Часть 3 - Ночь церемонии. Глава 1 - Надвигаются грозовые тучи

Часть 3 - Ночь церемонии

Глава 1 - Надвигаются грозовые тучи

Чагум был смертельно уставшим после очередной ночи пиршества. Он прошел через пристройку к главной столовой и направился обратно в свои покои. Шуга быстро последовал за ним по пятам, вместе с вереницей слуг и охранников.

Луна сияла в небе огромной и круглой. Ветер шевелил листья деревьев в саду во дворе, а затем стих. Сады погрузились в зловещую тишину, когда он проходил мимо. Он почувствовал в воздухе запах воды и пробормотал: «Будет ли дождь?»

Он поднял глаза. На небе не было ни облачка, но запах воды всё ещё витал в воздухе. Чагуму показалось, будто кто-то вылил её на него. Ему показалось, что он услышал чей-то крик, но это был лишь голос певчей птицы, меланхоличный и печальный. Пульсирующая боль пронзила его лоб и распространилась по всему телу; по коже пробежали мурашки. Запах воды стал невыносимым; он попытался позвать на помощь, но ни звука не вырвалось.

И тут Чагум увидел это: яркая, прекрасная голубая вода, наложенная на цветы в саду во дворе. В воде он увидел танцующую молодую девушку. Ее глаза были широко открыты. Выражение в них было безнадежным; она выглядела как потерянный ребенок. От ее лба исходила нить белого света, тянущаяся в сторону дворца, где только что был Чагум. От этой нити исходил сильный запах воды. Пока Чагум наблюдал, нить резко отдернулась от ее лба; несколько мгновений спустя она вернулась к ее голове, прочно прикрепившись. Эта тревожная сцена повторялась снова и снова.

Когда он попытался отследить источник света Нити Души девушки, он почувствовал запах гари и его чуть не вырвало. Он с испугом оторвал взгляд от Нити Души.

Он посмотрел девушке в глаза и испытал такое потрясение, словно его поразила молния.

Её душа оказалась в ловушке между мирами — она не могла попасть в Наюгу и не могла вернуться в Сагу. Её душу тянуло между двумя мирами. Чагум не знал, что с ней произойдёт, если она останется в таком состоянии, но его сердце сжималось от одной мысли об этом.

«Ваше Величество?» — голос Шуги эхом разнесся в его ушах. Видение Чагума о мире между мирами закрутилось в спираль, которая удалялась от него все дальше и дальше, пока совсем не исчезла.

«Ты совсем обессилел», — сказал Шуга. «С тобой всё в порядке?»

Чагум быстро взял себя в руки. Голова ужасно болела; в ушах всё ещё слышался гул. Источник раздражения, казалось, находился позади него. Чагум стиснул зубы и выпрямился. Наследному принцу Нового Його нельзя было падать. Однажды он станет священной душой своей нации; если он упадет сейчас, его приближенные воспримут это как дурное предзнаменование и в страхе отшатнутся от него.

Чагум глубоко вздохнул, закрыл глаза и снова открыл их. Он натянул на лицо фальшивую улыбку и повернулся лицом к своим слугам и охранникам. «Со мной все в порядке», — сказал он. «Пожалуйста, успокойтесь».

Его лицо было закрыто тонкой белой тканью, поэтому улыбка была едва видна. Он почувствовал, как волна облегчения прокатилась по его людям, когда он успокоил их.

Чагум снова пошёл. Шуга прошептал: «Ваше Величество? С вами всё в порядке?»

Чагум кивнул, но его мысли выходили из-под контроля. Он почувствовал, как слегка дрожит. «Шуга, Глаза Наюгул Райты, находятся во дворе, мимо которого мы проходили. Только что».

Шуга резко повернул голову через плечо, чтобы посмотреть.

Чагум покачал головой. «Не саму девушку. Я видел её душу». Чагум устремил взгляд прямо перед собой и продолжил идти. «Думаю, она просила меня спасти её. Это длилось всего секунду, но я почувствовал, будто меня ударила молния, и вдруг понял, чего она хочет. Она хочет домой. Она хочет, чтобы её спасли. У меня возникло ощущение, что она не может вернуться в своё тело… Она плакала».

