Когда голос из коммуникатора смолк, в Старом храме Горного бога воцарилась жутка тишина.
─ Чэнь Циншань внесен в список связанных объектов источника аномалии Циньлина.
─ Полномочия по сотрудничеству незамедлительно прекращаются.
─ В случае необходимости провести запечатывание.
Эти несколько слов звучат не так, словно их передали по коммуникатору.
Скорее так, будто они рухнули на меня сквозь толстую железную дверь из какого-то ледяного архивного шкафа.
Я стою перед черным камнем, ладонь всё еще в крови.
Первая костяная печать судьбы у меня в руке, вторую костяную печать судьбы только что вдавили обратно в линию Подавления Главы. Красный шнур на правом запястье порван, и оторвавшийся кусок чёрной нити вполз в щель между камнями – будто Старый храм Горного бога только что откусил от меня кусок.
Я только что скрепил своей кровью линию Подавления Главы.
Только что вдавил обратно вторую костяную печать судьбы.
Только что сомкнул трещины Старого храма Горного бога.
Но в приказе Бюро 749 я – не помощник.
Я – связанный объект источника аномалии.
В случае необходимости – запечатать.
Я смотрю на Лу Чэня.
Лу Чэнь сжимает коммуникатор, лицо его очень мрачно.
Чжоу Е стоит рядом, губы его шевельнулись, но он не смеет произнести ни слова.
Шэнь Чжаое смотрит на меня, во взгляде её застыла сложная гамма чувств.
За дверями храма раздается тихий смех Бай Цзиняо.
─ Смотри.
Он стоит в тумане, белая рубашка безупречно чиста – словно вся эта кровь, вода, грязь и мертвецы по пути не могли даже коснуться его.
─ Чэнь Циншань, я ведь тебя не обманывал.
─ Ты помогал им расследовать дело деревни Байхэ, кликал вместо них тринадцать имен, а здесь подправил линию Подавления Главы.
─ Но в их архивах не напишут, что ты кого-то спас.
─ Напишут они лишь следующее…
Он сделал паузу, будто зачитывал уже заготовленный отчет.
─ Чэнь Циншань, мужчина, лет двадцати с небольшим, связанный объект источника аномалии драконьей жилы Циньлина, отмечен именем в Оке дракона и Голове Дракона, существует риск распространения.
Он смотрит на меня, его улыбка мягка.
─ Видишь, ты уже и на человека-то перестаешь быть похож.
Я молчу.
Но где-то глубоко внутри меня эти слова действительно укололи.
После смерти дедушки меня нашли люди из Бюро 749.
Лу Чэнь и Шэнь Чжаое привели меня в деревню Байхэ, спустились со мной в колодец, а потом пришли со мной в Старый храм Горного бога.
Я знаю, что они спасали меня.
Но знаю и то, что Бюро 749 – это не только они вдвоем.
У Бюро 749 есть архивы, есть полномочия, есть приказы.
Есть свод правил, который намного холоднее живых людей.
Так же, как тринадцать жизней деревни Байхэ в итоге превратились в «трое погибших, двоих не нашли».
Так же, как на Бай Цзиняо поставили печать «мертв», хотя тела его не было.
Так же, как сейчас: я всё еще стою здесь и дышу, а меня уже записали в штуковины, подлежащие запечатыванию.
В коммуникаторе снова раздается ледяной голос:
─ Лу Чэнь, подтверди получение приказа.
Лу Чэнь отвечает не сразу.
Его молчание делает обстановку в храме еще более натянутой.
Чжоу Е смотрит то на меня, то на Лу Чэня, его лоб покрыт холодным потом.
─ Командир Лу…
Лу Чэнь поднимает руку, жестом приказывая ему замолчать.
Голос на том конце коммуникатора становится еще холоднее:
─ Лу Чэнь, подтверди получение приказа.
Лу Чэнь наконец произносит:
─ Я Лу Чэнь. Аномалия в Старом храме Горного бога на месте еще не устранена полностью, Хань Цзиньчуань скрылся с опасным объектом, Бай Цзиняо всё еще находится на месте. В настоящее время первоочередной целью должно быть взятие под контроль Хань Цзиньчуаня и рисков второй печати.
На том конце коммуникатора на секунду воцаряется тишина.
Затем следует ответ:
─ Приоритет изменен.
─ Уровень риска Чэнь Циншаня выше, чем у Хань Цзиньчуаня.
─ Взять под контроль немедленно.
Стоит этим словам прозвучать, как лицо Чжоу Е окончательно меняется в цвете.
