* * *
— Не желаешь ли вернуть себе годы юности?
Восемнадцатый цикл. Второе марта. Девять часов утра. Я нахожусь в школе, где учится Цугахара.
— Слушай, а это точно нормально?
— Всё в порядке. Я здешняя ученица, пусть и прогульщица.
— Я не о том...
— Ах, ты про «это»? Не беспокойся, я ведь девушка.
— Справедливо. Твое присутствие в женском туалете старшей школы подозрений не вызовет, ты ведь здесь учишься. Но как быть со мной? Двадцатиоднолетний мужчина заперся в женском туалете чужой школы вместе с ученицей. Тебе не кажется, что сие самое неподходящее место и самая скверная ситуация из всех возможных?
— Если нас поймают, прославишься на всю страну, будешь на первых линиях во всех новостях на каждом канале.
— Будь добра, подготовь мне толстовку с капюшоном, чтобы лицо спрятать.
Понуро сижу на крышке унитаза. Аромат освежителя и нежно-розовая плитка на стенах давят на психику. Тесная кабинка. Стоящая напротив Цугахара сохраняет полное спокойствие.
— Ну, туалет — это действительно перебор, но само проникновение вряд ли заметят. Мы ведь для того и переоделись.
— Пожалуй.
Тереблю лацкан непривычного пиджака. Школьный роман — такова тема нынешнего дня. Утром Цугахара вручила мне мужскую форму, и мы вместе отправились на занятия. Оказалось, что в толпе одинаково одетых людей затеряться довольно просто, так что мы беспрепятственно проникли в здание и затаились здесь. Сейчас идёт урок, так что в туалете никого нет.
— Школьная любовь. Это ведь была твоя мечта, Осамудзуми-сан, сам говорил мне об этом.
— Неужели?.. А ведь и впрямь говорил.
«Кажется, обмолвился об этом однажды, сидя на скамейке во время наших ночных бдений. Но ведь то было больше полугода назад. Я и сам позабыл, а она, надо же, помнит. Да, в глубине души всегда тосковал по школьной романтике. Годы учёбы прошли без единого намека на общение с противоположным полом. Очарование старшеклассниц осознаешь лишь тогда, когда безвозвратно его теряешь. Мне грезилось, как иду по коридору, держа за руку девушку в форме. Сия мечта казалась несбыточной. Посему, когда Цугахара предложила устроить свидание в стенах школы, недолго думая, согласился.»
Цугахара стоит передо мной. Чёрное платье, чёрные колготки, алый бант на груди. Её привычный наряд, кажущийся в ночном парке зловещим, здесь, в школьных стенах, превращается в символ юности. Одной возможности увидеть настоящую школьницу Цухагару было достаточно, чтобы оправдать риск. Хотя и не ожидал, что она выберет столь дерзкий способ проникновения. Когда мы проходили мимо учителя у ворот, обливался таким холодным потом, что им можно было бы заправить порцию рамэна.
— И что мы будем делать дальше?
«Прогулка по пустым коридорам во время урока привлечет внимание, а в перемену, когда кругом полно народу, буду лишь трястись от страха. Впрочем, и сидеть в тесном туалете бессмысленно.»
— Предоставь это мне. План уже приведен в действие.
И мера, предпринятая школьницей, путешествующей во времени, оказалась поистине радикальной. Над школой разносится голос из динамиков: «Вниманию всех учащихся! Просим вас немедленно собраться в спортивном зале. Сохраняйте спокойствие и действуйте без промедления». Голос звучит пугающе напряженно.
— Что стряслось?
— Бомба.
— Бомба?!
Я невольно вскрикиваю, но Цугахара лишь демонстрирует мне экран смартфона.
— Буквально минуту назад отправила в школу письмо с сообщением о заложенном взрывном устройстве.
«О боги...»
— Теперь все соберутся в спортзале. Я указала, что бомба находится в новом корпусе, посему полиция будет обыскивать именно его. Следовательно, это старое здание полностью в нашем распоряжении.
— Ну и умище...
— Идём же. Теперь эта школа принадлежит только нам двоим.
