— Очнись!
— Хи-и...
— Любовь — иллюзия! Он — исчадие ада! Как вы не понимаете, что, пока вы отворачиваетесь, тщетно пытаясь скрыться за панцирей из лжи, подонок методично пожирает вашу мечту и все глубже пускает свои цепкие лапы в нас, удерживая при себе, как послушную марионетку! — в её голосе звучит такая мощь, какая бывает у следователя, выбивающего признание из закоренелого преступника.
Даже будь невиновна, я бы, наверное, созналась во всем под сим натиском. Мое колеблющееся сердце наконец обретает опору в её решимости.
— Значит... Оса-кун п-плохой человек?
— Не Оса-кун, а Курата. Покуда ласково к нему обращаетесь, будете продолжать видеть построенный им же невинный образ.
— К-Курата...
— Он — корень всех бед. Демон, вставший на пути вашей мечты.
— Корень всех бед... Демон... — стоило мне признать факт предательства человека, которому верила, как силы покинули тело. Взгляд потерял фокус. — Хочу вернуться назад. В тот день, два года назад, когда он пришел на работу.
— Время не повернуть вспять.
— Я знаю...
— Но будущее изменить можно.
Эти уверенные слова заставляют меня вновь обрести ясность взгляда. Пугающая девчонка в моих глазах превратилась в надежного наставника.
— Ведь именно ради этого пришла к вам.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу освободиться от его власти. Вы хотите избавиться от компромата, верно?
— Д-да.
— Тогда выход один. — на её губах играет едва заметная усмешка. — Нужно уничтожить корень зла. В буквальном смысле — отсечь голову. — она протягивает мне свою крохотную, похожую на кукольную, ладонь. — Не желаете ли присоединиться ко мне? Поохотимся на демона.
Так, средь бела дня в обычной кофейне, меня пригласили стать соучастницей убийства.
* * *
Расставшись с девушкой и вернувшись домой, вновь вышла на улицу с расчетом, чтобы к девяти вечера быть у соседней станции. Сойдя с платформы, сразу увидела её. На ней черная школьная форма в виде платья — в отличие от дневного наряда, этот шел ей гораздо больше.
— Рада, что вы пришли.
Вместе с довольной незнакомкой выходим через северный выход. Снег, шедший с утра, прекратился, и белый ковер искрится, отражая лунный свет. В такой сказочно красивый вечер собираемся лишить человека жизни.
— Не волнуйтесь. В любом случае, руки марать буду только я.
Суть плана изложила еще в кафе. По её словам, я — лишь страховка на случай непредвиденных обстоятельств. Если всё пойдет гладко, мне и пальцем шевелить не придется. А если возникнет нужда вмешаться, возьмет всю вину на себя. Когда всё закончится, смогу со спокойной душой улететь в мир шоу-бизнеса (даже несколько подстраховок дополнительно подготовила, на тот случай, если мое участие раскроется — скажет, что ко мне, как известной инфелюенсерше обратилась за помощью, а я. столь добрая дева, не могла пройти мимо жертвы преступления и потому совместно с ней искала способ, дабы вызволить бедняжку из секс-рабства натурального монстроа).
От столь заманчивого предложения невозможно было отказаться.
— Но как же ты? Тебя ведь схватят за убийство.
— Тюрьма лучше, чем жизнь в качестве чьей-то половой игрушки. К тому же я несовершеннолетняя, а факты принуждения к близости и физической расправы на лицо. Суд учтет смягчающие обстоятельства, потому, скорее всего, отделаюсь воспитательными мерами. — она говорит об этом так легко, словно о чем-то постороннем.
Мне стало жаль эту девочку. Или же власть Кураты сделала её такой?
— Ты уверена, что мне ничего не грозит? Что не привлекут за пособничество? — по пути через жилой квартал я уточняю это снова и снова.
— Да. После завершения дела вы с чистой совестью уедете в Токио, содрав с себя эту липкую тьму.
Спустя десять минут понимаю, что мы приближаемся к дому его. В окнах горит свет.
— Слушай, может, обойдем? Мне немного не по себе.
— Потерпите. У нас мало времени. Нужно закончить к десяти вечера.
— Почему?
— Потому что хорошим детям пора спать.
В итоге проскочили мимо его дома, затаив дыхание. Свернув у торгового автомата, нырнули в узкий переулок. Здесь нет фонарей, и между тесно стоящими домами лунный свет почти не пробивается. Мрачный путь, словно ведущий в мир мертвых. Чтобы не отстать от девушки, уверенно лавирующей в этом лабиринте, держусь вплотную к её спине. Когда поднялись по пологому склону и остановились перед старым домом, по моей коже пробежал мороз. Черепичная крыша, обветшалые стены. Ничего особенного — обычный дом, ни ретро, ни модерн. И всё же он кажется мне обителью маньяка из фильма ужасов.
«Наверное, просто нервы.» — успокаиваю себя, ведь здесь впервые.
Пока топчусь у ржавой калитки, девушка, уже вошедшая внутрь, манит меня рукой. Делать нечего. Я бегу к ней, ощущая резкий запах сорняков. Перед входом в глаза бросается табличка: «Цугахара». В доме холодно, темно и непривычно тихо. Ощущение, будто здесь никто не живет.
— Ты говорила, что семьи нет, но разве ты живешь одна?
