Роковое третье марта...
— «Сегодня в горных районах выпало до тридцати сантиметров снега, а на равнинах — несколько сантиметров. К полудню снегопад прекратился, но сугробы всё ещё лежат. Будьте осторожны, не поскользнитесь.»
Перед самым выходом на встречу бросаю взгляд на экран телевизора, где показывают заснеженные улицы. Привык проводить дни за зашторенными окнами, поэтому лишь сейчас узнаю о непогоде и выглядываю на улицу. Под ярким светом полнолуния раскинулся серебристый мир. Это зрелище кажется волшебным, но в то же время становится грустно от мысли, что завтра всё это растает. Надев пуховик, выхожу из дома, погружённый в меланхоличные раздумья о том, когда же в следующий раз увижу сию красоту. Чтобы не промочить ноги в тающем снегу, осторожно ступаю по чужим следам, пытаясь привести мысли в порядок.
«Итог моих раздумий прост: решил ехать в Токио. Вчерашнее свидание стало последней каплей. Та милая, непривычная Котока... Наверное, в ней просто взыграла гордость сильной личности — она не могла позволить себе быть брошенной каким-то неудачником, поэтому и пустила в ход всё своё обаяние. Ну и пусть. Даже если у неё были корыстные мотивы, не настолько крепок духом, чтобы устоять перед её нежностью. Обидно только, что пророчество Цугахары сбылось в точности. После примирения с Котокой мне придётся идти в парк и отчитываться перед Цугахарой о своём поражении. Уже предвижу её ехидное лицо: 'Надо же, стоило так важничать, чтобы в итоге сдаться. Ваша воля, господин Курата, мягче пудинга'.»
Спустя десять минут добираюсь до вокзала. Величественное здание вокзала вытянуто с востока на запад, и прилегающая к нему площадь столь же обширна. В западной части расположены остановки автобусов и стоянки такси, а крытые переходы ведут к самому зданию, обеспечивая удобство пассажирам. Восточная часть оформлена как парадные ворота города: здесь стоят скамейки, фонтаны, разбиты клумбы и возвышается часовая башня с золотым декором. Особенно знаменит шарообразный фонтан, похожий на одуванчик — излюбленное место встреч горожан. Именно там мы и договорились встретиться.
Выйдя из южного выхода, смотрю на римские цифры часов. Двадцать два часа сорок минут. Я пришёл на двадцать минут раньше, но это лучше, чем заставлять её ждать. Быстро иду по площади, где снег уже превратился в грязное месиво. У фонтана никого нет — на его краях лежит тонкий слой снега, поэтому присесть негде. Вокруг лишь изредка мелькают случайные прохожие. Обхожу фонтан кругом, но девушки с аурой знаменитости не нахожу.
В этот момент пиликает телефон.
— «Посиделки закончились раньше, чем думала. Буду через пять минут.»
Отлично, мой ранний приход оправдался. Если бы она простудилась, дожидаясь меня на холоде, я бы себе этого никогда не простил. Облегчённо вздохнув, направляюсь к перекрёстку на юге площади. Там пересекаются широкие улицы, и поток людей, идущих от вокзала к развлекательному кварталу, неизбежно проходит через этот большой пешеходный переход. Здесь смогу встретить её первым. Замираю у светофора, вглядываясь в даль улицы. Город никогда не спит, и благодаря яркой рекламе здесь светло как днём. Отчётливо вижу лица людей на той стороне. Уж Котоку-сан с её невероятной харизмой узнаю из тысячи.
Загорается зелёный, и толпа устремляется на проезжую часть. Прислоняюсь к столбу, чтобы не мешать движению, и продолжаю поиски. И вот, когда свет сменяется на красный во второй раз, вижу её среди собравшихся на другом берегу. Она стоит в первом ряду — стройная, изящная. Видимо, так спешила, что даже не успела надеть шляпу или шарф. Она сияет ярче всех огней ночного города, затмевая собой суету обыденности. Глядя на неё, окончательно убеждаюсь в правильности своего выбора.
«Как, человек, выпавший из нормального общества, смею говорить о разрыве с ней? Моё присутствие в Токио не обязательно погубит её карьеру. Мы просто будем осторожнее. А я... постараюсь стать тем, кем она сможет гордиться. Будущее всё расставит на свои места. Наверное. Цугахара называла это судьбой, но говорила, что ей можно противостоять. Но как? Мотылёк не может сопротивляться свету лампы.
Заворожённо смотрю на неё, и наши взгляды встречаются. Кажется, прочитала ответ на моём лице. Напряжение на мордашке известнейшей инфлюенсерши сменяется радостью, и она слегка машет мне рукой. Машу в ответ. В этот миг наши сердца бьются в унисон. Мне хочется поскорее подойти к ней, обнять и сказать всё то, что решил. Ожидание зелёного сигнала кажется вечностью.
Наконец, загорается красный для машин. Любой местный знает: сейчас наступит черёд пешеходов. Котока, стоявшая впереди всех, срывается с места, не дожидаясь заветного зелёного человечка. Она так хочет услышать мой ответ, что не может терпеть ни секунды.
