Часть 2 - Проклятие. Глава 4 - Спасение жизней

Часть 2 - Проклятие

Глава 4 - Спасение жизней

Незадолго до рассвета солдаты, охранявшие тюремную камеру принца Тарсана, услышали шаги, доносившиеся с лестницы, ведущей на верхние этажи дворца. На лестнице появилась Салуна, держа в руках сосновый факел. За ней по лестнице рассредоточились охранники.

«Король попросил поговорить с Тарсаном в последний раз, чтобы заставить его признаться и раскрыть любые секреты, которые у него могут быть относительно принца Карнана», — сказала она солдатам, охранявшим камеру Тарсана. «Меня послали сопроводить его к нашему отцу. Пожалуйста, отпустите его под мою опеку».

Стражники ненадолго замешкались, но они не собирались ослушиваться приказов королевской принцессы Сангала. Кроме того, даже если Тарсана отпустят, его руки все равно будут связаны за спиной крепкими кожаными путами. Маловероятно, что он сможет причинить вред кому-либо еще. Они приготовили мечи, проверили путы Тарсана и обвязали его талию веревкой.

Охранники открыли камеру Тарсана и, используя веревку, обмотанную вокруг его пояса, резко дернули его вперед. Веревка была сплетена из толстых нитей для прочности. Солдат, тянувший Тарсана, передал свой конец веревки одному из охранников, сопровождавших Салуну. Заметив эмблему на груди охранника, солдат немного заподозрил неладное. Герб охранника был не королем, а личной охраной Салуны.

Но Салуна и её охранники не дали тюремным стражникам Тарсана времени на размышления. Охранник взял веревку и начал тянуть Тарсана вверх по лестнице, а Салуна и её сопровождающие последовали за ними. Верхняя часть лестницы выходила во двор, окутанный лёгким синим туманом предрассветного утра. Было ещё полутемно; никто не произнес ни слова, когда они пересекали двор. Воздух был наполнен пьянящим ароматом цветов ракушула.

Тарсан смотрел вслед Салуне, идущей позади неё. Ему хотелось позвать её. Он чувствовал, что если сейчас ничего не скажет, то, возможно, больше никогда не сможет с ней поговорить. Он не мог смириться с мыслью, что все остальные, кажется, точно знают, какое зло он совершил, а он сам ничего не помнит.

Его ещё больше встревожило то, что его тело, по-видимому, действовало само по себе. Он не помнил, чтобы принимал решение причинить кому-либо вред, тем более Карнану, а это означало, что он, должно быть, подсознательно желал Карнану зла. Но он честно не думал, что затаил какие-либо обиды. Он совершенно этого не понимал. Время, должно быть, как-то ускользнуло от него; может быть, он просто не подумал, прежде чем действовать.

Неужели он действительно так сильно ранил Карнана копьем? Тогда почему он не мог этого вспомнить?

Он был рад, что отец снова захотел с ним поговорить. Возможно, это показывало, что у него всё ещё остались какие-то отцовские чувства к Тарсану. Однако Тарсан понимал, что не сможет дать отцу иного ответа, чем тот, что давал раньше. Он не мог признаться в преступлении, которое не помнил.

Тарсан, идя по двору, обдумывал своё бедственное положение, но спустя некоторое время понял, что стража ведёт его далеко не к покоям короля или тронному залу. Покои короля располагались в северной части дворца, за шестиугольным двором. Тарсан понял, что его ведут на восток. Он ускорил шаг и крикнул: «Салуна!»

Салуна повернулась к нему лицом и поднесла палец к губам. Они стояли в задней части гостевых покоев дворца, рядом с большим отдельно стоящим сараем, похожим на старое складское помещение. Салуна остановилась и окинула взглядом окрестности, пытаясь убедиться, что за ними никто не следит. Затем она что-то прошептала охранникам.

«Расал, Нош, Ганол, Сандол. Большое вам спасибо. Вы сделали более чем достаточно. Дальше я сам разберусь».

Верные солдаты смотрели на свою принцессу с обеспокоенными лицами. «Не передумаете ли вы, принцесса?» — спросил Сандол. «Мы ваши охранники. Мы бы последовали за вами даже в ад, если бы вы попросили. Я уверен, что многие другие думают так же, включая личную охрану принца Тарсана. Возможно, мы могли бы угнать корабль…»

Салуна улыбнулась и покачала головой. «Спасибо. Но вы не должны этого делать. Вы нарушите свою клятву королю, если сделаете что-то подобное. Я лишь прошу вас не предавать меня и никогда больше не нарушать законы этой страны».