Шуга осмысливал откровения Чагума в полной тишине.

«Мне также показалось, что я почувствовал запах корня дольги», — сказал Чагум. «Это было ужасно». Он посмотрел на Шугу прищуренными глазами и взволнованным тоном сказал: «Тело этой девушки будет выброшено в океан во время Церемонии Возвращения Души через две ночи».

«Да. Но Ваше Величество…»

«Не говори этого, Шуга. Я знаю». Чагум глубоко нахмурился и уставился в пустоту перед собой.

«Я ничего не скажу».

«Должен быть способ спасти её», — сказал Чагум. «Почему я должен слышать её крики о помощи, если я ничего не могу сделать?» Чагум снова глубоко вздохнул. У него болела челюсть от скрежета зубов. Он вернулся в свою комнату, не в силах выбросить Эшану из головы. Он решил поговорить с Салуной.

Салуна вышла из укрытия, убедившись, что вернулся только Чагум. «Ваше Высочество, вы должны это услышать». Ее лицо было напряженным и бледным. Она протянула ему руку, и Чагум взял ее. Он не привык прикасаться к людям, поэтому это ощущение стало для него неожиданностью.

«Думаю, мы выяснили, кто стоит за этим заговором», — оживлённо говорила Салуна, пересказывая Чагуму всё, что они с Тарсаном обсуждали относительно Його и Талша. Чагум, Шуга и Тарсан стояли неподвижно и молча слушали, не перебивая.

Слушая, Чагум почувствовал, как ему становится холоднее. Вдали за окном над поверхностью океана сгущались темные тучи. У Чагума было предчувствие, что эти темные тучи вот-вот поглотят и Новый Його, и Сангал. До сих пор представление Чагума о старом королевстве Його было смутным и безличным: он знал, что боги Нового Його пришли оттуда и что его предки бежали из королевства во время ужасной войны. Даже когда он узнал о завоевании Його Талшем, это знание не произвело на него сильного впечатления: это был всего лишь отрывок из учебника истории.

Но теперь, в этой стране, состоящей из множества островов, он видел, как пальцы старого королевства Його манипулируют событиями, а за ними тень империи Талш. Эти пальцы указывали на север, на его родину. Его сердце сжалось. Если Сангал падет, он станет мостом Талша на север. Новое Його подвергнется нападению.

Чагум никогда не знал войны. Он даже представить себе не мог. Но если всё будет продолжаться в том же духе, ему придётся столкнуться с ней лицом к лицу. Если в Новом Його начнётся война, что он будет делать? Какой будет наилучший план действий?

Он не стремился стать чистой душой своей нации, как нынешний Микадо. В глубине души он считал такое стремление совершенно никчемным. Он всегда воспринимал свой статус наследного принца лишь как холодную металлическую цепь, отделяющую его от тепла и любви простых людей. Цепь двигалась вместе с ним при каждом шаге, и на каждом звене тяжело висели жизни жителей Нового Його.

Даже малейшая ошибка напугала его стражников и слуг. Они почитали его, словно бога или мудреца, но глубоко ошибались. Их заблуждения привязывали Чагума к жизни, которая ему не подходила и которую он не желал. Он думал обо всех людях, которыми ему предстояло править: целое море безымянных, безликих... и тень ужасающей империи Талш, нависшая над их головами.

Чагум посмотрел на Салуну. «Я никак не мог предвидеть всего этого, но я верю, что ты права. Я это чувствую. Мы не можем просто оставить это без внимания. Я хотел бы встать на защиту Сангала, но я иностранец и не знаю, как правильно поступать, и если я буду слишком вмешиваться, меня заподозрят во вмешательстве в корыстных или гнусных целях. Я не знаю, как поделиться тем, что ты узнала, с остальной частью королевской семьи так, чтобы это обеспечило нашу безопасность».

