—Эпизод от лица Кураты—
Первое марта...
После ужина, за который заплатила сэмпай, и похода в караоке мы оказались на вокзале. Прямо перед турникетами, когда отклонил её приглашение провести вечер вместе, она спросила:
— Как насчет переезда в Токио? — видя моё молчание, перешла на более резкий и конкретный тон. — Я спрашиваю, набрался ли ты наконец решимости отправиться со мной в столицу?
— ...
— Пора бы уже дать ответ. Ну, что скажешь? — в её низком, властном голосе явственно читалась угроза: «Ты ведь понимаешь, что будет значить отказ? Просто кивни».
— Я... пожалуй, откажусь. — к горлу подкатил горький ком, но заставил себя выдавить. Не смея поднять глаз, произнес эти слабые слова.
Сэмпай печально кивнула, развернулась и молча прошла через турникеты. Отвергнув предложение, бросился ко второму парку Аюнака, отчаянно нуждаясь в том, чтобы кто-то подтвердил правильность моего решения.
Цугахара Ёру, как обычно, восседала на скамье.
— Так что же вас привело сюда? Сегодня ведь понедельник. Обычно Курата-сан заглядывает сюда лишь по воскресеньям. Неужели перепутали дни недели?
— Мы ведь только вчера виделись. Если бы начал путать вчерашний день с сегодняшним, стоило бы всерьёз задуматься о раннем слабоумии.
— Тогда, быть может, на пробежке? Судя по вашему телосложению, я бы рекомендовала скорее силовые тренировки, нежели аэробные.
— Прости уж, что такой дохляк.
— А-а, поняла. Вы — извращенец. Решили воспользоваться покровом ночи, чтобы безнаказанно лапать женщин за ягодицы, и пока блуждали в поисках подходящей жертвы, перед глазами всплыло моё лицо, и этот парк затянул в свои сети. Что ж, всё ясно. Я не против. Груди у меня почти нет, зато бёдра имеются. Давайте же, мните их сколько душе угодно! — эта сумасшедшая вскакивает и выпячивает зад прямо мне в лицо.
Эта чудачка вскакивает и выставляет свой зад прямо мне в лицо. Слегка хлопаю по её черному силуэту, напоминающему куклу-оберег, со словами «дура ты набитая?», на что она издает ожидаемо нелепый звук: «Ахи-и-инь!». Пришлось утихомирить её удушающим захватом.
— У-у-у... А ведь так горжусь своими формами.
— Не болтай чепухи. Ты же тощая как ветка, готов спорить, тебя любым ветерком переломит.
— Вовсе нет! Стоит мне разоблачиться, и вы поразитесь. Хотите, прямо здесь докажу?
— А ну прекрати! Меня же за совращение несовершеннолетних закроют! — в панике останавливаю Цугахару, которая уже вовсю пытается выпутаться из рукавов.
— Так зачем вы всё-таки пришли?
— Ну, на самом деле...
Изложил ей всё: приглашение сэмпай, вопрос о переезде и мой отказ.
— Великолепно! — выслушав меня, Цугахара тут же взорвалась аплодисментами. — Какое мудрое решение!
Я с облегчением выдохнул. Именно такой реакции я и ждал. На всем свете нашелся бы только один человек, способный одобрить столь глупый поступок — разрыв с девушкой типа, как Суми Котока.
— Давай, хвали меня дальше. Мне нужны самые острые слова, чтобы отсечь все сомнения.
— С превеликим удовольствием! Гений, светило, мудрец, божественный дар, Курода Канбэй, Чжугэ Лян...
Её похвалы сыпались градом, переходя от сравнений с животными к великим личностям и божествам. Цугахара искренне, всем сердцем радовалась краху отношений своего возлюбленного.
К сожалению, сам виновник торжества пребывал в прострации. Образ сэмпай не отпускал меня, словно удерживая за волосы мертвой хваткой. Я ведь с самого начала знал, что не смогу её забыть. Даже мой приход сюда был лишь попыткой изобразить борьбу с собственными желаниями.