Салуна пожала руки каждому из своих охранников и лично поблагодарила их. План Салуны позволил им зайти так далеко; теперь оставалось только сбежать с Тарсаном и замести следы. Она передала своим охранникам письмо для передачи сестрам, в котором оправдывала их и умоляла не наказывать охранников за подчинение. Она не хотела, чтобы кто-либо из ее охранников пострадал из-за нее. Они могли бы заявить, что просто выполняли приказы и ничего не знали о ее планах.

Салуна начала развязывать путы Тарсана. Он в шоке уставился на нее.

«Салуна, ты не можешь этого сделать», — пробормотал Тарсан дрожащим голосом. «Я не могу позволить тебе взять на себя вину за что-либо, что я сделал».

«Уже слишком поздно. Считайте, что я скомпрометирована», — бесстрастно сказала Салуна. «Я вывела тебя из камеры, но я не могу заставить тебя исчезнуть. Вот в какой ситуации мы оказались. И я не могу отменить ничего из того, что сделала до сих пор». Она вздохнула. «Ну что ж. Пошли».

«Идти? Куда?» Тарсан поднял взгляд на старую кладовку. Ее стены и дверной проем были увиты плющом; было очевидно, что она долгое время не использовалась.

Салуна, взмахнув рукой, отпустила своих верных охранников и распахнула дверь заброшенной кладовой. Затем она взяла брата за руку и повела его в затхлую темноту.

***

После того как Шуга обнаружил, что Тарсан проклят, он предупредил Чагума быть особенно осторожным с волшебником, находящимся среди них. Чагум даже разрешил Шуге спать у двери своей спальни. Они никак не могли знать, какую форму может принять этот волшебник. В такой ситуации нельзя было быть слишком осторожным.

В ночь после вынесения приговора Тарсану Шуга проснулся от беспокойной дремоты. Он оглядел комнату, пытаясь понять, что его разбудило, и потянулся, чтобы вытащить меч. Он был абсолютно уверен, что что-то услышал. Он уже собирался позвать стражу, когда услышал, как Чагум встал с постели и подошел к дверям.

Чагум взглянул на меч в своей руке. «Шуга?»

«Знаю, знаю. Я вызову охрану».

В этот самый момент две тени вытянулись вдоль стены в спальне Чагума. Когда Шуга понял, кому принадлежат эти тени, он отбросил мысль о том, чтобы позвать стражу.

«Принцесса Салуна!» — ахнул Чагум, ошеломленный. Он протянул руки к Салуне и Тарсану, которые оба тяжело дышали.

«Наследный принц Чагум, пожалуйста, помогите нам».

Чагум с отвисшей челюстью смотрел на Салуну, которая опустилась на колени и прислонила лоб к полу. От нее исходила аура беспомощного отчаяния.

«Умоляю вас! Наши жизни в опасности! Пожалуйста, спасите нас!»

Чагум на мгновение замер в шоке. Затем он опустился на колени и положил руку на плечо Салуны. Ее кожа была холодной и влажной; она дрожала. «Пожалуйста, не кланяйтесь мне, принцесса Салуна. Посмотрите на меня и расскажите, что происходит».

Лицо Салуны поднялось от пола. Она устремила взгляд на Чагума. «Спасибо, что выслушали нас. Прошу прощения за то, что доставила вам неприятности. Я не могла придумать другого способа выжить». Она помолчала. Когда она заговорила снова, ее голос был не громче шепота. «Вы знаете, что наш отец приговорил Тарсана к смерти через три дня. Это обычное наказание для любого, кто умышленно причиняет вред члену королевской семьи. Я умоляла своих сестер помочь мне до полуночи прошлой ночью, но они не обратили на меня внимания. Если бы Тарсан действительно намеревался убить Карнана, он заслужил бы свое наказание. Я не верю, что его действия были преднамеренными. Тарсан вообще не помнит, чтобы нападал на нашего брата».

Чагум и Шуга обменялись взглядами.

Салуна продолжала говорить с отчаянием: «Я знаю, как невероятно это звучит. Вы имеете полное право мне не верить, но я знаю Тарсана с самого его рождения. Он может быть жестоким, но он никогда не забывал о своих проступках и никогда не пытался оправдать свои действия. Такое поведение было бы трусливым и отвратительным. Тарсан скорее умрет, чем будет трусом».