Он нахмурился и спросил: «А как же принцесса Карина? Можно ли ей доверять?»

Салуна моргнула. «Она… очень умная. Очень. И другие женщины во дворце последовали бы за ней, если бы мы смогли ее убедить. Она нелегко показывает свои истинные эмоции или намерения, но… думаю, она может мне поверить».

Чагум посмотрел Салуне в глаза.

«Вы с ней разговаривали?» — спросила Салуна.

Карина просила Чагума бросить Тарсана и спасти Салуну. Было приятно слышать, что она, скорее всего, поверит Салуне, но существовала значительная вероятность, что она этого не сделает. И если она выслушает их и не поверит, Тарсана казнят, как и положено по приговору.

Казалось, Салуна приняла решение, но затем заколебалась.

Тарсан положил руку на плечо Салуны. «Салуна, не жертвуй безопасностью Сангала ради моей личной безопасности. Я этого не достоин».

Салуна подняла на него взгляд, затем повернулась к Чагуму и решительно кивнула. «Я как можно скорее организую встречу с Кариной».

«Есть ли какой-нибудь способ встретиться с ней незаметно?»

Лицо Салуны помрачнело. «Я могу пройти во внутренний двор незамеченной, но после этого…»

Чагум посмотрел на Шугу. «Что ты думаешь?»

Шуга выдала ему натянутую улыбку. «Думаю, у нас нет других жизнеспособных вариантов, кроме как пригласить сюда принцессу Карину».

Лицо Чагума расслабилось, на нем отразилось облегчение. Он был готов к тому, что Шуга ему по этому поводу откажет. Его лоб нахмурился. «Но нам нужно сделать еще кое-что».

«Да. Я надеюсь, что после встречи с принцессой Кариной мы все гораздо лучше поймем эту ситуацию. Тогда мы должны тайно отправить гонца в Новый Його, чтобы он проследил за событиями на юге».

***

Когда принцесса Карина приветствовала Чагума в тот день, он выразил желание поблагодарить её за проявленное ранее внимание, пригласив её к себе в гости. Карина сразу поняла, что это за приглашение. Вскоре после этого, когда она пришла, Салуна рассказала ей всё о заговоре, который они с Тарсаном и Чагумом раскрыли, и Карина, казалось, ничуть не удивилась ничему из услышанного — за исключением одного момента.

«Вы сказали, волшебный ткач? Волшебный ткач из Його наложил проклятие на Тарсана?» — Карина задала эти вопросы Шуге.

«Мы не можем подтвердить, что они действительно пришли из Його, — сказал Шуга. — Но я гарантирую, что волшебник проклял принца Тарсана. Я видел это своими глазами».

Взглянув на Шугу, она увидела, как тусклый блеск мимолетного интереса в ее глазах сменился пламенем, жаждущим знаний. Она повернулась к Салуне. «Ты знаешь, что Адол консультируется с волшебником, соответствующим этому описанию?»

Салуна кивнула, но не подняла глаз. Она боялась смотреть прямо на сестру.

Карина несколько мгновений молчала, а затем моргнула. «Но у вас нет прямых доказательств, подтверждающих эту информацию. Вы сделали правдоподобное предположение, основанное на косвенных уликах; это всё… хотя кое-что из того, что вы сказали, подтверждает то, что я наблюдала сама». Она слегка покачала головой.

«Моего мужа легко ввести в заблуждение. Я давно подозревала, что он что-то замышляет, но если он действительно подстроил убийство Карнана, совершенное Тарсаном, я никогда его не прощу».

Карина проворчала про себя: «Идиотка. Не знаю, что тебе обещали, но ты стал всего лишь марионеткой Талша. Даже не понимаю, чего ты мог надеяться добиться». Карина покачала головой, чтобы прояснить мысли, а затем повернулась к Салуне.

