— Да, есть план. — она являет миру спокойную улыбку, которую не видел уже давно. Её план поражает своей простотой. — Нам нужно совершать прыжки поочередно.
— Поочередно?
— Сперва прыжок совершаю я, а затем, в следующем цикле — ты. — она принимается разъяснять суть метода в форме вопросов и ответов. — Сначала лишаю жизни кого-либо и активирую прыжок. Что происходит с моей памятью?
— Ты возвращаешься на два дня назад, сохраняя все воспоминания.
— А что же происходит с тобой, раз ты не задействовал силу?
— Теряю память.
— Верно. Не активировав прыжок, становишься обычным человеком. Теряешь всё, что обрел в петле, и возвращаешься к состоянию «изначального себя» в начальной точке нулевого цикла. — до этого момента всё ясно. Но в этом и кроется истинная суть метода чередования. — А затем, в следующем мире, должна буду любым способом сделать так, чтобы совершил одиночный прыжок еще до того, как Суми погибнет.
— Но как?
— Раньше я убивала тебя, отчего мы возвращались в прошлое одновременно. Так сказать, совершали синхронный прыжок. Если же хотим сделать твой прыжок одиночным, не должна прикладывать к сему руку. Иначе говоря, тебя должен убить «кто-то другой».
«Кто-то, кроме Цугахары...»
— Таким образом ситуация зеркально меняется. Ты становишься единственным активатором способности. Я же, став обычным человеком, утрачиваю все воспоминания о петле. Разумеется, забуду и о том, что убила Суми. И вот теперь мы оба вернулись в двадцать три часа первого марта. Что же сталось с участью смерти Суми?
«Я забыл о её кончине и вернулся в прошлое до того, как стал свидетелем трагедии. Цугахара забыла о том, что совершила убийство, и вернулась назад. Ни один из путешественников во времени более не осознает факт её смерти. А это значит...»
— ... Проклятие смерти исчезло.
— В точку! — девушка торжествующе вскидывает руки над головой.
Однако не спешу радоваться. В данном плане имеется существенный изъян.
— Но ведь это означает, что мы просто вернемся к тому самому нулевому циклу, о котором рассказывала?
Взаимный сброс памяти равносилен возвращению в мир, предшествующий началу петли. Снова поужинаю с сэмпай, заскочу в караоке, откажу ей у турникетов, прибегу в парк за поддержкой, и Цугахара снова будет сидеть там на корточках. Всё в точности повторится. Нулевой цикл. Получив сообщение, поклянусь Цугахаре, что откажу, но после поцелуя изменю решение. Оскорбленная подруга в порыве гнева совершит убийство, а затем — первый цикл: увижу, как её сбивает грузовик, и попрошу ревнивицу убить меня, дабы начать всё сначала. Так запустится бесконечное кругосветное странствие ради спасения наставницы.
— Мы просто пойдем по тому же кругу.
Если нынешние петли — малые кольца длиной в два дня, то задуманное нами — лишь возвращение к старту огромного кольца, объединяющего сорок один малый цикл. Мы просто запустим ту же самую последовательность событий. Буду метаться ради девушки, сообщница будет предлагать свидания, желая присвоить себе, и в итоге мы вновь окажемся в этой самой точке, у входа в сброс. Создадим вечную, неразрывную петлю.
— Нет. — Цугахара отрицательно качает головой. — Есть одно существенное отличие. Ты сможешь перенести в ту реальность свои воспоминания, предшествующие завершению череды прыжков. — она лаконично поясняет суть. — Сейчас я убью кого-то и вернусь в прошлое — твоя память обнулится. Я же, сохранив все знания, приложу все усилия, дабы подстроить твою гибель от рук третьего лица. Сия задача будет крайне непростой, но как-нибудь справлюсь. В итоге убьет «третий лишний», и ты совершишь прыжок. Поскольку прыжок гарантирует сохранение памяти, то перенесешь с собой воспоминания о тех последних двух днях, когда тебя лишил жизни кто-то иной, нежели я.
— Понимаю! В те самые два дня должен буду заложить зерно перемен!
— Я сурово и твердо внушу тебе: «Ни в коем случае не соглашайся уезжать с Суми. Если не послушаешься, она погибнет». — кивает девушка.
«Послушавшись сего предостережения, на привокзальной площади третьего марта отвечу сэмпай отказом. Изначальная Цугахара, следившая за нами, увидит мое твердое решение, успокоится и не станет совершать убийство. Ход событий нулевого цикла изменится, и петля будет разорвана. Моя девушка останется жива, вырвется из кольца временной петли да уедет в столицу одна. Я же останусь в этом городе и буду издалека присматривать за ней. Вместе с Цугахарой.»
— Мы словно передадим эстафету памяти самим себе. Разве не идеальный план?
— Ну да, для тебя он идеален. — лишь цыкаю на её самоуверенный вид. — Ведь тебе всё-таки удастся разлучить нас.
«В изначальном мире должен был уехать с ней. Но из-за вмешательства Цугахары будущее вот-вот изменится. Изменится так, как выгодно ей.»
— Не совсем так. Пока Суми жива, твоё сердце всё равно будет принадлежать ей, даже не посмотришь в мою сторону, хоть и буду рядом. Меня сие тоже не радует. Но разве не самый разумный компромисс?
«Разумный компромисс? Да ты же самовольно извратила саму судьбу!» — весь напрягаюсь от негодования.
Однако, вспомнив, что вина за события нулевого цикла может лежать и на мне, сдерживаюсь.
— Что ж... — подруга повышает голос, подводя итог. — В общих чертах план таков, всё устраивает?