─ Они что, с ума сошли?
Он говорит совсем тихо, но коммуникатор улавливает его слова.
Тот конец не обращает внимания на Чжоу Е и лишь продолжает:
─ Лу Чэнь, выполняй приказ.
Лу Чэнь смотрит на коммуникатор, его взгляд становится всё холоднее.
Я внезапно спрашиваю его:
─ Ты схватишь меня?
В храме снова становится тихо.
Задавая этот вопрос, я сам чувствую, как перехватывает горло.
Пройдя весь этот путь до сих пор, я не хочу сомневаться в Лу Чэне.
Но приказ штаб-квартиры Бюро 749 висит прямо над головой.
Он – человек Бюро 749.
Удостоверение, оружие, полномочия в его руках – всё это дано Бюро 749.
Если он решит исполнить приказ, я даже не знаю, стоит ли мне сопротивляться.
Лу Чэнь переводит взгляд на меня.
Взгляд его всё так же суров и холоден, эмоций в нем почти не разобрать.
Спустя несколько секунд он говорит:
─ Если ты потеряешь контроль, да.
Этот ответ очень в духе Лу Чэня.
Никаких утешений.
Никаких лживых обещаний.
Я киваю и спрашиваю снова:
─ А сейчас?
Лу Чэнь отвечает:
─ Сейчас ты контроль не потерял.
Шэнь Чжаое неожиданно подает голос:
─ Он только что спас Бай Сяоняня, удержал Око дракона в деревне Байхэ и подправил линию Подавления Главы в Старом храме Горного бога.
Её голос негромок, но звучит очень четко.
─ Если даже это считается поводом для немедленного запечатывания, то всех нас, находящихся на месте, тоже следует запечатать.
На том конце коммуникатора холодно чеканят:
─ Шэнь Чжаое, у тебя нет права определять уровень риска.
Шэнь Чжаое усмехается.
В этой усмешке нет ни капли тепла.
─ Верно, у меня нет права.
─ Значит, у вас, находящихся за десятки ли горных дорог, имеющих перед глазами сгоревший Хань Цзиньчуанем архив, это право есть?
На том конце коммуникатора молчат.
Бай Цзиняо слегка рукоплещет.
─ Блестяще.
Лу Чэнь холодно бросает взгляд в его сторону.
─ Заткнись.
Бай Цзиняо улыбается:
─ Мне просто жаль.
─ Вы наконец-то произнесли хоть что-то похожее на человеческую речь.
Он смотрит на меня.
─ Но ты, Чэнь Циншань, слушай внимательно.
─ То, что они не берут тебя прямо сейчас, – не потому, что ты в безопасности.
─ А потому, что ты всё еще полезен.
Я пристально смотрю на него.
─ Как и ты.
Улыбка Бай Цзиняо на мгновение замирает.
Я говорю:
─ Ты не убиваешь меня не по доброте душевной.
─ А потому, что я полезен и тебе.
Туман в храме на миг замирает.
Бай Цзиняо смотрит на меня так, словно впервые оглядывает всерьез.
Затем он слегка кивает.
─ Неплохо.
─ Ты начинаешь походить на Чэнь Шоушаня.
Я сжимаю в ладони костяную печать судьбы.
─ Не сравнивай меня с ним.
─ Почему?
─ Потому что я еще не дорос.
Стоит этим словам слететь с губ, как я сам немного успокаиваюсь.
Дедушка всю жизнь тащил на себе долг, оставлял одну костяную печать судьбы за другой, а перед смертью все думал, как передать мне зацепки.
Я же сейчас только-только ступил на этот путь.
У меня нет права вставать с ним в один ряд.
И нет права прощать кого-то за него или дотаскивать за него абсолютно всё.
Единственное, что я могу делать, – это твердо делать следующий шаг.
Хань Цзиньчуань, воспользовавшись тем, что внимание у всех отвлечено приказом по связи, внезапно дернулся.
Он прижимался к стене храма, чешуйчатый узор на его теле еще не полностью сошел, лицо было мертвенно-серым – словно у трупа, только что вытащенного из воды.
Но ровно в тот миг, когда Бай Цзиняо заговорил, он совершил стремительный рывок к лежащим на полу осколкам костяного ларца.
Лу Чэнь среагировал быстрее всех – его короткая дубинка рассекла воздух.
Хань Цзиньчуань получил удар в плечо, весь его корпус завалился набок, но он все же успел сгрести с пола щепотку черной золы.
Это была зола, оставшаяся после того, как сгорела нить судьбы.
