Глава 21. Принц Жуй (Жуй Циньван)
Из кареты сначала протянулась рука, тонкая и белая, словно самый ярко-зеленый лук, притягивая взгляд. Эта рука, твердая и сильная, взяла руку А-Чжу. Девушка поднялась, шагнула и сошла с кареты, каждое движение было грациозным и элегантным. Девушка была хрупкой, ее фигура была стройной, как нежная белая магнолия, словно она могла сломаться от малейшего прикосновения. И все же ее синее платье каким-то образом смягчало ее природную хрупкость, на мгновение делая ее похожей на высокий, прямостоящий тополь, зеленый, гордый и неустрашимый ни от ветра, ни от мороза. Некоторые привычки врождённые. Цяо Чжао научилась выдержке и непринужденности у известного господина Цяо Чжуо, но также получила строжайшие наставления о женственности от своей бабушки и матери. Она поправила платье, сделала несколько быстрых шагов и уже собиралась поклониться, чтобы поприветствовать старую госпожу Чжэн, когда госпожа Хэ подбежала и обняла ее. «Чжао Чжао, моя дорогая девочка, я думала, что больше никогда тебя не увижу, плак, плак, плак. Госпожа Хэ крепко обняла Цяо Чжао и разрыдалась. Цяо Чжао, крепко прижатая к груди госпожой Хэ, с трудом подняв голову, виновато улыбнулась ошеломленной старухе Чжэн. В сердце старухи Чжэн возникло необычное чувство. Эта девушка с детства была своенравной и избалованной, усвоила дурную привычку стремиться к вершинам и принижать слабых. Она даже смотрела свысока на собственную мать. Когда еще у нее была такая элегантная и подобающая манера поведения? Хотя она происходила из простой семьи, она дожила до такого преклонного возраста. Только что Третья девушка вышла из кареты и быстро прошла несколько шагов. Хотя шаги были быстрыми, она не показывала ног. Даже ее жемчужные серьги лишь слегка покачивались. Она видела подобное поведение только у той придирчивой и требовательной старой невестки в Восточном особняке. Даже внучка, которую та старательно воспитывала, не могла быть такой естественной. Казалось, воспитание вросло ей в кости. Увидев, как Хэ Ши цепляется за Цяо Чжао и безудержно плачет, что было совершенно позорно, старая госпожа Чжэн подавила свои мысли и холодно, со строгим лицом, сказала: «Зачем вы все еще стоите у ворот? Быстро заведите Третью девушку внутрь». Сказав это, она поклонилась доктору Ли: «Простите, что рассмешила вас, господин. Пожалуйста, пройдите в мой скромный дом. Я уже заказала вино и напитки в благодарность за спасение жизни этого несчастного ребенка». Доктор Ли молча кивнул. Он не ожидал, что у девчонки Ли будет такая ненадежная мать, но ее бабушка была довольно надежной. «Не нужно, у меня есть другие дела, и я не могу больше оставаться». Доктор Ли подозвал Цяо Чжао: «Девочка, иди сюда». «Мама…» — напомнила ей Цяо Чжао. Хэ Ши неохотно отпустила ее, глаза ее наполнились слезами. Цяо Чжао больше не могла смотреть на это и достала платок, протянув ей: «Мама, сначала вытри лицо». Хэ Ши взяла платок, безучастно посмотрела на Цяо Чжао, затем внезапно закрыла лицо руками и разрыдалась: «Уааа…» Ее дочь действительно вытирала лицо платком! Нет, ее дочь была такой заботливой; должно быть, она ужасно страдала на улице! Чем больше Хэ Ши думала об этом, тем сильнее разрывалось ее сердце, она сжимала платок и плакала еще сильнее. Цяо Чжао: «…» Она была неправа, она была виновата! Не смея еще больше расстраивать Хэ Ши, Цяо Чжао быстро подошла к доктору Ли. Доктор Ли поднял руку, погладил Цяо Чжао по голове, а затем повернулся к старухе Чжэн и сказал: «Я спас эту девушку от торговцев людьми. Она мне понравилась, и я уже удочерил её. Старая госпожа, вы не возражаете?»
