передающийся из поколения в поколение.
Если дедушка был седьмым, то до него непременно должен был быть и шестой.
Эта кость в Старом храме Горного бога осталась не от дедушки.
Её оставил прежний хранитель жилы.
Значит, перед смертью дедушка запечатывал не свою костяную печать судьбы.
Он латал печать за предыдущего хранителя.
Я опустил взгляд на вторую костяную печать судьбы, лежавшую на земле.
На этом обломке кости, помимо иероглифа «Глава», карабкалась ещё одна, совсем тонкая зарубка.
Замазанная кровью и грязью, раньше она никому не бросалась в глаза.
Я протянул руку, намереваясь стереть грязь.
Хань Цзиньчуань резко выкрикнул:
─ Не трогай!
Чем больше он паниковал, тем тверже я убеждался: там что-то есть.
Я рывком оторвал одну руку от бреши и размазал кровь по поверхности второй костяной печати судьбы.
Кость оказалась обжигающе горячей, словно огонь.
От боли я судорожно глотнул воздух, но руки не разжал.
Кровавая грязь немного сошла.
Показалась вырезанная черта.
Это был не символ.
Это был иероглиф.
Чэнь.
Моё сердце болезненно пропустило удар.
Я продолжил тереть.
Показался второй иероглиф.
Вэнь.
Третий иероглиф.
Шань.
Чэнь Вэньшань.
Мне не было знакомо это имя.
Но когда оно проступило на костяной печати судьбы, все звуки в храме вмиг стихли.
Шэнь Чжаое тихо произнесла:
─ Чэнь Вэньшань… шестой хранитель жилы Циньлина.
Я посмотрел на неё.
─ Кем он приходится моему дедушке?
Бай Цзиняо ответил вместо неё:
─ Наставником.
Я обомлел.
Бай Цзиняо медленно продолжил:
─ И тем человеком, который своими руками наставил Чэнь Шоушаня на путь хранителя жилы.
Из трещины в чёрном камне внезапно донёсся дряхлый вздох.
Этот голос принадлежал не дедушке.
Он был куда древнее.
Куда тяжелее.
Словно его придавило на самом дне горы много лет назад.
─ Шоушань…
Как только раздалось это имя, вторая костяная печать судьбы на земле судорожно задрожала.
Нить судьбы в руках Хань Цзиньчуаня мгновенно отскочила наполовину.
Он изменился в лице.
─ Невозможно!
Бай Цзиняо тоже слегка прищурился.
Я услышал, как старый голос прозвучал вновь:
─ Шоушань умер?
В храме воцарилась мёртвая тишина.
Глядя на этот фрагмент кости, я внезапно осознал.
Во второй костяной печати судьбы тоже оставался фантомный след.
Но не дедушкин.
Это был предыдущий хранитель жилы – Чэнь Вэньшань.
Но почему этот фантом очнулся только сейчас?
Я опустил глаза на свою кровь.
Возможно, проснулась не сама костяная печать судьбы.
Его пробудила кровь семьи Чэнь.
Бай Цзиняо посмотрел на меня, и впервые в его взгляде проскользнул искренний интерес.
─ Забавно.
─ Чэнь Шоушань даже этого тебе не рассказал.
Я не сводил глаз со второй костяной печати судьбы.
Из кости обрывисто доносился немощный голос:
─ Линия Подавления Главы порвана…
─ Шоушань латает линию…
─ Кто трогал кость?
Хань Цзиньчуань стиснул зубы и снова натянул нить судьбы.
─ Старый хрыч, издох уже, а всё пыжишься меня давить!
Тёмно-красный свет на второй костяной печати судьбы резко померк.
Голос Чэнь Вэньшаня вслед за этим совсем ослаб.
До меня наконец дошло: Хань Цзиньчуань вырывал нить судьбы не ради того, чтобы забрать кость напрямую.
Он хотел уморить фантомный след внутри костяной печати.
Вытянуть из Чэнь Вэньшаня последнюю каплю силы Подавления Главы.
Стоит осушить её досуха – и Голова Дракона в Старом храме Горного бога окончательно разинет пасть.
Я посмотрел на Шэнь Чжаое.
─ Как её уберечь?
Шэнь Чжаое процедила сквозь зубы:
─ Забери костяную печать судьбы из деревни Байхэ, своей кровью замкни линию Подавления Главы и водрузи вторую костяную печать обратно.
─ А каков риск?
Она взглянула на меня.
─ Голова Дракона признает твою кровь напрямую.
Я спросил:
─ Есть другой способ?
Она молчала.
И я всё понял.
Опять нет.
Начиная с деревни Байхэ и до Старого храма Горного бога – казалось, ни у одного выбора не было по-настоящему хорошего исхода.
Так было у дедушки тогда.
Теперь настала моя очередь.
Хань Цзиньчуань всё ещё ядовито усмехался:
─ Да, именно так!
─ Кровью давай, Чэнь Циншань!