«Если ваша догадка верна — а она действительно правдоподобна — то мы все в опасности. Мы должны быть осторожны. Если за всем этим стоят Талши, то у них никогда не будет лучшей возможности захватить власть. Если лорд Шуга прав, и этот волшебный ткач каким-то образом может наблюдать за нашими действиями, они могут нанести удар еще до того, как мы успеем что-либо предпринять».

«Если бы я правил империей Талш, — сказал Чагум, — я бы не стал ждать, пока этот заговор против королевской семьи увенчается успехом. Я бы сейчас же отправил свои армии в Сангал, хотя бы на всякий случай. Есть ли какие-нибудь новости с островов на юге?»

Глаза Карины засияли восхищением. «Я впечатлена, Ваше Величество. Все так, как вы говорите. Талшские войска были замечены собирающимися на нашей южной границе. Мы получили подробную информацию об их плане вторжения».

Все, кроме Карины, ахнули от этого откровения.

«Что ты сказала?» — спросила Салуна. «Карина, как ты можешь быть такой спокойной в такой ситуации?»

Карина на мгновение перевела взгляд на Салуну, а затем снова сосредоточилась на Чагуме. «Сангал уже готовится к войне, — сказала она. — Благодаря подробному докладу, который мы получили, мы предупреждены. Каждый хранитель острова будет отправлен обратно на свой остров и получит приказ о мобилизации. Если среди хранителей острова есть предатели, их необходимо искоренить и устранить, чтобы предотвратить крах Сангала изнутри».

Карина тяжело вздохнула. «Острова Саганского моря наиболее уязвимы для нападения. Талшам будет трудно захватить весь Сангал одним ударом — территория слишком обширна и разрознена. Но острова Саганского моря граничат с их собственной империей, и талши уже движутся. По моим оценкам, талши прибудут в столицу через три дня. Я уже смирилась с тем, что Саганские острова потеряны».

Чагум с удивлением посмотрел на Карину. Ему показалось странным, что эта красивая и сильная женщина могла говорить об островах своей страны, словно о камушках, брошенных в воду, — ей было все равно, если они утонут под волнами.

«Понятно, — сказал Шуга. — Так вот как обстоят дела».

Чагум с недоумением взглянул на Шугу.

«Саганские острова падут под натиском захватчиков, что даст остальной части Сангала время подготовиться и укрепиться», — сказал Шуга. «Это время может стать решающим фактором между победой и поражением. Талши могущественны, но в целом они не мореплаватели. До сих пор они никогда не сражались с флотом Сангала. Независимо от исхода этой битвы, сторона Талшей неизбежно понесет тяжелые потери. Это значительно ослабит Талшей, возможно, даже настолько, что некоторые из завоеванных ими независимых государств поднимут восстание». Шуга говорил без остановки, а затем наконец замолчал. Он едва избежал того, о чем, вероятно, думал Чагум: если у Сангала есть три дня на подготовку, почему бы хотя бы не попытаться защитить и Саганские острова? Но это был нетактичный вопрос, и Шуга не стал его задавать.

Карина улыбнулась ему. «Всё как ты и сказал».

Шуга склонил голову.

Тарсан вздохнул. «Но почему вообще какие-либо хранители острова поддержали бы Талша? Я этого не понимаю. Зачем им было бы нас предавать? Разве это не было бы предательством по отношению к самим себе?»

Карина посмотрела прямо на Тарсана. Ей показалось, что он невероятно молод и наивен. «Рак-отшельник сбрасывает свою раковину, когда становится слишком большим для неё, и ищет новую. Подозреваю, что нечто подобное происходит и с Хранителями Острова».

«Я также подозреваю, что Талши стремятся завоевать Сангал без большого кровопролития. Вероятно, они заманили стражей острова льстивыми словами и невыполнимыми обещаниями. Никто не знает полного масштаба богатств южного континента. Они, несомненно, верят, что под властью Талшей смогут разбогатеть больше, чем сейчас. И если посмотреть на это с точки зрения Талшей, то если стражи острова предают королевскую семью, то и вовсе не будет необходимости завоевывать Сангал. Стражи острова преподнесут его им на блюдечке — и Талши получат огромные богатства и территории, нисколько не ослабев при этом».

