* * *
После трапезы наступает время разминки.
— Время для «сердечного» мяча!
Девушка полна решимости, сжимает резиновый шарик так сильно, что он деформируется. Чувствую тяжесть в желудке после обеда, но права голоса мне, вновь, не давали, без сопротивления поддался на её ловки и сдался девичьей воле. Мы расходимся по разным концам площадки. Расстояние между нами чуть меньше, чем от питчерской горки до домашней базы — в самый раз для игры.
— И всё же, в чем отличие этого твоего «Сердечного» мяча от обычного?
— Правило простое: нельзя ронять.
— И где здесь элемент любви?
— Курата-сан, ты что, совсем незрячий? Посмотри на этот мяч. — она вытягивает руку вперед, подражая героям спортивной манги. — Он прозрачен, словно стекло, и окрашен в цвет сердца — символ любви. Верно! Это кристалл наших чувств!
«Ах, вот оно что. Значит, из всего многообразия цветов она выбрала прозрачно-розовый именно ради достижения столь наивного эффекта... какая излишняя театральность.»
— Кристалл любви невероятно хрупок. Стоит ему упасть — и тут же даст трещину. Другими ловами, что и в наших отношениях появится раскол! О, какая жестокая игра!
— Может, тогда лучше не начинать?
— Обязательно, слышишь, обязательно поймай его!
— Если не получится, можно ведь просто начать всё сначала. Убив меня.
Несколько дней назад Цугахара призналась, что обладает способностью прыгать во времени, а триггером служит убийство. Следовательно, если она убьет меня, оба вернемся в прошлое. Можем пробовать сколько угодно раз. Конечно, я сказал это в шутку, но, видимо, момент выбрал крайне неудачный.
— Курата-сан, не смешно. Речь ведь совсем не об этом! Просто хочу, чтобы мы весело провели время, и вовсе не собираюсь расставаться, если мяч упадет, да и вообще, резина не может треснуть...
— Ладно-ладно, виноват!
«Делать нечего, придется подойти к делу серьезно. Хоть мы и без перчаток, поймать мяч, брошенный хрупкой девушкой, труда не составит.»
— Что ж, я начинаю! — мгновенно сменив гнев на милость, Цугахара делает широкий замах. Я слегка приседаю, готовясь к приему. И вот, летит первая подача. — А-а-а-а-а-а-а-а! — кричит она.
*Вжу-у-у-у-у-у-х!*
— А-а-а-а-а-а!
«Чудовищный промах — розовый шар летит совершенно не туда! Я и забыл, насколько она нескладная.»
Цугахара застывает с разинутым ртом, как питчер, пропустивший решающий удар в центр поля. Я стою как вкопанный, подобно аутфилдеру, провожающему взглядом хоум-ран.
«Неужели нашей совместной жизни пришел конец?»
Однако случается чудо. «Кристалл любви» ударяется о горку — нашу счастливую зону — и, описав дугу, летит прямиком ко мне. Я бережно ловлю его, словно ниспосланное небесами дитя. Глядя на всё это, Цугахара с гордым видом заявляет:
— Всё идет по плану.
— Пойди и извинись перед горкой со слезами на глазах.
В дальнейшем она, кажется, усваивает урок, и мяч начинает стабильно летать между нами по высокой траектории. Глядя на серьезное лицо возлюбленной, когда та готовится принять мяч обеими руками, и на её сияющую улыбку после удачного приема, сам не замечаю, как начинаю улыбаться. Эта игра в мяч кажется такой же безмятежной, как весеннее тепло. Рубашка, слегка намокшая от пота, приятно холодит кожу на ветру. А неспешная забава, заставляющая забыть о беге времени, напоминает о простых радостях, которые современный человек давно растерял...
— Как-то скучновато.
«... Скучновато ей, значит.»
— Ты же только что улыбалась от счастья...
— То была лишь попытка обмануть себя и насладиться моментом. Однако сие не то. Считаю, что перепасовка влюбленных должна быть куда более захватывающей. В ней обязан присутствовать элемент, позволяющий подтвердить чувства друг друга.