«Если честно — нет. Ибо сия затея целиком и полностью зиждется на моем доверии к ней. Сейчас она одна вернется в прошлое. В следующем мире всё позабуду, а значит, дальнейшее будет зависеть лишь от прихоти Цугахары. Она может легко нарушить обещание спасти Суми и просто выйти из петли. Доверять жизнь сэмпай тому, кто её убил — чистой воды безумие. Однако ныне могу полагаться лишь на её интеллект. Мне остается только кивнуть.»
— Будь спокоен. Как и сказала, непременно верну Суми живой. Давай сделаем это. — перед моим взором предстает её нежная ладонь. Она выставляет мизинец, изящный, точно у фарфоровой куклы. — Поклянемся на мизинцах.
— Что за детский сад.
— Если покину петлю, оставив Суми мертвой, и впрямь проглочу тысячу иголок. Ибо не смогу жить дальше, предав тебя.
— На словах всё звучит красиво, только я-то всё забуду, какой смысл в этих клятвах?
— Ты что-то путаешь. — с удивлением заглядываю ей в глаза. В её взоре — невероятная сила. В карих зрачках, подернутых алым отблеском, читается решимость. — Эта клятва нужна не для того, чтобы успокоить тебя — она требуется мне, дабы обрела твердость духа довести план до конца. Чтобы, невзирая на любые трудности, никогда не посмела предать любимого человека.
В её слова вложено мощнейшее чувство. После недолгих колебаний сплетаю свой мизинец с пальцем девушки. Подушечка её гибкого пальца ощущается мягкой и чуть влажной. До сих пор не верится, что именно эти пальцы сжимали нож, лишивший жизни наставницу.
Завершив сей обряд, разнимаем руки. Она упирается ладонями в колени и поднимается.
— Что ж, пора в путь. Мы не можем вечно прятаться в этом призрачном безмятежном времени. — направляется к выходу из парка, но посреди пути замирает и оборачивается. — Ах да. Позволь напоследок спросить лишь об одном.
— О чем же?
— Когда я убила тебя в первый раз, что ты почувствовал?
— В первый раз?
— События твоего первого цикла, твоя первая смерть. Я ведь тогда буквально истыкала тебя ножом, не так ли?
— К чему эти вопросы?
— Просто ответь. Прошу. — тон её не терпит возражений.
Понимая, что иначе она не двинется с места, нехотя воскрешаю в памяти события сорокацикловой давности. Став свидетелем гибели своей девушки, пришел к Цугахаре и умолял убить меня, дабы вернуться назад. Тогда она, словно только того и ждала, извлекла нож и вонзила его в грудь, затем повалила на землю и продолжала наносить удары снова и снова. По окровавленному организму через исполосованные линии вытекала обжигающая боль. Ощущение того, как холод сковывает тело, а смерть подбирается всё ближе. И её окровавленная улыбка. Я и сейчас помню всё до мельчайших подробностей. И то, что чувствовал тогда.
«Страх. Вот то единственное чувство, что питал к тогдашней Цугахаре.»
— Ужас от того, что тебя убивает другой человек, не поддается описанию. В тот миг ты казалась мне сущим демоном.
— Охотно верю. Недаром в следующем мире даже не решался взглянуть мне в глаза.
— Да. Это сейчас привык, но поначалу боялся тебя до дрожи в костях. — когда столь безжалостно обнажаю свои тогдашние чувства...
— Понятно. — ... Цугахара лишь печально улыбается и едва заметно кивает. — Что ж, это хорошо. Признаться, мне было немного грустно. Когда убью кого-то и вернусь назад, ты забудешь все наши свидания. А когда кто-то убьет тебя, забуду уже я. Наше счастливое время станет лишь иллюзией. Что может быть печальнее этого.
— ...Пожалуй.
Действительно начал испытывать симпатию к девушке, с которой могли проводить время, не заботясь о чужих взглядах, деньгах или часах. И пусть мне трудно смириться с её преступлением, тот факт, что проведенные вдвоем часы в этом повторяющемся мире были радостными, остается неоспоримым. Мысль о том, что всё сие канет в небытие, наполняет сердце искренней тоской.
— С другой стороны... — Цугахара внезапно лучезарно улыбается и произносит бодрым голосом. — ... если подумать, что мы сможем отбросить и все дурные воспоминания, то всё не так уж и плохо.
«Я забуду темную сторону подруги. Забуду о том, что она когда-то лишила жизни своих близких, забуду об убийстве сэмпай и о том, как она множество раз убивала меня самого. Возможность стереть из памяти то, чего предпочел бы не знать — быть может, в этом и заключается счастье.»
— Прощай. Наше свидание, длившееся без малого два месяца, было чудесным.
— Постой. — окликаю Цугахару, собравшуюся уходить. — Позволь и мне сказать последнее слово.
— Я слушаю.
— ... Смотри не облажайся.
«Ей предстоит столкнуться с тяжелейшей миссией — заставить третье лицо убить меня в следующем мире. Я, лишенный памяти, не смогу протянуть ей руку помощи. Её путь будет одиноким и тернистым. И всё же, ради спасения Котоки, обязана преуспеть.» — в моих словах звучит напутствие и вера в неё.
— Всё будет хорошо. — ревнивица тихо смеется. — Понятия «провал» для меня не существует, ибо буду пробовать снова и снова, пока не достигну успеха. — договорив, она покидает парк.
Оставшись один, вскидываю взор к ночному небу.
«Там, за пеленой моего белесого дыхания, мерцают бесчисленные звезды. Быть может, мир совершал витки столько же раз, сколько звезд на небосводе, а я об этом и не ведаю. И каждый раз, когда история начинается с чистого листа, рождается новая звезда.» — к столь романтическим раздумьям пришел в конце своего сорокациклового странствия.