Карина устремила взгляд на Чагума и Шугу. «Женщины королевской семьи выходят замуж за хранителей острова, чтобы предотвратить подобные измены. Но на Сангале уже несколько поколений царит мир, и мы ослабили бдительность».

Чагум слабо кивнул, но не смог подобрать подходящий ответ. Ситуация была слишком критической для обычных слов. Мысль о том, что Стражи Острова похожи на раков-отшельников, сбрасывающих раковины, которые они так долго считали своим домом, сильно его удивила. Он не думал, что людьми Сангала движет исключительно жадность. Неужели они действительно могут так же легко менять свою верность, как и одежду?

Если это так, то королевство Сангал гораздо более уязвимо, чем я думал.

Острова Сангала были разделены друг от друга, местами огромными участками океана. В конце концов, несмотря на все попытки объединения, географическая изоляция переросла в подлинную независимую изоляцию, при этом каждый хранитель острова заботился только о своих собственных интересах и интересах своего острова.

Столица Сангала была прекрасна. Связи Стражей Острова с королевской семьей были крепки. Но без самой королевской семьи, которая объединяла бы их, Стражи Острова управляли бы независимыми территориями. Во многом они уже таковыми были — за исключением того, что им приходилось отдавать часть своего богатства королевской семье. Они не считали себя щитом, защищающим север от воинственного юга, и их безразличие глубоко беспокоило Чагума.

Карина чувствовала, будто ее сердце окутано холодным и горьким одиночеством. Она сдерживала себя, стараясь оставаться неподвижной, как поверхность спокойного моря. Она все еще не была убеждена в выводе Салуны о том, что волшебник Його была в сговоре с Хранителями Острова. Если существовала такая четкая грань между нападением Тарсана на Карнан и передвижениями талшского флота, то Сангал определенно оказался в гораздо большей опасности, чем она предполагала.

Но пока что было мало свидетельств того, что многие из Стражей Острова присоединились к Талшам. Это могло бы стать хорошей новостью, хотя было очевидно, что существует сложный и изощренный заговор Талшей. Если бы Сангалу удалось удержать Стражей Острова на своей стороне, Талши были бы вынуждены сражаться с флотом Сангала. Эта битва не принесла бы Талшам ничего хорошего, и они не хотели полномасштабной войны. Сангал тоже. Возможно, еще есть путь к миру.

Если бы Стражи Острова уже перешли на их сторону, Карина могла бы лишь восхититься переговорным мастерством Талшей. Она представляла, как бы они это сделали: давая обещания, перемежающиеся угрозами. Талши были в состоянии угрожать им военным и экономическим поражением в случае отказа или противодействия. Карина понимала, что Талши вполне способны загнать Стражей Острова в угол и оказывать на них давление до тех пор, пока у них не останется выбора.

Возможно, я пытаюсь разобраться во всем этом в неправильном порядке. Сначала мне нужно выяснить, верны ли хранители острова или нет. От них зависит вся наша надежда. Я должен искоренить предателей и вершить над ними скорейшее и ужасное правосудие. А потом...

Что ж, обеспечение лояльности новых Стражей Острова в будущем станет проблемой.

В ее воображении возникло лицо Адола. В груди сжалось. Она горько улыбнулась Чагуму. «Ваше Величество, будущее выживание Сангала как нации в наших руках. Я смиренно прошу вашей помощи». Пока она говорила, Карина встала со своего места и жестом пригласила своих слуг, ожидавших ее в зале. Она повернулась, чтобы уйти, но Тарсан окликнул ее.

«Карина».

Карина повернулась к нему лицом.

«Вы нам верите?» — спросил Тарсан. «Вы верите, что меня хотя бы прокляли?»

Карина пристально посмотрела на него. «Да. Но на самом деле неважно, во что я верю. Проблема не в этом. Проблема в том, поверят ли тебе другие, особенно король».