— Это дом тети. Но её не было уже полгода.
«Понятно. Идеальное место для убийства.»
Мы поднимаемся на второй этаж и входим в дальнюю комнату.
— Это моя спальня. — пустое помещение с кроватью и столом. Если не знать заранее, ни за что не угадаешь ни возраст, ни пол обитателя. — Через час приведу сюда Курату и зарежу его вот этим. — она берет со стола два ножа. Простая форма, созданная специально для того, чтобы убивать. Лезвия зловеще поблескивают в лунном свете.
— Но ведь он мужчина, может дать отпор.
— Нужно нанести удар внезапно. Очевидно, что придет сюда ради секса. Он разденется и будет поглощен процессом. Это и есть лучший момент.
Действительно, в такие минуты мужчины становятся до нелепости уязвимыми. Можно сделать вид, что обнимаешь за шею, и перерезать сонную артерию.
— Ты будешь прятать нож при себе?
— Скорее всего, мне тоже придется раздеться, так что спрятать его на теле не выйдет.
— И что ты сделаешь?
— Спрячу здесь. — с этими словами хитро улыбается, подходит к кровати и засовывает один из ножей под подушку.
— Сюда рука потянется сама собой. К тому же обожает позу сзади. Настанет момент, когда буду прижата лицом к подушке. Тогда просто незаметно просуну под неё руку.
— Получится ли у нас?..
— На тот случай, если всё пойдёт прахом, здесь находитесь вы. — девушка протягивает мне второй нож. Я принимаю его с некоторой робостью. Вес оружия с десятисантиметровым лезвием кажется незначительным, однако рука ощущает странную, давящую тяжесть. — Справа от входа в комнату расположен стенной шкаф. — юная особа раздвигает фусума. Тот разделён на два яруса: верхняя полка до отказа забита пышными летними футонами, тогда как нижняя пустует, предоставляя свободное пространство. — Вы вполне поместитесь там, если обхватите колени руками, прошу вас подождать внутри. Видите это отверстие в створке? По чистой случайности оно находится как раз на уровне глаз, оттого вы сможете беспрепятственно наблюдать за происходящим в комнате. К счастью, сегодня ярко светит луна, и если оставить шторы открытыми, то даже без электричества обзор будет превосходным. Коль окажется так, что мне не суждено будет добраться до постели или же столкнусь с яростным отпором, уповаю на вашу помощь. Явитесь же подобно герою, что стремительно врывается в самую гущу сражения.
— Ох... Буду молиться, чтобы мой выход не потребовался.
— Молитвы лучше обратить к богам. Впрочем, не извольте беспокоиться: даже если тебе, Котока, придётся взять на себя роль убийцы, у меня останется предостаточно времени, дабы инсценировать всё так, будто это совершила я. Давайте же наберёмся решимости ради защиты вашей заветной мечты.
— Да. Именно так и поступлю.
Сгибаю колени и забираюсь в тесное нутро шкафа. Пространства хватает ровно на то, чтобы сидеть в позе сэйдза, едва склонив голову.
Створка фусума закрывается, и в кромешную тьму моего убежища проникает лишь тонкая нить света. Как и предсказывала девушка, прямо перед моими глазами зияет дыра размером с крупную монету, вырезанная столь аккуратно, что это кажется почти неестественным.
Прижимаюсь правым глазом к преграде так плотно, что щека касается поверхности двери. Хотя ближний правый угол комнаты остаётся в слепой зоне, прекрасно вижу вход и кровать, расположенную чуть левее по диагонали. Мне потребуется менее пяти секунд, чтобы распахнуть створку, выскочить из шкафа и наброситься на Курату, пока тот будет почивать в постели. Он едва ли ожидает нападения со стороны второго человека, скрывающегося в тени, следовательно, лишить его жизни не составит труда.
Теперь всё зависит лишь от моей храбрости. Только от неё одной.
— Ах да, предупрежу на всякий случай: колебания недопустимы, посему убейте его наверняка. — девушка, уже собравшаяся покинуть комнату, словно читает мои потаённые мысли и наносит упреждающий удар.
— Я очень хочу этого, но лишить человека жизни... даже представить себе такое не могу...
— Просто оседлайте его и наносите удары ножом снова и снова, не переставая кричать. Представьте, что у вас рассудок помутился, бес вселился и именно он ведет на сие преступление ради спасения. Вы же планируете вырваться в большой мир шоу-биза, стать актрисой, да? Для облегчения души посчитайте за практику мастерства актерской игры,к тому же... притворство — ваш конёк.
— Не говори об этом так легко!
— И всё же — сделайте это. — она поворачивается ко мне лицом и впивается взглядом в мой зрачок, виднеющийся в отверстии. И на мгновение её голос переменяется. — Если ты, Суми, хоть на мгновение проявишь малодушие и замешкаешься с убийством... — приподнимает уголки губ, будто намереваясь отпустить шутку, однако её глаза остаются холодными и безжизненными. — То тогда сама убью тебя. — бросив напоследок пожелание удачи, выходит из комнаты.
В шкафу царит пронизывающий холод, от которого немеют конечности, однако медленно снимаю пальто, чувствуя, как по спине струится липкий пот. Леденящая душу аура девочки заставляет окончательно закрепить свою решимость.