* * *
— Держись... Мафу... мафу...
— Она же совсем не двигается. — констатирует Цугaхара.
Мы раз за разом поднимаем угол коробки, но она лишь возвращается в исходное положение. Я спустил уже десять тысяч иен, а прогресс нулевой. Если бы не петля времени, я бы уже валялся в обмороке от такой расточительности. Собравшись с духом для новой попытки, с ужасом обнаруживаю, что в кошельке остались лишь кожа да кости.
— Прости. Финансы поют романсы.
— Вот как. — Цугaхара с трудом вызволяет голову из плена. Она обиженно потирает покрасневшую от долгого давления щеку, и этот жест кажется мне удивительно милым. — И что будем делать?
— Придется идти к банкомату.
Мы выходим из центра, снимаю в ближайшем магазине все свои скудные сбережения. Заодно покупаем по паровому пирожку, подкрепляемся и возвращаемся в зал. Моей Мафумафу и след простыл.
— Э-э-эх... Видимо, кто-то её уже выудил.
«Ну, обычное дело. Раз мы ушли, претензий предъявлять некому.»
— Слишком долго пропадали. Ха-ха.
«Обидно, конечно, но не то чтобы это была трагедия всей жизни. Попробуем в другой раз. Однако Цугaхара, судя по всему, иного мнения.»
— Моя оплошность. Следовало остаться и караулить добычу... — она в досаде комкает ткань своей юбки.
«Я уже смирился, а она полна сожалений. Разительный контраст.»
— Нехорошо занимать автомат так долго. Сами виноваты, что денег не хватило. Давай поиграем во что-нибудь другое.
— Нет. Рано сдаваться. — с этими словами оглядывается и как закричит. — Извините! Подойдите, пожалуйста! — её голос перекрывает даже громкую музыку в зале.
— Чем могу помочь? — к нам лениво подходит парень-администратор с сонным взглядом.
— Будьте добры, добавьте в этот автомат ту же фигурку, что стояла здесь раньше. — Цугaхара выпаливает свои требования. — Мафумафу из игры «Братик принадлежит только мне! Подойдешь к нему — при-хло-пну!».
«Видели бы вы лицо этого бедолаги. Он явно задается вопросом, как у неё хватает совести произносить это вслух.»
— Прошу прощения, но таких больше не осталось. — заглянув в отсек с запасами, качает головой.
— А на складе? Посмотрите получше.
— Вряд ли...
— Пожалуйста!
— Эх. Ладно, посмотрю.
Почесывая затылок, администратор скрывается в подсобке.
— Послушай, Цугaхара, не стоит так усердствовать. — пытаюсь урезонить свою спутницу.
— Всё в порядке. Обязательно её достану.
Она больше не смотрит на меня. Её взгляд прикован к пустому месту в автомате, а карие глаза, кажется, наливаются багрянцем. В такие моменты кожей чувствую, что Цугaхара — далеко не обычная девочка. Вскоре возвращается сотрудник.
— Простите, но на складе тоже пусто.
— Вот как... что ж, очень жаль. — услышав это, Цугaхара наконец затихает.
— Да не переживай ты так. Не так уж сильно мне её и хотелось...
И прежде чем успеваю озвучить мысль целиком, да сдобрить подругу, мерзкое *хлыщ*, а затем *хлюп* перекрывает всякие потуги. Следом ниж живота словно немеет и разношерстное по длине волн *кап-кап* наводняет зал тц. Но и это осмыслить не удается, ибо все перекрывает нахлынувшая и обжигающая невыносимостью боль.
— А... что?..
— Давай начнем сначала. В следующий раз мы её обязательно достанем.
Под истошные крики перепуганного администратора умираю, глядя в сияющее лицо невинной девушки.
«Никак не ожидал, что меня и впрямь лишат жизни. Если знаешь о грядущем заранее, то успеваешь подготовиться внутренне, однако, когда сие происходит внезапно, дыхание перехватывает, точно от тугой петли на шее.»
* * *
— Кха-кха... Ну и зачем ты это делаешь? Зачем убиваешь?