Тарсан глубоко нахмурился. «Значит, я ничего не могу сделать, чтобы противостоять ложным обвинениям в мой адрес?»

«Во-первых, мы должны разоблачить предательские действия любых хранителей острова», — сказала Карина. «Если нам удастся заставить предателей заговорить или вернуться на нашу сторону, мы, возможно, получим показания, касающиеся причастности Адола к магическому ткачу. Тогда мы, возможно, сможем очистить ваше имя». Карина вздохнула. «Мне жаль Эшану. Я понимаю, как вы к ней относитесь, но вы должны понимать, что такие чувства — это слабость, которой можно воспользоваться. Это ваше единственное преступление — вами воспользовались».

Тарсану казалось, что Карина вырвала ему сердце.

Взгляд Чагума метнулся к Карине. Возможно, сейчас самое подходящее время, чтобы убедить её не сбрасывать Эшану со скалы во время Церемонии Возвращения Душ.

«Принцесса Карина, — сказал он, — насчет Эшаны…» Чагум почувствовал на себе взгляд Шуги, но проигнорировал его. «Если ее душа вернется в тело до ночи церемонии, ее не отдадут морю. Разве не так?»

Карина растерянно посмотрела на Чагума. Ее брови нахмурились. «Да».

«Принцесса Карина, — сказал Чагум, — то, что я хочу сказать, может показаться невероятным, но я знаю, что душа Эшаны здесь, во дворце».

Хмурое выражение лица Карины стало еще более грубым. Чагум попытался еще раз объяснить. Когда он закончил рассказывать о том, что видел в саду во дворе, все на несколько мгновений замолчали. Потребовалось время, чтобы понять связь между заговором Талша, о котором они говорили, и тем, что душа Эшаны находится во дворце, но не в ее теле.

Спустя некоторое время Карина сказала: «Наследный принц Чагум, я тоже вам верю».

Тарсан, который до этого слушал, затаив дыхание, вдруг расслабился. Но Карина еще не закончила говорить.

«Принц Чагум, вы знаете, как вернуть душу Эшаны в её тело?»

Чагум моргнул. «Э-э, я не знаю точного метода. Но если мы сможем изгнать душу ткача из её тела, я уверен, что её собственная душа сможет вернуться».

«Смогли бы вы и лорд Шуга совершить такое? Вы действительно верите, что душа Эшаны вернется, если волшебника изгонят?»

Чагум и Шуга обменялись взглядами. Ни один из них не хотел лгать.

«Мы можем попробовать, — сказал Чагум. — Но мы не можем с абсолютной уверенностью сказать, что она вернется. И у нас есть только до завтрашнего вечера, чтобы предпринять попытку. Жаль, что у нас нет больше времени».

Карина сурово посмотрела на Чагума. «С сожалением должна сказать, но подозреваю, что ваши усилия окажутся безуспешными. Если этот волшебник действительно контролирует тело этой девушки, он попытается любой ценой сохранить над ним контроль, чтобы замести следы и предотвратить раскрытие любых доказательств заговора Талша. Если волшебник не найдет способ убить ее, его роль во всем этом будет раскрыта. Ситуация также удобна для него — он может использовать наши мифы и легенды, чтобы гарантировать, что она будет отдана морю».

Холодный и бескомпромиссный взгляд Карины сильно напомнил Чагуму взгляд Микадо. Это был тот самый взгляд, которым его отец одарил его в одиннадцать лет, когда приказал убить его, чтобы сохранить иллюзию собственной безупречной репутации.

Сдерживая ярость, Чагум посмотрел на Карину. Свет в его собственных глазах был ярким и зловещим. «Эшана — совсем маленький ребенок. Она не инструмент, которым могут пользоваться другие люди. Ее жизнь принадлежит только ей самой».

Карина слегка покачала головой и откровенно сказала: «Простите, Ваше Величество, но вы ошибаетесь. Сейчас она потенциально невероятно опасна». Она грациозно склонила голову и снова удалилась из комнаты.

