«Этого и ожидал. Особого удивления признание не вызывает. Больше занимает условие активации. Бог, управляющий пространством и временем, потребовал от меня быть убитым другим человеком. Наверняка и для Цугахары существует некое условие.»
Когда спрашиваю об этом, она лишь загадочно усмехается.
— А есть ли нужда об этом спрашивать?
— Ну, мне же любопытно.
— Нет-нет, не о том. Зачем спрашивать меня, если ты можешь спросить собственное тело? — видя моё недоумение, Цугахара, подобно репетитору, начинает выстраивать логическую цепочку. — Ведь если у прыжка есть условие, то им должно быть действие, совершенное непосредственно перед перемещением, верно?
«Слова её звучат логично. Мой триггер — убийство со стороны, и перед каждым прыжком неизменно погибаю от её рук.»
— Так что же в этот момент делала я?
Действие Цугахары в миг моей смерти. Ответ оказывается настолько простым и ясным, что перехватывает дыхание.
— ... Неужели.
— Именно так. — она достает из своей сумки знакомый нож, приставляет его к моему животу и произносит. — Убийство. Вот мой триггер.
Замираю, глядя на её лицо, наполовину скрытое тенями в косом свете фонаря.
«Ну конечно. Она исполняла роль 'кого-то', кто убивает меня для активации моей способности, но, если взглянуть с другой стороны, она ведь сама совершала убийство в каждый миг перед перезагрузкой мира.»
— Мы с тобой по очереди нажимали на спусковые крючки способностей друг друга.
Мысль кажется жуткой, но принимаю её без особого внутреннего сопротивления. Куда страшнее кажутся опасения, рожденные сим открытием. Опасения, касающиеся самой её сути, о которых не хочется думать. Отчего год назад она сидела в ночном парке, погруженная в полное отчаяние? Почему не ходит в школу? Какое прошлое скрывает? Мне кажется, сейчас близок к разгадке.
— Когда ты впервые осознала сию силу?
«Чтобы понять, как работает прыжок во времени, нужно однажды случайно выполнить условие. Я осознал свою способность, когда был убит, пытаясь спасти Цугахару.»
— Наверное, случилось в первом цикле, когда ты убила меня? Ну, когда сам пришел сюда и впервые попросил: «Убей меня». Ты осознала всё, когда после этого вернулась на два дня назад, верно?
«Да, так оно и должно быть. Задаю вопрос и сам же пытаюсь себя в этом убедить. Ведь иначе получается, что она убивала людей и до нашей встречи. Но, если вспомнить, в самом первом цикле совершила убийство без тени колебания.»
— Нет. Это случилось гораздо раньше. — мои хрупкие надежды рушатся в одно мгновение. Причем правда оказывается куда более жестокой, чем мог вообразить. — Полтора года назад. Когда я была в первом классе старшей школы. Я убила свою семью. Отца, мать и старшую сестру. Всех до единого.
— ... Почему?
— Хм-м... — на мой едва слышный вопрос Цугахара лишь прикладывает палец к губам, задумчиво протянув. — Наверное, потому что мне этого хотелось? — слова, произнесенные с вопросительной интонацией, обнажают тьму, таящуюся в её душе. — Впрочем, смерть сестры лишь несчастный случай, досадное недоразумение. — тень ложится на всё её лицо.
— Не собиралась убивать сестру, напротив, хотела её спасти. Чтобы защитить сестру, решила расправиться с родителями, но по ошибке лишила жизни и её тоже. Это самое позорное и ужасное пятно в моей жизни.
После недолгого молчания Цугахара впервые начинает рассказ о своём прошлом.
Она росла в неблагополучной семье. Отец был никчемным человеком, который каждый вечер заливал глаза спиртным и в пьяном угаре распускал руки. Мать была женщиной с искаженным самолюбием, впадавшей в истерику по любому поводу.
— Дома мне не было покоя. Старалась не дышать, чтобы не разгневать мать, и запиралась в своей комнате до возвращения отца.
Её единственной опорой была Асахи — сестра, которая была старше на два года. Она была настолько порядочным человеком, что трудно было поверить в её родство с этими подонками. Яркая, добрая, целеустремленная. Прекрасная душа и выдающаяся спортсменка. Она даже была капитаном баскетбольного клуба в средней и старшей школах. Именно Ёру, младшая сестра, сполна вкусила милосердия сей идеальной девушки. Асахи привела сестру, которой было трудно сойтись с одноклассниками, в клуб в качестве менеджера, помогла завести связи и всегда защищала от домашних побоев.
— Её уважали не только ученики, но и учителя. А дома была моим щитом. Сестра олицетворяла солнце, всегда светила в лицо. Она была по-настоящему крутой, восхищалась ею. И со временем сияние сестры стало для меня единственным смыслом жизни. — она, не обладавшая ни общительностью, ни физической выносливостью, усердно работала менеджером лишь ради одного — чтобы мечта сестры об участии в национальном чемпионате сбылась. — Ха-ха. Совсем как ты, Курата-кун, с твоей одержимостью одной особой.
Летом третьего года обучения, когда проходил последний для Асахи турнир, их команда, несмотря на статус аутсайдера, пробилась в финал префектуры благодаря её неистовой игре. Но за день до финала всё рухнуло. Сестра получила травму. Мать в очередном приступе ярости толкнула её, и Асахи подвернула лодыжку. В итоге она не смогла выйти на поле в решающем матче, и команда потерпела сокрушительное поражение. Мечта сестры была растоптана родителями-тиранами.