— Отчего спрашиваешь? — Цугахара, доселе стоявшая ко мне спиной, оборачивается с совершенно озадаченным видом. — Стоит нам вернуться, и сможем начать всё заново.
— Даже если так...
— Ради достижения наилучшего результата не стану выбирать средства. Сие вполне естественно. — одиннадцатый цикл. Глубокая ночь во втором парке городка Аюнака-тё. Цугахара вещает с абсолютным бесстрастием. — Куда важнее то, что завтра с самого утра мы отправимся на дело. Непременно заполучу его. Мафумафу.
«Чтобы не проспать, на сегодня закончим и разойдемся по домам» — так она говорит и покидает парк.
«Определённо, у этой девчонки в голове не хватает какого-то важного винтика. Причём масштаб сей неисправности превосходит все мои самые смелые фантазии.»
* * *
— Та-да-ам!
— Да ты издеваешься...
На следующий день после того, как Мафумафу благополучно оказывается в наших руках. Третье марта, финальный день временной петли. Она предстает предо мной в образе той самой героини из новелки.
— Решила примерить косплей.
— О-о...
Не могу отвести взгляда от ожившего воплощения яндэрэ-сестренки, словно сошедшего в заснеженный парк со страниц манги.
— Ну как вам? Похожа?
— Тут дело даже не в сходстве, появись ты в таком виде на фестивале — мигом стала бы первой красавицей.
«Качество костюма настолько высоко, что фигурка Мафумафу, стоящая у моей кровати, на её фоне кажется блёклой подделкой.»
— Отрадно слышать, значит, все приготовления оказались не напрасны.
«Вчера, когда мы выходили из зала игровых автоматов, она предложила разойтись и встретиться на следующий день после полудня в нашем привычном парке, и вот теперь выясняется причина.»
— Отыскала магазин для косплееров, где продавали наряд Мафумафу, и взяла его напрокат.
— Ну и хватка у тебя.
— Прошу, любуйся, сколько душе угодно. — с сими словами начинает кружиться, используя носки сапог на толстой платформе как ось.
Пышная юбка в стиле готической лолиты вздымается колоколом, на мгновение обнажая подвязки для чулок. На ней красуются и повязка на глазу, и бинты — всё в точности по канону. Но более всего ей идёт этот вызывающе-розовый парик... идёт... стоп...
— Быть... не может...
«У кромки волос, приподнятых воздушным потоком, не видать и следа искусственности, равно как не проглядывает и её родная каштановая шевелюра. Неужто... покрасилась?»
Завершив вращение, девушка поправляет свои ярко-розовые, цвета фламинго, волосы.
— Заглянула в салон красоты. Оказывается, если перед окрашиванием провести обесцвечивание, цвет получается таким глубоким и прозрачным. У Мафумафу такие же мягкие волосы средней длины, оттого стоило лишь сменить колер, как стала её полной копией, не находишь?
— Какая ещё «копия»! Ты же волосы испортишь!
— Стоит мне вернуться в прошлое, и они вновь станут шелковистыми и каштановыми.
— И всё же...
— Это ещё не всё. — она сдвигает бинт на левом запястье. Под ним виднеются многочисленные тонкие шрамы, похожие на порезы от лезвия. Свежие, ещё не сошедшие багровые отметины. — Мафумафу ведь занимается селфхармом, верно? Я обязана была воссоздать и сию деталь. — пока стою в оцепенении, не в силах вымолвить ни слова, она сжимает руки у груди и, глядя на меня снизу вверх своими покрасневшими глазами, произносит:
— Ради тебя, Курата-сан, на что угодно готова.
В этот миг моё сердце содрогается. В душе поднимается некое вязкое чувство, подобное илу, взбаламученному на дне болота. И подобные сцены повторяются раз за разом.
* * *
— С возвращением, господин! Нян-нян!
Тринадцатый цикл. Третье марта. Полдень.
Она назначила встречу перед мейд-кафе, и когда прихожу, меня встречает Цугахара в образе горничной.
— Э-э-э? Что?..
— Фу-фу-фу. Удивлен? Нанялась сюда ещё вчера. Нян!
— Да откуда в тебе столько энергии...
— Ну как, рад? Нян!