Резкий, пронзительный звук разрывает ночную тишину.
Когда осознаю, что это был клаксон, слева в моё поле зрения влетает огромный грузовик. Раздаётся глухой, тяжёлый удар, от которого, кажется, содрогается само моё сердце. Перекрёсток погружается в зловещую тишину. В самом его центре замер многотонный монстр. Моя улыбка медленно сползает с лица. Смотрю туда, куда унёсся грузовик. Посреди дороги лежит человеческая фигура. Длинные растрёпанные волосы скрывают лицо, но руки и ноги не двигаются. Даже с двадцати метров вижу, как на асфальте расплывается багрово-чёрное пятно.
Спустя несколько мгновений тишина взрывается хаосом. Старшеклассница кричит, закрыв лицо руками; молодой человек с побелевшим лицом дрожащими руками набирает номер скорой; женщина качает головой, проверив пульс; мужчина средних лет пытается регулировать движение. В этом вихре ужаса и смятения стою один, оцепеневший. Перед глазами всё плывёт, в ушах стоит гул, а сердце словно покрывается коркой льда. Время вокруг застыло.
— Это сон... просто дурной сон...
Вой сирен приближающейся скорой заставляет моё сознание пробудиться. Но реальность всё ещё кажется небылицей. Не могу принять это. Не могу признать, что её мечта и моя жизнь оборвались вот так.
— Нужно вернуться... — шепчу дрожащим голосом.
Обернувшись спиной к толпе, обступившей тело Котоки-сан, бросаюсь прочь.
Третье марта. 22:45 по местному времени...
— Да пошло оно всё! Чёрт! — бегу и кричу во весь голос.
Влетаю на лестницу южного входа, проношусь через вокзал, скатываюсь по ступеням северного выхода и несусь по жилым кварталам. На повороте врезаюсь в какого-то мужчину, он кричит мне вслед: «Смотри, куда прешь!», но даже не оборачиваюсь. Ярость и отчаяние разрывают изнутри.
— Это всё я!.. Захотел быть с ней!.. И вот наказание!.. Будь оно всё проклято!
«Мне плевать на тишину улиц, плевать на испуганные взгляды прохожих, плевать на грязь и падения. У меня одна цель. Ещё немного. Ещё чуть-чуть, и смогу всё исправить.»
Вылетаю на тихую улочку, впереди виднеется пологий склон с живой изгородью из азалий, припорошенных снегом. Собрав последние силы, взлетаю наверх.
— Ха-а... ха-а... Цуга... хара...
В парке, сияющем под луной, девушка сидит на своей обычной скамье. Её спина идеально пряма, голова опущена — она внимательно изучает тетрадь на своих коленях. Тетрадь с обложкой цвета запекшейся крови.
— Всё-таки... вы пришли. — дева бросает взгляд на меня, едва переводящего дух, и тихонько смеётся. Она убирает тетрадь в сумку и похлопывает ладонью по месту рядом с собой — белые зимние пылинки со скамьи тщательно счищен. Делаю шаг навстречу, моё дыхание вырывается тяжёлыми клубами пара, а под ногами хрустит девственно чистый снег. Я замираю перед ней, глядя сверху вниз на её улыбку. Хочу что-то сказать, но из-за нехватки кислорода слова застревают в горле. Она произносит нежным, ангельским голосом. — Всё хорошо, не торопитесь, никуда не уйду.
Я лишь киваю, пытаясь наполнить лёгкие воздухом. То, о чём собираюсь просить — убийство. Она вряд ли согласится сразу. Мне нужно всё объяснить, во всех подробностях. Ведь это мой долг перед тем, кому суждено умереть.
— Прошу тебя. — выждав полминуты, наконец решаюсь. — Убей меня.
— Хорошо. — в следующее мгновение Цугахара что-то выхватывает из сумки и всем телом бросается на меня.
— А?..
Опускаю взгляд: в моей груди торчит нож. Лишь осознав увиденное, чувствую обжигающую боль. Цугахара безжалостно выдергивает сталь, и фонтаном бьёт алая кровь. Невыносимая мука.
Со стоном падаю навзничь, вздымая снежную пыль. Девушка наваливается сверху и начинает наносить удар за ударом.
Боль, кажется, достигла своего предела, поэтому последующих ударов почти не чувствую, ощущения быстро притупляются. Белое, разбавляющееся новыми крапинками с узором полотно окрашивается в пурпур, мир вокруг начинает расплываться в сладкой дреме. Смерть уже близко. В угасающем сознании мелькают мысли о будущем.
»Неужели это сработает? Неужели правда вернусь назад? А если просто умру, так и не совершив прыжок? Не знаю. Впрочем, какая разница. Жизнь в мире без неё лишена смысла. Умереть — куда более заманчивая перспектива.»
Чувства окончательно покидают тело, больше не ощущаю холода снега. Тьма застилает взор. В самый последний миг, на фоне полной луны, вдруг отчётливо вижу её лицо, перепачканное моей кровью.
— Прощай, судьба моя. Увидимся вновь за два дня до сего.