─ Твой дед латал линию своей жизнью, а ты латай кровью.
─ Разве ваша семейка Чэнь не рождена для того, чтобы быть сожранной Циньлином?
Я поднял на него глаза.
─ Ты ошибаешься.
Он опешил.
Я произнёс:
─ Не Циньлин пожирает семью Чэнь.
─ Это вы, такие как ты, вечно пытаетесь сгрузить чужие жизни на Циньлин.
Хань Цзиньчуань мрачно потемнел лицом.
Я больше не обращал на него внимания.
Сжав кулак, я рывком забрал в ладонь первую костяную печать судьбы из деревни Байхэ.
Оставшись без прижима, брешь в красном шнуре расползлась, и трещина в чёрном камне мгновенно разверзлась.
В храме эхом отдались неисчислимые зовы.
Чэнь Циншань.
Сцепив зубы, я прижал окровавленную ладонь к бреши в линии Подавления Главы.
В то самое мгновение, когда кровь коснулась камня, весь Старый храм Горного бога сотрясся от мощного толчка.
Не я преклонил перед ним колени.
Это я собственной кровью залатала то место, где порвалась эта линия.
Голос из чёрного камня резко взвизгнул.
Словно нечто внутри не ожидало, что я не паду ниц, не стану бить челом, а стоя прижму к ране свою кровь.
Шэнь Чжаое воспользовалась моментом, рванула вперёд и обмотала вторую костяную печать судьбы красным шнуром.
Лу Чэнь одним ударом дубинки перебил нить судьбы в руках Хань Цзиньчуаня.
Чжоу Е тоже подоспел и со всего маху грохнул ящиком с снаряжением по костяному ларцу.
Костяной ларец с треском развалился.
Ворованная нить судьбы наконец лопнула на две части.
Хань Цзиньчуань дико закричал – чешуйчатый узор на его руке стремительно расползался к шее.
Он попятился, оступаясь, а его глаза застлала сплошная лютая досада.
─ Нет!
─ Это моё!
Прижимая линию Подавления Главы, я вскинул на него взор.
─ Не твоё.
Шэнь Чжаое вдавила вторую костяную печать судьбы обратно в паз возле чёрного камня.
Как только печать встала на место, трещина в чёрном камне со скачком схлопнулась.
Все звуки в храме пресеклись в единое мгновение.
Красная ткань колыхнулась без ветра и снова накрыла чёрный камень.
В Старом храме Горного бога воцарился покой.
Но я знал: он не запечатался.
Он просто запомнил меня.
Запомнил меня ещё глубже.
Красный шнур на моём правом запястье с треском лопнул.
На этот раз разорванный шнур не обратился в пепел.
Он упал на землю, превратился в тонкую чёрную нить и юркнул в щель между камнями.
Шэнь Чжаое побледнела.
─ Он признал кровь.
Я не стал спрашивать о последствиях.
Потому что уже слышал их.
Этот стук сердца стал ко мне ещё ближе.
Дон.
Каждый удар отдавался так, будто исходил из моих собственных костей.
Бай Цзиняо, стоявший у дверей храма, наблюдал за этой сценой и тихо хлопал в ладоши.
─ Отлично.
─ Не поклонился.
─ Не встал на колени.
─ И не сбежал.
Он смотрел на меня, и в его глазах больше не было прежнего заигрывания.
Там появилось удовлетворение – будто он убедился, что изъян в его произведении наконец исправлен.
─ Чэнь Циншань, ты похож на хранителя жилы даже больше, чем я думал.
Упёршись в землю, я поднялся на ноги.
Перед глазами накатывала тёмная пелена.
─ Во что ты пытаешься меня превратить?
Бай Цзиняо усмехнулся.
─ Дело не во мне.
Он вскинул голову, глядя на Циньлин за стенами храма.
─ Этого хочет сам Циньлин.
Я хотел сказать что-то ещё, но снаружи храма раздался треск помех.
Заговорил рация Лу Чэня.
Чжоу Е подобрал её, и из динамика прерывисто пробился голос:
─ Капитан Лу… приказ штаба…
─ Немедленно покинуть Старый храм Горного бога…
─ Повторяю, немедленно покинуть…
Лу Чэнь насупился и забрал рацию.
─ Назовите причину.
На том конце провода на секунду воцарилось молчание.
А затем прозвучал ледяной голос:
─ Чэнь Циншань классифицирован как связанный объект источника аномалии Циньлина.
─ Допуск к сотрудничеству аннулируется немедленно.
─ При необходимости провести запечатывание.
В храме все замерли.
Чжоу Е изменился в лице.
Шэнь Чжаое посмотрела на Лу Чэня.
Я тоже перевёл на него взгляд.
Лу Чэнь сжимал рацию, и взгляд его стал жутко тяжёлым.
А Бай Цзиняо в тумане тихонько рассмеялся.
─ Смотри.
─ Я же говорил.
─ Бюро 749 никогда не защищало тебя.