Лицо Шэнь Чжаое изменилось:
─ Не дай ему забрать ее!
Чжоу Е рванулся вперед, с силой обрушив мощный фонарь прямо на запястье Хань Цзиньчуаня.
Хань Цзиньчуань глухо застонал, его запястье было почти перебито, но он все равно мертвой хваткой сжимал эту щепотку золы.
─ Поздно.
Он поднял голову, в уголках рта запеклась кровь, взгляд был полон безумия.
─ Этого достаточно.
Лу Чэнь нанес удар ногой.
Хань Цзиньчуаня отбросило к дверям храма, его тело врезалось в косяк со глухим треском.
Но он не остановился.
Туман за дверью будто ожил: он стремительно обвился вокруг его ног и потащил наружу.
Хань Цзиньчуань посмотрел на меня, его лицо свело судорогой от усмешки.
─ Чэнь Циншань, ты думаешь, Лу Чэнь сможет тебя защитить?
─ Бюро 749 сначала сцапает тебя.
─ А потом его.
Он перевел взгляд на Лу Чэня.
─ Командир Лу, когда придет время, в архиве напишут, что ты тоже потерял контроль.
─ Совсем как Бай Цзиняо.
─ Совсем как Чэнь Шоушань.
─ Совсем как я.
Лу Чэнь холодно произнес:
─ Ты не достоин вставать с ними в один ряд.
Улыбка Хань Цзиньчуаня мгновенно застыла.
В следующую секунду туман целиком поглотил его.
За пределами храма прозвучали лишь его последние слова:
─ Эту кость Старого храма Горного бога вам не уберечь.
─ Циньлин уже сделал отметку именем.
Туман немного рассеялся.
Хань Цзиньчуаня не было.
Чжоу Е бросился к двери и повел фонарем по сторонам.
─ Исчез.
Лу Чэнь не стал преследовать.
Он понимал, что сейчас уже не догнать.
Хань Цзиньчуань, проложив путь от Циньлинского архива до самого Старого храма Горного бога, не мог не оставить себе путь к отступлению.
К тому же в тумане всё еще стоял Бай Цзиняо.
Когда Хань Цзиньчуань пропал, Бай Цзиняо тоже медленно отступил на шаг назад.
Лу Чэнь уставился на него.
─ Ты тоже хочешь уйти?
Бай Цзиняо равнодушно откликнулся:
─ А я и не приходил.
Его силуэт начал блекнуть.
Словно погруженная в воду фотография, которую постепенно размывает туманом.
─ Чэнь Циншань, мы очень скоро увидимся снова.
Я холодно смотрю на него.
─ В следующий раз я тебя не отпущу.
Бай Цзиняо усмехнулся.
─ Надеюсь, к тому времени у тебя еще будет право говорить подобные вещи.
Договорив, он окончательно растворился в тумане.
Лишь тень белой рубашки мелькнула за дверями храма и пропала.
В Старом храме Горного бога наконец остались только мы вчетвером.
Да еще тот черный камень, снова накрытый красной тканью.
Из коммуникатора опять раздался голос:
─ Лу Чэнь, немедленно доложи о состоянии Чэнь Циншаня.
Лу Чэнь опустил голову, глядя на коммуникатор.
А затем сделал то, чего я никак от него не ожидал.
Он просто взял и отключил его.
Чжоу Е вытаращил глаза:
─ Командир Лу?
Лу Чэнь убрал коммуникатор обратно в карман, на его лице не отразилось ни единой эмоции.
─ На месте помехи связи, приказ получен не полностью.
Чжоу Е на мгновение опешил.
Но быстро сориентировался и тут же включил регистратор. Его голос слегка дрожал, но он изо всех сил старался говорить обычным тоном, как при докладе:
─ Записывай: аномалия на месте Старого храма Горного бога ликвидирована не полностью. Цель Хань Цзиньчуань скрылся, унеся остатки пепла нити судьбы; Бай Цзиняо покинул место происшествия, предположительно находясь в состоянии остаточного силуэта или аномальной проекции. Чэнь Циншань по-прежнему представляет ценность для сотрудничества, запечатывание временно отложить.
Дочитав, он взглянул на Лу Чэня.
Лу Чэнь кивнул.
─ Добавь строчку.
Чжоу Е поспешно спросил:
─ Что добавить?
Лу Чэнь произнёс:
─ Оценка на месте: немедленное запечатывание Чэнь Циншаня приведёт к разрыву информационной цепи первой и второй печатей, риск неконтролируем.