В этот миг смартфон завибрировал. Взглянув на экран, я почувствовал, как сердце ушло в пятки. Это была она.
«Прости, что вспылила. Пожалуйста, выслушай меня ещё один раз. Послезавтра у нас намечается посиделка с семинаром, давай встретимся после неё на площади перед вокзалом? Это будет около одиннадцати вечера, тебе удобно?»
«Возможно, в глубине души именно этого и ждал. Отказав один раз, создал повод быть приглашенным снова. Типичная уловка человека, жаждущего внимания. Ответ был предрешен.»
— «Я понял. Приду.» — тут же отстучал ответное смс.
— От кого?
— От сэмпай.
— Э-э-э... — её голос дрогнул от волнения. — И... что ей нужно?
— Спрашивает, можем ли мы встретиться через два дня.
— И что ответил?
— Сказал, что приду... — я запнулся. — Хотя нет. Хе хочу ждать два дня. Хочу увидеть её прямо сейчас.
Вновь уставился в экран: «Приду прямо сейчас. Встретимся на площади?». «Окей».
«Всё, решено.»
— Прости, я пойду к ней.
— ... Вот как. — лицо Цугахары омрачилось. Кажется, сейчас на меня обрушится ливень печали. — Значит, вы всё-таки уедете в Токио?
Её взгляд вызывал чувство вины, но против инстинктов был бессилен.
— Я хоть и отказался сначала, но теперь понимаю: глупо добровольно лишать себя права быть рядом со столь ослепительным человеком.
— И вы больше не передумаете? Не скажете: «Ой, бес попутал, ишь чего удмал!»? Вы ведь такой нерешительный.
— Нет, на этот раз тверд. Как только сообщу ей о своем решении, уверен, тут же закрутит меня в водовороте дел с переездом, так что времени на сомнения не останется.
— Значит, варианта остаться в этом городе больше нет. — поднялся и кивнул, не глядя на неё. — Ясно. Спасибо вам за всё.
Лишь в этот миг я посмотрел на неё. Маленькая фигурка, сгорбившаяся на облезлой скамье, точь-в-точь напоминала ту Цугахару, которую встретил впервые. Мне было искренне жаль. Пользоваться её чувствами, советоваться с ней по поводу соперницы и в итоге так легко бросить...
«Но ради мечты люди становятся эгоистами. Она ведь тоже из 'обитателей тьмы', должна понять, верно?»
— Ну, бывай. — припустил к выходу из парка.
У самой дороги оглянулся, ожидал увидеть тоскливый взгляд, но она сидела, уставившись в свои колени, где покоилась её вечная тетрадь. Грусть от расставания промелькнула в моей душе лишь на мгновение, уступив место мимолетному любопытству — что же всё-таки там написано? Однако уже через минуту все мысли о тетради выветрились, сменившись предвкушением примирения с сэмпай.
— Осаму-кун!..
У фонтана на площади меня встретила Суми. Её голос так и лучился радостью. В свете огней вокзала сияла так ярко, что слова сами сорвались с моих губ:
— Простите за то, что было раньше. Я решил — поеду с тобой.
— ! — она на мгновение лишилась дара речи.
— Я был дураком. Сама мысль о расставании с вами была безумием.
— Вот как... так рада...
Её тонкие руки обвили мою спину. Мы слились в объятиях. В кои-то веки не отстранился, а решил проявить мужской характер и впервые обнял её в ответ.
Зимняя ночь, фонтан, двое влюбленных... Будь я писаным красавцем, нас можно было бы принять за героев финала романтического фильма. Рядом с такой женщиной даже смотрелся выигрышно. Впрочем, для прохожих мы были лишь парой, мешающей пройти. Суровые взгляды офисных работников, уставших после понедельника, так и впивались в нас. Да и сэмпай, кажется, не спешила отпускать. Я готов был наслаждаться моментом, но понимал, что нельзя устраивать рандеву посреди площади до бесконечности.
— Кстати, что мне теперь делать? Как быть с вещами? — мягко сменил тему, разрывая дистанцию.