Цугахара, сверкая алыми глазами, берет за руку и выводит из туалета. В коридоре, где ровными рядами выстроились окна и двери классов, воцарилась гробовая тишина. Школьница и я, вновь ставший учеником, идем, взявшись за руки. Мы заходим в кабинеты, садимся за соседние парты, лежим рядом на койках в медпункте.
— Ради исполнения твоего желания подобные пустяки для меня — пара нелепиц, совсем ничего не стоят.
«Её безумные затеи каждый раз поражают меня до глубины души. Но, признаться, это не претит.»
* * *
Венцом всего стал двадцать седьмой цикл. Третье марта. Крытый бассейн. Я переоделся первым и ждал у выхода из раздевалки. Появившаяся Цугахара лишила меня дара речи.
— Ты... что это...
— Хе-хе. Признаться, и самой немного неловко.
Цугахара облачена в соревновательный купальник, который выглядит совершенно неуместным в развлекательном бассейне с его горками и детскими зонами. Более того, модель оказалась весьма вызывающей — с вырезами на спине и боках, а линия бедра поднята так высоко, что открывает тазовые кости. Такой наряд скорее предназначен для эстетического любования, нежели для спорта.
Несмотря на будний день и малое число посетителей, матери с маленькими детьми то и дело бросают на неё ошеломленные взгляды.
— Ну же, не бери в голову. Всё равно сегодня вечером мир будет сброшен. Мнение окружающих не имеет значения.
— Оно-то так... но у тебя, оказывается, такие вкусы?
— О чём ты? — Цугахара озадаченно склоняет голову. — Это ведь твои вкусы, Осамудзуми-сан.
— С-с чего ты взяла! — пытаюсь отнекиваться, но попадание стопроцентное.
«Я — фетишист, а такого типажа купальники моя извращенная пята. Полгода назад, когда мы с одной знакомой решили пойти в бассейн, всю ночь напролет грезил о том, как она предстанет в таком наряде. Однако в тот день она пришла в так называемом танкини — закрытом купальнике, больше похожем на обычную одежду. До сих пор помню то разочарование, хотя и убеждал себя, что ничего и не ждал, а будь она в спортивном купальнике, я бы и вовсе смутился.»
— Странно. В «Тетради по покорению Кураты» четко записано: «Если речь заходит о купальниках, то соревновательные — вне конкуренции».
— Мне послышалось, или ты сейчас упомянула нечто столь же пугающее, как «Тетрадь смерти»?
— В моем руководстве собраны все сведения о тебе: от любимой еды и музыки до сексуальных предпочтений. Это та самая вещь, которую всегда читаю, когда приходишь в парк.
И впрямь, если восстановить в памяти моменты наших встреч, она неизменно сидит с раскрытой тетрадью на коленях, которую спешно прячет в сумку, стоит приблизиться.
— Я-то думал, там что-то важное изучаешь, а это была информация обо мне.
— Сие лишь доказывает, насколько серьезно вознамерилась влюбить тебя в себя.
«Вот оно что. Оттого-то на протяжении всех этих циклов ей удавалось предлагать свидания, идеально отвечающие моим чаяниям — будь то мейд-кафе или школьная романтика.»
— И всё же. Не припомню, чтобы говорил тебе о своей любви к купальникам.
— Вовсе нет. Восьмого марта прошлого года пришел в парк в стельку пьяным и, когда речь зашла о водных процедурах, долго и воодушевленно расписывал прелести подобных нарядов. «Линия ягодиц — это нечто», «сдавленная грудь выглядит прекрасно», «закрытый пупок — по-своему эротично»...
— Где эта тетрадь? Я её сожгу.
— Если у тебя хватит смелости войти в женскую раздевалку.
— Эх... если бы можно было так же легко смыть водой позор прошлого. — безучастно взираю на кольцевую дорожку бассейна.
— А если серьезно, как тебе в сем наряде? — она заводит руки за спину и выпячивает грудь, демонстрируя свою хрупкую фигурку.