«Вот почему я ему верю. Лучше и не скажешь. Я не мог с чистой совестью стоять в стороне и позволить казнить его за преступление, которого он не помнит».

С момента входа в комнату Тарсан не отрывал глаз от пола, а теперь его плечи дрожали.

«Мы с братом выбросили всё, что у нас было, кроме жизней. Всё, чего мы хотим, — это выжить. Пожалуйста, спрячьте нас в своём багаже, когда вернётесь в Новый Його. После того, как мы пересечём границу Сангала, мы сбежим и больше не будем вас беспокоить».

«Вы — почётный гость и представитель могущественной союзной державы. Никто не посмеет обыскать ваш багаж, даже король. Даже подозрение в ваш адрес будет оскорблением».

«Я знаю, что мы общались всего несколько раз, и вы знакомы с нами недолго, но, пожалуйста... пожалуйста! Помогите нам.»

Шуга подошёл к Салуне и тихим, строгим тоном спросил: «Принцесса Салуна. Вы намерены посеять недоверие между нашими двумя странами?»

"Прошу прощения?"

«Шуга», — предостерегающим тоном произнес Чагум.

«Простите, если я покажусь грубым», — сказал Шуга, обращаясь теперь к Чагуму. «Все так, как сказала принцесса Салуна. Наши сумки обыскивать не будут — по крайней мере, не король Сангала. Но было бы глупо думать, что король и его семья каким-то образом не заметят исчезновения принцессы Салуны и принца Тарсана. А когда заметят, то зададут очевидный вопрос: кто из иностранных гостей, присутствовавших на коронации, показался наиболее дружелюбным к принцу и принцессе?»

«В результате вас заподозрят в предательстве доверия короля, хотя никто не сможет с уверенностью это утверждать. Ситуация усугубляется, если учесть предположения о ваших мотивах помощи принцессе Салуне и принцу Тарсану. Какой еще мотив мог быть у вас, кроме узурпации власти над Карнаном и возведения Тарсана на трон?»

«Шуга!» — пронзительным голосом произнес Чагум. — «Довольно. Они доверяют мне свои жизни». В тоне Чагума не было места для возражений. От него исходила аура тихой силы. «Разве ты не обещал, что не будешь пытаться оградить меня от последствий этого заговора? Ты ожидаешь, что я буду стоять и смотреть, как их убивают? Закрыть глаза и отвернуться сейчас было бы не просто трусостью; это было бы идиотизмом. Скажем так, царь Сангала заподозрит нас во всем, о чем ты рассуждал. У него не будет достаточно доказательств, чтобы обнародовать свои сомнения. А такие неясные моменты разногласий и недоверия распространены между народами, даже между союзниками. Я не верю, что отношения между нашими странами испортятся из-за такого пустякового и безосновательного дела. На самом деле, я считаю это невозможным».

Шуга вздохнул. Чагум был твердо настроен на это; он сомневался, что сможет что-либо сказать, чтобы изменить его мнение. Шуга отступил на шаг от Салуны и Тарсана и покачал головой.

«Я понимаю. Я принимаю Ваше решение по этому вопросу, Ваше Величество».

Салуна, казалось, была шокирована внезапной вспышкой Чагума. Она считала его обычно спокойным и уравновешенным; это был первый раз, когда она увидела его с другой стороны. Когда Чагум перевел взгляд с Шуги на Салуну, у нее замерло сердце.

«Я рад, что вы мне доверяете, — сказал Чагум, — и я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти вас обоих».

«Спасибо», — сказала Салуна, сдерживая слезы. «Спасибо от всего сердца».

Тарсан поднял голову и сказал: «Наследный принц Чагум. Выражаю вам свою глубочайшую благодарность и умоляю вас обеспечить безопасность моей сестры».

«Тарсан?» — спросила Салуна, слегка нахмурившись. Она покачала головой и резко сказала: «Тарсан, подчиниться приговору нашего отца будет не только пятном на твоей чести, но и несправедливо. Ты действительно намерен умереть за преступление, которого даже не помнишь?»

Тарсан не мог встретиться с ней взглядом.

«Побег тоже бесчестен, — сказала Салуна, — но лучше сбежать сейчас и дожить до того, чтобы очистить свое имя, чем умереть здесь без всякой причины».

Тарсан, заметив решительное выражение лица Салуны, стиснул зубы. Он тяжело вздохнул и закрыл глаза.