— Знаешь, я уезжаю через два дня. — сэмпай — личико её сияло непривычной кротостью — довольно потерла ладони. — Было бы чудесно, если бы ты поехал со мной. О билетах я позабочусь.
— Ого, как скоро.
— Тебе не нравится?
— Нет, почему же, просто неожиданно.
— Ну и отлично. Значит, решено: через два дня в полдень встречаемся здесь. Договорились?
— Ты как всегда напориста.
— И что? Ты недоволен?
— Ну конечно же нет...
— Ах ты, горе моё. Ну, тогда как насчет этого?
Прежде чем успел что-то сообразить, она подалась вперед и коснулась губами моей щеки. Миг — и нежное прикосновение исчезло, оставив после себя отчетливое ощущение тепла.
— Ч-что ты творишь?!
— Хи-хи. считай поцелуем клятвы. — она лукаво улыбнулась, и её щеки залил румянец, совсем как у влюбленной школьницы. — Ну, до встречи! — бросив на прощание, едва ли не вприпрыжку, скрылась в здании вокзала.
С уходом «солнечной» сэмпай мир вокруг вновь стал серым и обыденным. Ночь, лунный свет и суета толпы. Оказывается, здесь так тихо и темно. Я почувствовал, как напряжение покидает плечи.
«Всё-таки такая атмосфера мне, как жителю тьмы, куда привычнее.»
— Пора домой. — уже собирался повернуть к вокзалу, как вдруг...
— Вы выглядели такими счастливыми.
От этого голоса мне показалось, будто чья-то рука мертвой хваткой вцепилась в мою лодыжку, готовая утащить на самое дно бездны. У края фонтана, понурив голову, сидела фигура, больше похожая на безжизненную куклу.
— Цугахара, ты что здесь делаешь?!
— ... — она молча поднялась и нетвердой, словно у призрака, походкой направилась ко мне. Из-за челки её глаз совсем не было видно. Застыв передо мной, произнесла свою первую фразу. — Мне следовало её убить.
— Что?
— Мне следовало убить Суми-сан.
— О чем ты вообще говоришь?
— Взгляните-ка. — запустила руку в свою неизменную красную сумку-саквош.
— ! — застыл в оцепенении я.
«В её руке нож.»
— Ты что это с собой таскаешь?! Тебя же арестуют, а ну спрячь немедленно!
Но Цугахара не удостоила меня ответом. Она достала второй предмет. Ту самую тетрадь формата А4 в зловещей красно-черной обложке, которую всегда держала на коленях в парке. И вот, её тайна была раскрыта.
— Здесь описан план, который разработала, дабы сделать вас своим.
— Чего?..
— Его можно было привести в исполнение в любой момент, стоило лишь устранить госпожу Суми. Выжидала удобного случая. Но пока колебалась и медлила, настал этот день. — слушал её, не в силах вникнуть в этот бред. — День вашего ухода от меня. То есть сегодня. Сегодня был решающий миг. День исполнения. Я должна была это сделать. Но... но-о-о!.. — Цугахара вскинула голову. Она плакала. — Я не смогла! — приникла лицом к моей груди, заливая её горькими слезами. — Думая о вашем благе, просто не нашла в себе сил совершить это. Понимала, что с ней вы будете счастливее, чем со мной. Ведь если вы для меня — свет, то вашим светом всегда была она. — Всё это звучало совершенно безумно. Пока изливала душу, чувствовал себя совершенно лишним в сем театре одного актера. Ясно было лишь одно: её горе абсолютно реально. Цугахара разжала пальцы, и нож вместе с тетрадью с сухим стуком упали на асфальт. — Это конец. Прощайте, мой суженый. Прощайте навсегда.
— Стой!
Не мог её так отпустить. Потянулся к крохотной, удаляющейся фигурке, но она исчезла во мраке прежде, чем успел её коснуться.
— ...
В голове воцарилась абсолютная пустота. Взгляд невольно упал на вещи у моих ног, просто не мог их там оставить.
— Да что же это такое...
Тетрадь Цугахары. В ней страница за страницей был расписан некий план.