«Раз просят оценить — грех отказываться. — оправдывая свои низменные помыслы, с видом эксперта, оценивающего скульптуру, осматриваю школьницу с головы до пят. Сразу оговорюсь: мне по душе женщины с формами, предпочитаю мягкие очертания худобе. Девушка, чей бочок можно слегка ущипнуть, милее мне той, у кого выпирают рёбра. А бёдра должны быть продолжением округлых ягодиц, а не голеней. И прекрасно знал, что тело Цугахары тонкое, точно веточка, готовящаяся сломаться от дуновения ветра — то было заметно ещё в ту жаркую летнюю ночь полгода назад. Следовательно, каким бы желанным ни был купальник, сама девушка не должна была вызвать во мне особого трепета.»
Так я думал.
«... А она на удивление соблазнительна. Верхняя часть тела предсказуемо скромна: плотно облегающая ткань скрывает лишь намек на объём. Но вот от живота и ниже картина меняется. На границе черной ткани и кожи в районе талии и бёдер подкожный жир, освобожденный от давления купальника, образует нежные «холмики». Кажется, ткни их пальцем — и тот утонет в сей мягкости. Округлые бёдра являют собой сочетание не только мягкости, но и в меру развитых мышц. В целом, её фигура оказалась именно такой, как мне нравится. Странно. Полгода назад она была кожа да кости.»
— Рада, что понравилось. Ты ведь любишь девушек «в теле», верно?
— О-откуда это знаешь?! — Цугахара хихикает.
— Девятого августа. Ты что-то искал в телефоне, и мельком глянула на экран. В подсказках при вводе буквы «м» первым делом выскочило слово «мягкие». Видно, по ночам только и делаешь, что разглядываешь непристойные картинки.
«Ах ты ж!..»
— Посему решила стать женщиной в твоем вкусе и занялась преображением своего тела. Стала больше есть и не пропускала тренировок, чтобы кожа стала упругой. Запихивать в себя еду через силу было непросто, учитывая мой маленький желудок, но, глядя на твою реакцию, понимаю, что трудилась не напрасно.
— И всё это ради меня...
Понимаю, как трудно работать над своей фигурой, ведь у меня был опыт общения с весьма стройной особой. Диеты, подсчет нутриентов, изнурительные упражнения и контроль осанки — слышал об этом столько, что в ушах навязло. Тем более удивительно, что в мире, где худоба возведена в культ, юная школьница решилась на «диету наоборот». Это должно было быть тяжело и физически, и морально. И всё ради того, чтобы...
— Ради тебя готова на всё. — Цугахара улыбается, и в её глазах вновь вспыхивает алый огонек.
«Опять. Опять она заставляет моё сердце замирать. Сколько раз за эту петлю пробуждала во мне то вязкое чувство? С другой стороны, не оставляет один вопрос. Что же движет ею? Ради чего так старается для чтоб порадовать да влюбить ничтожество в моем лице?»
Наша встреча состоялась год назад.
То был худший период в моей жизни. Я бросил университет, не выдержав гнетущей атмосферы студенческого веселья. Мучился от проблем в отношениях со знакомой и не знал, куда податься. Свои унылые будни разбавлял ночными прогулками. С баночкой горячего кофе из автомата бесцельно бродил по окрестностям. Там не было лишних глаз, сам выбирал дорогу. В те минуты чувствовал свободу от тревог и собственного малодушия. То было счастливое время.
В один из таких дней, в начале февраля, накинул куртку и вышел из дома. Если идти прямо от моего дома, на темной улице можно увидеть ярко светящийся автомат. Купив кофе и взяв обжигающую жестянку, поднял голову, гадая, куда повернуть на сей раз. Взор упал на узкую улочку между частным домом и многоэтажкой, которую всегда игнорировал: темный и тесный проулок, словно созданный для преступлений. Но в тот раз любопытство взяло верх.
Пройдя через лабиринт подворотен, набрел на второй парк Аюнака-тё. Тихий, заброшенный уголок. Подумал, что пить здесь горячий кофе, глядя на луну, выйдет сущим удовольствием. Но едва ступил на территорию, как встретил девушку, которой так шел к лицу опустившей на град ночной сумрак. Впрочем, в первый миг мне было не до разглядывания её внешности. Напротив младой особы, понуро сидевшей на скамье, стоял мужчина с кухонным ножом.