Чжоу Е торопливо повторил слово в слово.
Я смотрел на Лу Чэня.
─ Ты нарушаешь приказ?
Лу Чэнь мельком взглянул на меня.
─ Нет.
─ А что это тогда?
─ Оценка на месте.
Он говорила совершенно спокойно.
─ Я не говорил, что мы не будем тебя запечатывать.
Мои брови дрогнули.
Он продолжил:
─ Я лишь оцениваю ситуация так: сейчас запечатывать нельзя.
Чжоу Е тихо добавил:
─ С такой формулировкой капитана Лу чисто теоретически можно выиграть немного времени.
Шэнь Чжаое холодно усмехнулась:
─ А можно не продержаться и до темноты.
Лу Чэнь не стал возражать.
В этом и заключалась самая суровая реальность.
Они помогли мне.
Но это не значило, что теперь всё в полном порядке.
Раз уж штаб Бюро 749 отдал приказ, за этим неизбежно последуют дальнейшие шаги.
Возможно, пришлют подкрепление.
Возможно, подкрепление примет управление на себя.
А возможно, прямо сюда отправят людей для проведения запечатывания.
Я посмотрел на свои руки.
Кровь на ладони уже почти подсохла.
Первая костяная печать судьбы была у меня, а вторая всё ещё оставалась зажата в линии Подавления Главы Старого храма Горного бога.
Внезапно я кое-что понял.
Лу Чэнь мог помочь мне один раз.
Шэнь Чжаое могла помочь мне один раз.
Чжоу Е тоже мог помочь мне, сделав нужную запись один раз.
Но пока я не предъявлю настоящих улик, пока причина смерти дедушки погребена под грифом архивного дела, я навсегда останусь лишь человеком, которого в документах обозначают как «связанный объект источника аномалии».
Я обязан найти улики.
И дело было не просто в том, чтобы доказать собственную невиновность.
Дело было ещё и в том, чтобы доказать: дедушка не был предателем, не потерял контроль и уж тем более не был тем, кто из эгоистичных побуждений семьи Чэнь погубил чужие жизни, как утверждали Хань Цзиньчуань и Бай Цзиняо.
Я поднял голову и посмотрел на кусок красной ткани в центре храма.
─ Внутри второй костяной печати судьбы есть что-то, оставленное моим дедушкой?
Шэнь Чжаое ответила:
─ Возможно.
Лу Чэнь спросил:
─ Хочешь посмотреть прямо сейчас?
Я кивнул.
─ Хань Цзиньчуань сбежал, Бай Цзиняо тоже ушёл.
─ Штаб Бюро 749 хочет меня запечатать.
─ Если не разобраться во всём сию минуту, то когда они прибудут и заберут объект под контроль, вторую кость нам взглянуть уже не дадут.
Шэнь Чжаое молчала.
Она понимала, что я прав.
Как только Бюро 749 возьмёт Старый храм Горного бога под свой контроль, вторую костяную печать судьбы запечатают, а все следы с места происшествия увезут в какой-нибудь архивный отдел.
И затем их могут внести в реестры.
А могут и переписать.
Или вовсе подделать, как это случилось с деревней Байхэ, где тринадцать жизней превратились в троих погибших и двоих пропавших без вести.
Лу Чэнь подошёл к чёрному камню.
─ Как извлечь информацию?
Шэнь Чжаое присела на корточки и внимательно осмотрела линию Подавления Главы и красную ткань.
─ Забирать кость напрямую нельзя.
─ Брешь в Старом храме Горного бога только что подперли; стоит лишь пошевелить вторую костяную печать судьбы, как Голова Дракона снова откроет пасть.
─ И на что тогда смотреть?
Взгляд Шэнь Чжаое упал на красную ткань.
Только что, когда Хань Цзиньчуань пустил в ход нить судьбы, красная ткань взметнулась и вновь опала. На её поверхности, обданной ледяным ветром из трещин чёрного камня, по краям проступили подпалины.
Подпалины выглядели странно.
Они не расползались наружу.
Они прогорали с изнанки ткани на лицевую сторону.
Шэнь Чжаое слегка изменилась в лице.
─ С обратной стороны ткани что-то есть.
Моё сердце ёкнуло.
─ Её можно перевернуть?
Она качнула головой.
─ Всю целиком – нельзя.
─ Можно только поджечь и отогнуть один уголок.
Чжоу Е тихо пробормотал:
─ Звучит как-то небезопасно.
Шэнь Чжаое взглянула на него.
─ Безопасных способов здесь нет.