«Если мы не переживем это, — сказала Салуна, — мы никогда не сможем отплатить принцу Чагуму за его доброту». Бледное лицо Салуны повернулось к Чагуму. Улыбка тронула уголки ее губ.

Чагум покачал головой. «Ты мне ничего не должен. Мне не нужно ничего возвращать. Ты не заслуживаешь нести такое бремя. Ни в чём из этого нет твоей вины — ни в ком из вас. Принц Тарсан был проклят кем-то».

Салуна и Тарсан посмотрели на него с непонимающими лицами. Чагум в хронологическом порядке рассказал им, как Тарсан был проклят и как Шуга это обнаружил. Наконец, рассказав им обоим, он почувствовал огромное облегчение. «Но, — сказал он, нахмурившись, — у нас не осталось никаких следов проклятия волшебного ткача, поэтому мы мало что можем сделать, чтобы это доказать».

Салуна, оцепеневшая от изумления, снова почувствовала, что готова рухнуть на пол. «Как... почему... почему Тарсан был проклят?»

Тарсан наклонился к Чагуму и Шуге и хрипло спросил: «Неужели я не помню, что сделал с Карнаном, потому что на меня наложено проклятие?»

«Да, вероятно, — сказал Шуга. — Я не могу быть полностью уверен, но подозреваю, что это так».

Лицо Тарсана внезапно покраснело. Он ударил кулаками по полу. «Черт! Кто меня проклял? Кто? Когда я найду этого ублюдка, я…» Он посмотрел прямо на Шугу.

«Наиболее веским доказательством существования проклятия является кольцо из ракушки», — сказал Чагум.

Шуга кивнул и достал кольцо из нагрудного кармана. Увидев его, Тарсан узнал его по взгляду.

«Это кольцо Эшаны, — сказал он. — Его невозможно спутать ни с чем другим. Но оно должно было быть у неё. Ты хочешь сказать, что оно было у меня? Ты нашёл его у меня? Как?»

«Кто такая Эшана?» — спросил Чагум.

«Девушка, ставшая Глазами Наюгул Райты, — пробормотала Салуна. — Она дочь рыбака из Калша. Тарсан относится к ней как к младшей сестре».

«А, теперь я понимаю», — сказал Шуга, нахмурив брови.

Чагум посмотрел на Шугу с легким раздражением на лице. «Что ты понял?» — спросил Чагум.

«Я думаю, что вполне возможно, что эта девушка на самом деле не Глаза Наюгул Райты, — сказал Шуга. — Кто-то хочет, чтобы мы так думали. Возможно, она похожа на Тарсана, когда он был проклят — пустой сосуд, которым манипулируют, как марионеткой».

«Марионетка?» — спросила Салуна.

«Да, — сказал Шуга. — Похоже, что очень могущественные ткачи магии могут напрямую манипулировать душами и телами других людей. Я уверен, что некоторых людей будет сложнее контролировать, чем других, но я также сомневаюсь, что контроль над юной девушкой станет большой проблемой для такого ткача магии».

Чагум кивнул. «Думаю, я тоже понимаю. Девочка, находящаяся под контролем волшебного ткача, считается Глазами Наюгуль Райты и проникает во дворец, не вызывая ни у кого подозрений. Но чтобы использовать таким образом такую близкую подругу принца Тарсана… может быть, на это есть причина?» Чагум помолчал и нахмурился. «Но нет, это не так. От этой девочки пахло водой Наюгу. Я в этом уверен».

«Ах... да, я почти забыл об этом».

Салуна и Тарсан переглядывались с Чагумом и Шугой, явно не понимая их разговора. Тарсан внезапно вмешался, не в силах сидеть в молчаливом неведении: «Эм... что такое вода Наюгу и чем она пахнет?»

Чагум моргнул и посмотрел на Тарсана. «Я… почувствовал запах воды из другого мира. По сравнению с водой этого мира, он более… яркий? Интенсивный? Трудно объяснить, но я бы не спутал его ни с чем другим. Когда Эшана вошла в зал с гостями и прошла мимо меня, запах еще оставался на ней».

Салуна перевела взгляд с Чагума на Шугу. «Но орудием, которым было проклято Тарсан, было кольцо Эшаны. Похоже, мы можем хотя бы подтвердить, что волшебница использовала её для этой цели».

Чагум кивнул и посмотрел на Шугу. «Можем ли мы попробовать призвать душу Эшаны? Возможно, мы узнаем правду о проклятии, если сможем вернуть её душу в тело».