Тарсан снова окликнул её. «Карина, пожалуйста, подожди». Он сжал кулаки. «Твои слова ранят меня. Ты считаешь меня слабым. Но ты, кажется, не понимаешь, что я забочусь не только об Эшане. Я забочусь обо всех на Калше — и обо всех жителях островов Сангала. Я верю во всех жителей Сангала и люблю их. Дядя Юнан тоже их любил».

«Если бы дядя Юнан был жив, я думаю, он сказал бы вам то же самое, что и принц Чагум. Я никогда не стал бы использовать того, кто мне дорог, как инструмент. Все мои личные охранники и слуги это знают. Мы — Ялташ Шури, братья моря. Это связь, крепкая как семья».

Карина выглядела скептически. Лицо Тарсана покраснело от напряжения; его голос становился все громче по мере того, как он говорил. «Даже если Адол предал нас, ты действительно думаешь, что его солдаты будут ему подчиняться? Они братья по морю, как и я. Они послушают меня, а не его. Я уверен, что они все еще верят в меня. Пожалуйста, Карина, позволь мне поговорить с ними!»

Карина наклонила голову и вздохнула. «Тарсан. Ты... безнадежно незрелый». Она еще раз поклонилась Чагуму и вышла из комнаты.

Тарсан смотрел ей вслед, когда она уходила. Он сильно дрожал. Когда она скрылась из виду, он повернулся к Салуне. «Я… незрелый? Что она имела в виду?»

«Чтобы разоблачить предательство, нужно самому быть способным на предательство. Мне так кажется».

Тарсан понимающе кивнул, но на его лице читалось отвращение к этой мысли. «Она даже не даст солдатам Адола шанса помочь нам. Она от них отказалась. С таким же успехом она могла бы помогать талшам. Неужели она намерена обречь солдат на наказание, чтобы преподать мне урок?»

Тарсан встретился взглядом с Чагумом. Казалось, его вот-вот стошнит. «Разве это глупо — полагать, что нам понадобится помощь армии, чтобы спасти Сангал?»

У Чагума не было для него вразумительного ответа. Тарсан посмотрел на него, и он посмотрел на него в ответ.

***

Чагум отправил письмо Микадо и передал его на хранение трём охранникам, сопровождавшим его в Сангал. Карина позаботилась о том, чтобы одеть этих охранников в цвета и ливрею королевского дворца, чтобы они могли пройти через ворота гонцов, не вызывая подозрений. Чагум гадал, сколько времени займёт доставка сообщения в Новый Його. Сообщение содержало взрывоопасную информацию; что произойдёт после того, как Микадо его получит, остаётся только гадать.

Нетерпение Чагума ощущалось в нем словно живое существо. Помимо отправки письма, ему ничего не оставалось, как ждать. Он растянулся на полу своей комнаты и попытался отдохнуть.

Он одолжил свои постельные принадлежности Тарсану и Салуне, чтобы они могли лучше выспаться. Они всё ещё были спрятаны в его шкафу. Единственная лампа-салу отбрасывала тусклый луч света из угла комнаты. Чагум лежал без сна в полумраке и размышлял о событиях дня.

Карина была готова на всё, чтобы защитить Сангала, даже если это означало использование людей для достижения собственных целей. Тарсан отказывался оставлять солдат Сангала. А ещё была Эшана — всего лишь маленькая девочка. В масштабах Вселенной у неё не было больше свободы воли, чем у песчинки. Если бы Чагум был хорошим государственным деятелем и политиком, он, вероятно, думал бы о ней именно так: лишённой свободы воли и выбора, а значит, незначительной.

Но он не мог думать о ней таким образом, даже если бы попытался. Вероятно, она все еще была во дворе, плакала и плавала в водах Наюгу, умоляя отпустить ее домой. Мышцы его спины напряглись, когда он посмотрел вверх в мрак.

Если бы я был духом, смог бы я спасти её?