Она достала листок жёлтой бумаги, коснулась его кровью с кончика пальца и прилепила к нижнему правому углу красной ткани.
Едва жёлтая бумага коснулась материи, от ткани тут же поднялась струйка белого дыма.
Не чёрного.
Совсем жидкого, белого дыма.
Словно давно запечатанные письменные знаки постепенно проявлялись под воздействием тепла.
В нижнем правому углу красной ткани медленно прогорела маленькая дырочка.
По краям отверстия не было языков пламени – ткань лишь тихо заворачивалась обугленной каёмкой.
И тогда я увидел иероглифы.
Кровавые иероглифы.
Написанные не только что.
Они давно высохли и потемнели.
Но каждый штрих был выведен с огромным нажимом – так, словно тот, кто писал, уже валился с ног и мог лишь вдавливать кровь в ткань черта за чертой.
Первая строка гласила:
«Циншань, если ты видишь эти строки, значит, меня уже нет в живых».
У меня перехватило дыхание.
Перед глазами на мгновение потемнело.
Дедушка.
Это оставил дедушка.
Шэнь Чжаое молчала.
Лу Чэнь тоже погрузился в безмолвие.
Чжоу Е опустил мощный фонарь чуть ниже, чтобы луч светящегося потока лежал ровнее.
Красная ткань продолжала сворачиваться, открывая вторую строку.
«Не отдавай вторую кость Бюро 749».
Моё сердце судорожно сжалось.
Лу Чэнь тоже насупился.
Шэнь Чжаое вполголоса произнесла:
─ Чэнь Шоушань всё предвидел заранее.
Он с самого начала знал, что прибудут сотрудники Бюро 749.
И с самого начала знал, что вторая костяная печать судьбы не должна попасть в руки Бюро 749.
Но почему?
Разве Бюро 749 – не та организация, с которой дедушка сотрудничал долгие годы?
Почему он остерегался даже Бюро 749?
Тогда, в деревне Байхэ, маленький Чэнь Циншань сказал:
«Дедушка остерегался не вас».
«А архива».
Но на этот раз дедушка написал:
«Не отдавай вторую кость Бюро 749».
Не «не отдавай Хань Цзиньчуаню».
И не «не отдавай Бай Цзиняо».
Именно Бюро 749.
Отверстие, выжженное в ткани, становилось всё шире.
Показалась следующая строка.
«Среди тех, кто меня сгубил, Хань Цзиньчуань был не единственным».
В храме воцарилась мёртвая тишина.
Фонарь в руках Чжоу Е даже дрогнул.
Я уставился на эту строчку, чувствуя, как по спине медленно ползёт холодок.
Не единственный.
Кто же ещё?
Штаб Бюро 749?
В Циньлинском архиве есть и другие предатели?
Или пешек, оставленных Бай Цзиняо в Бюро 749, больше одной?
Лицо Лу Чэня стало очень мрачным.
Я посмотрел на него.
Он тоже смотрел на эту строчку.
На этот раз он ничего не стал объяснять и не попытался оправдать Бюро 749.
Потому что перед нами были кровавые слова дедушки.
Они весили больше любого архивного дела.
Шэнь Чжаое произнесла совсем тихо:
─ Там есть продолжение.
Красная ткань продолжала сворачиваться наружу.
Но как раз в тот момент, когда вот-вот должна была показаться следующая строка, снаружи храма внезапно раздались шаги.
Это был не Хань Цзиньчуань.
И не Бай Цзиняо.
Эти шаги звучали куда более слаженно.
И тяжелее.
Будто люди в форменных берцах поднимались сюда по горной тропе.
Чжоу Е изменился в лице и кинулся к дверям, всматриваясь наружу.
Сквозь туман пробилось несколько лучей холодного белого света.
Из громкоговорителя раздался голос:
─ Седьмая оперативная группа Бюро 749 Циньлинского хребта. По приказу штаба принимаем объект под контроль.
─ Лу Чэнь, немедленно передать Чэнь Циншаня.
─ Повторяю.
─ Немедленно передать Чэнь Циншаня.
Я посмотрел на Лу Чэня.
Лу Чэнь не шелохнулся.
Его пальцы медленно сжались на дубинке.
На кровавой надписи на ткани оставалась ещё одна строка, так и не показавшаяся целиком.
Виднелись лишь несколько смутных иероглифов.
«…Не верь…»
Но всё, что было дальше, закрывал обугленный край ткани.
Шаги за дверью раздавались всё ближе.
Прибыли люди из Бюро 749.