«Очередное странное предубеждение. Теперь понятно, к чему были все эти нелепые правила.»
— Придумала! — Цугахара с задумчивым видом хлопает себя по колену. — Давай играть в «Истинный сердечный мяч». Суть в том, чтобы вместе с броском произносить какую-нибудь фразу, ведя своего рода диалог.
— А-а, это та пошлятина из любовных дорам, на которую смотреть-то стыдно.
Она: «Люблю!» (Бросок).
Он: «И я тебя!» (Бросок).
Она: «Я так рада!» (Бросок).
Он: «Давай поженимся!» (Бросок).
«И так далее до любовных титр, где в последней сцене у персов пять детей и улыбки до ушей. Вспоминаю, мыльницы эти и аж ком к горлу катит.»
— Начинай ты, Курата-сан.
«Черт, надо было поскорее бросить мяч обратно. Трудно вот так сразу задать тему для разговора. О чем вообще вещать? Прибегну к старому доброму способу — позову в свидетели небеса.»
— Погода сегодня отличная. — бросаю я.
— Каждый день, проведенный с тобой, приносит мне радость. — бросает она.
— Ты сейчас перескочила через десяток реплик. — летит мяч.
— А тебе радостно, Курата-сан? — летит обратно.
— Как раз сокрушаюсь о том, что наш диалог не клеится. — парирую я.
— Что? Не хочешь на мне жениться?! — восклицает она.
— Я этого не говорил! — кричу в ответ.
— Божечки мой, как счастлива, как счастлива я! Но увы, сегодня выходной, мэрия закрыта! — не унимается девушка.
— Ты уже готова бежать в загс, даже не познакомив меня с родителями?!
— Куда отправимся в медовый месяц?
— Ты что, сама с собой разговариваешь?
— Хи-хи-хи, ну хватит, это ведь просто шутка... Эй, не смей топтать «кристалл любви»! Я виновата, честное слово-о-о!
«Вот такие у нас отношения. Немного странная, но очень дружная пара. Счастливые мужчина и женщина, у которых есть всё, любой бы так подумал.»
— Фух. Устала.
Мы возвращаемся на скамью, вполне довольные собой.
Под аккомпанемент птичьего пения вновь погружаемся в болтовню. Я полагал, что мы будем так общаться до самого вечера, пока не замечаю, что Цугахара затихает. Повернувшись, вижу, как она широко зевает, как её веки с четкими складками смыкаются и вновь приоткрываются, а голова мерно покачивается взад-вперед. Сытость, физическая нагрузка, ласковое солнце и щебет птиц — полный набор снотворных средств манит её в мир грез. Девушка не выдерживает — в конце концов она пристраивает голову на мое плечо, и слышу её мерное дыхание.
Тот факт, что женщина доверяет тебе свой сон — лучшее доказательство её надежности. Нет ничего более радостного. Прилив воодушевления прогоняет мою собственную дремоту. Я стараюсь не шевелиться, чтобы не потревожить покой моей принцессы. Тишина вокруг обманывает даже птиц. Один воробей слетает с горки, прыгает по плитке вокруг скамьи и, видимо, приняв пушистые волосы Цугахары за гнездо, запрыгивает ей прямо на голову. Милое спящее лицо с очаровательной птичкой сверху. Я прищуриваюсь, глядя на сию умилительную картину.
Солнце, лазурное небо, пышная зелень, ветерок и птицы. Пространство, напоенное дневным теплом. Цугахара Ёру находится в самом центре этого мира, подобно фее, обитающей в саду забвения. Новая жизнь с ней, словно приход весны, расцветит моё существование.
— Мня-мня... Курата-сан, ты счастлив? — внезапно девушка произносит сквозь сон.
И на добрые полминуты тишина затмевает область меж нами.
— ... А ты?
— Я-я... очень счастлива-а-а.
«Никогда бы не подумал, что во сне диалог с ней строить проще. Да. Я счастлив. Жить каждый день, чувствуя любовь такой прекрасной, словно фея, девушки — это и есть счастье. Так и должно быть. Однако...»
— Курата-сан, вы счастливы?
На сей вопрос так и не смог ответить.