— ... Рад. — на сей вопрос отвечаю, уставившись в пол, точь-в-точь как заправский нелюдимый отаку.
Ведь сие было моей мечтой. Мейд-кафе — волшебный мир, где одинаково радушно принимают и безработных задротов, и нецелованных девственников. Для меня, жаждущего бескорыстной любви, данное место стало тем, что обещал себе посетить хотя бы раз в жизни. Следовательно, когда было решено отправиться сюда, пребывал в таком восторге, что не мог сомкнуть глаз всю ночь. Должно быть, под глазами залегли тени. К тому же, кто бы мог подумать, что встречать меня будет именно Цугахара. Когда приглашала, был уверен, что мы вместе будем наслаждаться услугами местных горничных, отчего подобный сюрприз оказался выше всяких ожиданий.
Белоснежный чепец с кошачьими ушками, накрахмаленный передник. Она, и без того обладающая кротким видом, в наряде, заряженном «моэ» на все сто процентов, выглядела убийственно мило. Она едва своим прелестным видом не отправила меня в очередной виток времени, ибо образ её — убийственно прекрасен.
— Прошу, ваше место здесь. Нян!
Ведомый за руку начинающей горничной, чей фальшивый кошачий писк является единственным изъяном, прохожу в зал и опускаюсь на ярко-розовый диван. В сказочном интерьере с красно-белыми обоями в горошек витает аромат, сочетающий в себе сливочную сладость белого мускуса и кислинку садовой земляники.
— Желаете омлет? Точно омлет, не так ли? Уверена, вы выберете именно его! Что ж, обождите немного. Нян! — закончив с «заказом», Цугахара скрывается в недрах кухни.
Оставшись в одиночестве и созерцая этот приторно-сладкий мирок, замечаю приближение другой горничной. Длинноволосая брюнетка с очаровательной родинкой под глазом. Она с обеспокоенным видом и вполголоса, дабы не привлекать внимания окружающих, обращается ко мне:
— Господин, скажите, всё ли в порядке? Та девочка... она ведь только вчера пришла, но она с таким... характером... так переживаю, не доставляет ли она вам неудобств.
«Видно, Цугахара уже успела нагнать страху на старших коллег. Мне не составляет труда вообразить, как она ведёт себя здесь — своенравно, точно кошка.»
— О, нет, вполне милая особа. — решаю поддержать её, хотя напор и кажется чрезмерным.
— Вот как? Что ж, рада. — ангельская улыбка озаряет вопрошательницы лицо.
«Настоящий профессионал своего дела, её искреннее сияние ослепляет. Однако, при всей прелести улыбки, мой взор приковывает иное... Ну и огромные же...»
Из глубокого выреза платья выглядывает бездонная ложбинка. Учитывая, что моим собеседником до этого момента была обладательница весьма скромных форм, столь резкий перепад высот кружит голову. Мне хочется подольше наслаждаться этим великолепным видом, отчего пускаюсь в пустую болтовню, стараясь удержать девушку подле себя. Благо посетителей немного, и горничная уделяет мне всё своё внимание. Я искренне радуюсь тому, что пришёл сюда.
Однако беззаботная атмосфера мейд-кафе вмиг испаряется, когда к шее грудастой горничной приставляют серебряную вилку.
— Сэмпай... Чем это вы тут занимаетесь? Нян. — голос звучит сдавленно и угрожающе — такой уместнее смотрелся бы в офисе якудза, нежели здесь. И произносит сие с лучезарной улыбкой наша «плоскогрудая» горничная.
Почувствовав подлинную жажду крови, обладательница пышных форм с тонким писком пускается наутёк. Ей в спину несется яростное кошачье шипение: «Ша-а-а-а-а!».
«Жуть берет...»
— Что ж... — подруга с поразительной быстротой возвращает себе приветливый вид. — ... раз уж с кошкой-воровкой покончено, отведайте ваш омлет. Нян.
На столе неведомо когда оказывается блюдо. В качестве финального штриха Цугахара берет бутылочку с кетчупом и выводит: «Смотри только на меня ♥». Вид этих алых букв заставляет моё сердце трепетать.