Душа Чагума покинула его тело и отправилась в другой мир. Танда, ученик мага-ткача, спас его, научив вернуться в тело. Танда превратил его в сокола. На сильных крыльях он быстро и прямо вернулся в своё тело. Вспоминая тот раз, он вспомнил, что Танда сказал ему, когда нашёл его в другом мире.

Изменение облика меняет возможности души. Это требует силы, но также освобождает от ограничений. Он слышал голос Танды так близко, словно тот говорил ему на ухо. Форма души представляет собой определенные черты и способности. В человеческом облике ты можешь бегать, прыгать и делать все то же, что и человек. А в образе птицы ты можешь летать.

Способность летать как душа проистекает из сильного желания жить. Это желание продолжать двигаться вперед, продолжать бороться, даже сквозь тьму и боль. Мы с Бальсой очень хорошо понимаем это желание.

Чагум закрыл глаза. Он почувствовал, как Наюгу зовет его: этот крик разнесся по всему его телу. Зов вселял некоторую надежду: возможно, ему удастся изгнать волшебника из тела Эшаны. Волшебник, несомненно, был очень силен, но Чагум будет бороться не с магией волшебника, а с его душой. А в битве душ побеждает тот, у кого сильнее воля.

Но... правильно ли мне рисковать жизнью, чтобы спасти эту девушку?

Представление о нем как о святом или боге было чистым заблуждением, но он все еще оставался наследным принцем Нового Його. Подвергая себя опасности, он мог погибнуть, и весь Новый Його истолковал бы это как зловещее предзнаменование. Люди пострадали бы из-за него. Он даже не знал, сколько именно.

Но Микадо был ещё молод. Как и Чагум: у него ещё не было времени, чтобы оказать значительное влияние на политику или управление государством. Если бы он умер, его место унаследовал бы сын Третьей Королевы, Тугум, но Тугум не имел бы представления о том, что это значит, ещё лет десять или больше. Он только что родился.

Чагуму был выбор: игнорировать потребности своего народа и свои обязанности, следуя собственным чувствам, или же отбросить собственные чувства в пользу долга.

Наюгу находится так далеко от всего этого...

За закрытыми веками Чагум увидел перед собой раскинувшийся Наюгу: бескрайний пейзаж гор и рек. Наюгу был живым, как и Сагу. Жизнь приводила всё в движение и поддерживала равновесие. Эшана теперь оказалась между Наюгу и Сагу, как когда-то и он. Если бы ей предоставили выбор, предпочла бы она быть в Наюгу? Или её обманчиво заманили туда прекрасные голоса обитателей воды?

Он объективно считал себя хранителем духа воды, который послал облака и ниспослал благословение дождя на Сагу. Было ли то, что он все еще казался связанным с Наюгу, совпадением, или же этому была какая-то причина?

Я не знаю. Я ничего не знаю.

Он протянул руку к бескрайнему ночному небу Наюгу и попытался удержать в ладони звезду. Звезды не дали ему ответов. Мир Наюгу окружал его, безгранично огромный и совершенно безмолвный.

Он чувствовал на себе огромную тяжесть чего-то вроде судьбы, но это была не совсем судьба или рок. Миры Наюгу и Сагу вращались вокруг друг друга. Некоторые точки пересечения были подобны узлам, связывающим Сагу и Наюгу, или кровеносным сосудам, передающим ресурсы туда и обратно. Чагум думал о таких людях, как Эшана, и о себе самом, как об этих узлах, этих точках соединения. Но что бы Чагум ни думал — и как бы он ни ценил Эшану — остальной мир не был бы тронут его желанием спасти жизнь одной девушки ценой собственной жизни.

По меркам остального мира, для Чагума было бы вполне разумно позволить принести Эшану в жертву, чтобы лучше выпутаться из сложных иностранных заговоров и угрозы войны. Так поступил бы политик.

Интересно, почему люди такие? Почему я делаю такой выбор?

Чагум все еще слышал плач Эшаны. Этот звук покорил его сердце. Он провел всю ночь, не смыкая глаз, слушая его, и не ответил на зов Наюгу, которая просила его пойти и спасти ее.