Шуга вздохнул и покачал головой. «Ваше Величество, я должен быть честен. Вызвать Призыв Души для девушки мне не под силу. Маг, стоящий за проклятием принца Тарсана, гораздо могущественнее и опытнее меня. Девушка может оказаться в какой-то ловушке. Возможно, любой, кто прикоснется к ней, будет проклят, как и Тарсан».

Чагум услышал шаги из коридора, затем приглушенные звуки шагов. Солнце восходило, его свет едва пробивался сквозь окна комнаты.

Шуга обратился к Салуне и Тарсану: «Мы не откажемся от попыток разгадать тайну этого проклятия. К счастью, состояние принца Карнана стабильное, и жизнь принца Тарсана пока что сохранена. Если мы сможем найти волшебника и доказать его злодеяния, у вашей семьи еще будет возможность примириться».

«Конечно, меня по-прежнему беспокоит общий заговор против королевской семьи Сангала. Сейчас, я думаю, самым безопасным вариантом для нас будет поручить принцессе Салуне отправить письмо со всеми известными нам подробностями через границу в Новый Його, предпочтительно тому, кому королевская семья может доверять. Помимо этого, мы должны приложить все усилия, чтобы обеспечить вашу безопасность и скрыться».

Салуна и Тарсан повернулись друг к другу и кивнули. У них был ответ на вопрос, почему Тарсан напал на Карнана, не помня об этом: на него было наложено проклятие. Но им все равно пришлось бежать от своей обычной жизни и искать новые способы справиться с ситуацией. Когда они впервые узнали о проклятии, что-то в них ослабло, но сейчас они казались более уравновешенными. Все еще существовала вероятность, что их жизни будут спасены… ценой семьи, социального статуса и дома. Когда они вспоминали свою жизнь всего несколько дней назад, они чувствовали себя птенцами, выпавшими из гнезда сразу после вылупления.

Увидев их лица, Чагум ободряющим тоном сказал: «Отложим все на время… вы двое произвели настоящий фурор. Только подумайте, в этих стенах есть тайные проходы! Королевская семья Сангал действительно грозная. Вы могли бы в любой момент убить кого угодно во дворце, в полной секретности. Я бы вас боялся».

Салуна слегка побледнела, но затем улыбнулась. «У нас нет таких убийственных намерений. Мужчины из королевской семьи ничего не знают об этих проходах». Ее улыбка стала шире. «Полагаю, женщин в моей семье следует бояться больше, чем мужчин. В нашем распоряжении гораздо более эффективные методы, чем убийство. Эти проходы изначально были созданы для того, чтобы мы могли тайно шпионить за нашими гостями и… завоевать их расположение, если это потребуется».

Чагум моргнул, глядя на неё, и слегка покраснел. «О. Э-э... понятно».

Увидев растерянное выражение лица Чагума, Салуна почувствовала тепло в замерзших конечностях. Она улыбнулась Тарсану. «Ты первый мужчина, когда-либо прошедший по этому проходу — или по любому другому проходу во дворце».

На лице Тарсана читалась смесь сложных эмоций, словно он пытался подобрать подходящую реакцию на услышанное и никак не мог понять, какой именно. Он нервно переводил взгляд с Салуны на Чагума.

Искренняя привязанность в улыбке Салуны, которую она подарила Тарсану, пронзила сердце Чагума. «Вы оба сильные и стойкие. Думаю, вы могли бы прожить очень хорошую жизнь, даже не имея такого положения в семье».

«Возможно, вы правы, — сказала Салуна. — Может быть, это к лучшему. Когда мы путешествуем по морю, нам с самого рождения внушают определенные слова. Хотите их услышать?»

Чагум кивнул.

«Если ваш корабль потерпел крушение в шторме, — сказала Салуна, — не пытайтесь ничего спасти с борта. Думайте только о собственном выживании. Пока вы живы, перед вами откроется новый путь».

При её словах в памяти Чагума мелькнуло несколько лиц: все лица тех людей, которые велели ему выжить любой ценой. Он доверил им свою жизнь. Теперь Салуна и Тарсан доверяли ему свою.

Люди, защищавшие Чагума, исчерпали все свои силы и использовали все имеющиеся у них преимущества, чтобы обеспечить его безопасность. Когда он думал о них, он чувствовал, как тепло и свет разливаются по его груди, словно воодушевляющее пламя.