Старуха Чжэн была ошеломлена и быстро ответила: «Конечно, нет, это удача Третьей Девушки». У этого старика была необыкновенная аура, и даже сопровождавшие его слуги были необычными; он явно был высокого положения. Тот факт, что он смог удочерить Третью Девушку, означал, что у Третьей Девушки, по крайней мере, будет возможность выжить в будущем. Думая о своей внучке, которая только что вернулась, старуха Чжэн почувствовала укол тревоги. Как бы сильно она ни недолюбливала внучку, она всё же надеялась, что её потомки будут здоровы. Цяо Чжао тоже впервые слышала подобные слова от доктора Ли. Она скрыла удивление в глазах, но тепло разлилось по ее сердцу. Она не ожидала, что доктор Ли придумает для нее такой план. Может быть, потому что старик увидел тень Цяо Чжао в молодой девушке, Ли Чжао? От одной только мысли об этом Цяо Чжао, долгое время подавляющая все свои эмоции, вдруг почувствовала, как на глаза навернулись слезы, тихо текущие по ее лицу.
Тем не менее, «Цяо Чжао» не исчезла полностью из этого мира; некоторые люди всегда будут помнить, что она когда-то жила. Увидев её слёзы, доктор Ли был несколько удивлён, но быстро скрыл своё изумление улыбкой, ласково погладив её: «Девочка, как только дедушка Ли закончит свои дела, я приду к тебе. Если кто-нибудь будет тебя обижать, скажи дедушке!» Цяо Чжао взяла себя в руки, поклонилась доктору Ли и сказала слово в слово: «Чжао Чжао поняла». Глаза доктора Ли сузились. Неужели ему это показалось? Девочка Ли и девочка Цяо становились всё больше похожими друг на друга. «Тогда всё решено, дедушка сейчас пойдёт», — сказал доктор Ли, кивая на прощание старой госпоже Чжэн. Госпожа Чжэн поспешно сказала: «Господин, если у вас есть дела, я не смею вас останавливать. Но, пожалуйста, оставьте свое имя, чтобы мы знали, кто наш благодетель». Доктор Ли поднял подбородок и высокомерно сказал: «Моя фамилия Ли, а имя — Чжэньхэ. Поскольку ваш уважаемый господин — член двора, он должен знать, кто я». Доктор Ли, произнеся эти слова, повернулся и направился в свою карету. Ожидавшие его охранники тут же подтолкнули карету вперед, и она в мгновение ока исчезла в переулке Синцзы. Карета двинулась на запад, затем внезапно на север, несколько раз обернувшись, прежде чем наконец тихо въехать через боковые ворота великолепного особняка. Она подъехала к элегантному и тихому двору, где остановилась, и доктора Ли пригласили выйти. Доктор Ли вышел с мрачным лицом, огляделся и, не двигаясь, уставился на вход во двор. «Господин…»
Доктор Ли резко посмотрел на охранника и потребовал: «Где это?»
Прежде чем кто-либо успел ответить, он усмехнулся: «Не говорите мне, что это резиденция какого-то вице-министра. Я посчитал; потребовалось целых пятнадцать минут, чтобы добраться сюда от боковых ворот. Резиденция вице-министра не может быть такой большой!» Стражники обменялись взглядами, никто не осмеливался заговорить. Их хозяин под видом резиденции вице-министра обманом заставил старого доктора прийти; теперь обман был очевиден. «Доктор, у вас отличное зрение! Прошу прощения, что не могу поприветствовать вас как следует». Из двора вышел мужчина лет тридцати и поклонился доктору Ли. Рисунок четырехпалого дракона на рукаве мужчины особенно поразил доктора Ли. Он поднял бровь: «Принц Жуй?» Он давно не имел дела с этими императорскими родственниками, но все еще помнил двух оставшихся принцев императора. Пятый принц получил титул Жуй Циньван*, а шестой — Му Циньван*. Два принца были примерно одного возраста, но принц Жуй был хрупким и гораздо худее принца Му.
(*親王 Циньван - великий князь, князь крови, принц крови, член императорской фамилии - один из высших официальных титулов при дин. Цин) «Интересно, по какому делу Ваше Высочество вызвал меня сюда?» У божественного врача Ли было плохое предчувствие. Жадность недопустима; он попал в беду из-за одной-единственной целебной травы. Он недоумевал, как в резиденции простого заместителя министра может быть такая редкая трава, но она ему отчаянно нужна, и он попался на удочку. Принц Жуй давно слышал об эксцентричном характере божественного врача Ли, и, будучи принцем, не смел проявлять самонадеянность. Он быстро сказал: «Я плохо себя чувствую и хочу проконсультироваться с божественным врачом. Пожалуйста, войдите со мной, чтобы обсудить это подробнее». Они вошли в небольшой двор и дом, оставив позади только доверенное лицо принца Жуй. Под нетерпеливым давлением божественного врача Ли принц Жуй запинаясь произнес: «За все эти годы у меня родилось только два сына, оба умерли молодыми. Я хочу попросить божественного врача осмотреть мое здоровье, чтобы убедиться, нет ли в нем каких-либо проблем…»