— Но даже тогда она держалась молодцом. Не переставала улыбаться, утешая подруг по команде. Однако я — и только я — знала правду. В ту ночь с нижней полки нашей двухъярусной кровати доносились приглушенные рыдания.
Словно этого было мало, родители запретили Асахи поступать в университет. Заявили, что денег нет, при этом на матери красовалось новое дорогое колье.
— Сестра пыталась смотреть в будущее, выбрав новой мечтой стать лучшей в Японии уже на университетском уровне. И то, что этот путь преградили ей всего через полмесяца, стало для неё тяжелейшим ударом. В тот миг осознала: пока эти никчемные люди топчут землю, мечтам моей сестры не сбыться.
— И поэтому ты их убила?
— Да. — она выбрала поджог. — У меня, слабой девушки, было мало вариантов прикончить двоих взрослых разом.
Она выбрала время днем, когда сестра находилась в школе, а у отца был выходной и тот отсиживался дома. Ёру ускользнула из школы в обеденный перерыв. Добравшись до дома, облила крыльцо бензином, который заранее спрятала в саду, заблокировала выходы велосипедами и прочим хламом, после чего забросила в маленькое окошко зажженную зажигалку.
— Утром подшаманила окна так, чтобы они не открывались, посему выбраться было почти невозможно. Я была уверена, что они погибнут.
— Но ведь это очевидное преступление близкого человека! Тебя бы сразу поймали.
— Мне было всё равно. И не собиралась бежать: планировала стоять перед домом и открыто смотреть, как огонь пожирает его.
— Зачем?
— Во-первых, чтобы моя вина была очевидна и на сестру не пало подозрение. Во-вторых, на случай, если бы им удалось выбраться — тогда бы зарезала их ножом, который припрятала при себе.
— ... Но разве будущее сестры, построенное на такой ужасной жертве, было бы светлым?
— Всё было продумано. Страховые выплаты перешли бы сестре как законной наследнице. Если бы наследник был причастен к убийству, денег бы не дали, но сестра была ни при чем. После смерти родителей её забрала бы к себе тетя — единственная оставшаяся родственница. Ей под сорок, она одинока, живет в родительском доме, но слышала, что она та ещё гулена и редко бывает дома. Она бы с радостью приняла племянницу ради наследства. Поскольку дом тети пустует, сестра жила бы там фактически одна. Идеальные условия. К тому же через полгода она бы закончила школу и стала совсем свободной.
— Ты даже это разузнала...
— Всё ради сияния моей сестры. И ради моей мечты.
План дал трещину, когда она стояла на дороге и смотрела на полыхающий дом. Сквозь рев воды из пожарных шлангов услышала разговор соседей.
— «Бедная Асахи-тян... Наверное, ей уже не спастись.»
Сестра? О чем они? Подбежав к ним, Ёру увидела, как домохозяйка прячет глаза.
— «Асахи-тян, кажется, приболела и ушла из школы пораньше. Видела её на крыльце совсем недавно, она со мной поздоровалась... Как же так...»
— !
— Эй, Ёру-тян!
Сестра была внутри. Когда поняла это, пламя уже охватило всё здание. И всё же она бросилась к входу, пытаясь спасти единственного близкого. Вырвавшись из рук пожарных, она распахнула дверь, от которой уже убрали преграды. В охваченном огнем коридоре увидела лежащую фигуру. Это была сестра.
Свет погас. Мир погрузился во тьму. В следующий миг оказалась в классе. Обеденный перерыв. Сидела на своем месте и ела.
— Ничего не понимала. Думала, что это сон. Но в то же время чувствовала, что действительно вернулась в прошлое.
Убедившись в правоте своих догадок, поняла, что переместилась на два дня назад. Побежав в класс к старшим, нашла там живую и здоровую сестру и, рыдая, бросилась ей на шею. План убийства решено было отложить. Ей казалось, что одного того, что сестра жива, уже достаточно для счастья.
Через два дня в полдень сестра погибла. Её сбила машина, когда возвращалась домой из-за плохого самочувствия.
— Первой умерла не мать-тиранка, а сестра. В тот миг факт поджога в будущем как бы закрепился, и сработал прыжок во времени. Судьба, в которой сестра должна умереть, отпечаталась в мироздании, и она погибла и в следующем мире... Эх. Если бы эти ничтожества сдохли первыми, всё бы сложилось иначе.
Не в силах смириться со смертью Асахи, Цугахара тут же убила мать и вернулась в прошлое.
Так началось её бесконечное странствие по кругу в попытках спасти сестру. Она повторяла это снова и снова. Снова и снова, снова и снова, снова и снова, снова и снова, снова и снова... (она повторяла сие несчетное количество раз). И когда осознала, что спасти сестру невозможно, навязала отцу ту же смертную участь и поставила точку в своем долгом путешествии.
— Бедная школьница, потерявшая всю семью в пожаре. Вот кто я теперь. Получила страховку и переехала к тете, которой нужны были лишь деньги. Тетя забирает большую часть средств и развлекается, выдавая мне лишь прожиточный минимум. А я от шока потеряла всякое желание учиться и превратилась в живой труп, мечтающий о смерти в ночном парке.
Таково прошлое Цугахары, о котором не ведал. Оно ужасает, вызывает сострадание, множество чувств бушует в моей груди.