— Попробуешь сбежать — прирежу... А ну, раздевайся живо. — шепот угрозы заставил кровь застыть в жилах, ибо стал свидетелем преступления.
«Будь обычным трусом, я бы сбежал в безопасное место и вызвал полицию, но тогда пребывал в состоянии крайнего отчаяния. В то же время ощутил жалость к девушке, которая, казалось, безмолвно приняла свою горькую участь. Сии две причины подтолкнули к действию.»
— Эй, кот, ты чего это удумал?!
Мужчина, явно не ожидавший встретить кого-либо в сем богом забытом месте, испуганно обернулся. Невысокий, полноватый субъект с неприятным лицом. Девушка тоже вскинула голову. Её красивое лицо оказалось таким же изнуренным, как и моё собственное отражение в зеркале. Именно тогда понял, что мы — одной крови. Решил, что если перед своей знакомой вечно хожу на задних лапках, то перед ней, незнакомкой, с до боли знакомым взглядом в глазах, смогу стать героем. И медленно пошел на него.
— Н-не подходи!
Острие ножа направилось в мою сторону. Сердце ёкнуло, но не остановился. Наполовину во мне говорила беспечность — мол, не посмеет убить. Наполовину — безразличие к собственной жизни.
В итоге тот-таки пырнул. С ножом в груди испустил дух, глядя на обеспокоенное лицо девушки на фоне ночного неба. То была моя первая смерть и первый прыжок во времени. Да, именно благодаря тому, что погиб, спасая Цугахару, осознал в себе силу путешественника во времени.
Очнувшись за два дня до событий, в холодном поту проверял дату на телефоне. Сначала сковал первобытный ужас, ощущение смерти было настолько живым, что не мог заставить себя слезть с кровати. Но желание спасти девушку пересилило страх. Спустя два дня отправился в парк на пять минут раньше. По пути купил в автомате какао. Придя на место, протянул банку девушке, сжимавшейся на скамье.
— Холодно ведь? На, держи.
Какао стало лишь поводом заговорить.
— Да... Спасибо большое.
Приняв её благодарность за разрешение присесть, опустился рядом. Какое-то время мы сидели молча. Тишину нарушал лишь щелчок открываемой банки и звук глотков. В это время мимо парка прошел тот самый мужчина. Он бросил на нас быстрый взгляд, прошел мимо, потом вернулся, снова посмотрел и скрылся в темноте. Поняв, что девушка не одна, ретировался. Мне было страшно, но ощутил гордость, что защитил её.
Выполнив свою миссию, собрался уходить. Не мое место, чужое, парк стал прибежищем для незнакомки, сам не желал навязывать свою компанию или портить ей впечатление от одиночного времяпрепровождения своей нелестной персоной.
— Подождите! — она схватила за руку, принудив снова сесть. С удивлением посмотрел на неё и увидел широко распахнутые глаза, в которых читалось неистовое волнение. Она совершенно не походила на ту спокойную девушку, что мгновение назад глыкала какао. — Скажите, вы живете неподалеку?
— Ну да.
— Если можно... приходите еще, буду здесь каждый день.
— Девушке опасно разгуливать в поздний час, лучше сиди дома.
«Не мог сказать ей в лицо, что именно из-за своей неосторожности она едва не стала жертвой.»
— Пожалуйста! — склонилась в поклоне.
Не понимал, почему так отчаянно хочет удержать, но моё сердце, изголодавшееся по чистым незамутненым чувствам, не смогло отказать, посчитал верхом наглости разбить её добро-невинный мотив.»
— Ладно. Буду заходить раз в неделю.
— Спасибо! — девушка просияла. — Меня зовут Цугахара Ёру.
— А я — Курата Осамудзуми.
— Курата-сан. Надеюсь на нашу дружбу.
Это было странное знакомство, но мысль о том, что помог сей измученной душе вернуть искру жизни, наполнила радостью, чувствовал себя причастным к миру света. В итоге наши ночные встречи не прерывались на протяжении года. От прежней робости не осталось и следа: стал жаловаться ей на свои проблемы, а Цугахара из кроткой девы превратилась в весьма дерзкую особу. Мы стали верными друзьями.
Иными словами, наша встреча оказалась судьбоносной.